"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 847
Конечно же, ждать коня поблизости рынка — дурное дело. Бертрану пришлось найти приметное место на дороге в Бургос, на которое он будет приходить каждое утро. Так и произошло — Мушкила появился на третье утро. Бертран проел и пропил всё, что оставлял себе.
Выкопав казну и мучаясь похмельем, Бертран понуро пошёл следом за Мушкилой, уже знавшим дорогу на Бургос. Но если кто из них подумал, что последствия сделки с кабальеро на этом закончились, тот ошибался.
То ли наши аферисты неправильно поняли разговор, то ли кабальеро имел своё представление о дороге в Бургос, но та дорога, по которой Мушкила повёл Бертрана за собой в Бургос, вела совсем не в Бургос.
Ошибка выяснилась лишь вечером, когда пара зашла в предгорья по узкой долине до монастыря, в который Бертран попросился переночевать. При расспросах про дальнейшую дорогу в Бургос и выяснилось, что путники отклонились на полдень и им придётся возвращаться. Недаром Бертран удивлялся пустынной дороге. Вдобавок к этому Бертран сбил ногу и поутру, после короткого совещания с конём, было принято решение задержаться здесь на пару дней.
Монастырь Святого Эмильяна владел землёй в округе, обширными виноградниками и неплохой по тем временам библиотекой, занимавшей аж целый шкаф. Бертран попал в ту среду, для которой словно и был рождён. Книги, умные собеседники и вино — что ещё нужно монаху? Бертран пропал на два дня, напрочь забыв про Мушкилу. Монахи пускали его за ограду на ночь вместе с остальным скотом — Мушкила и сам опасался местных волков, а днём жеребец был предоставлен самому себе. Местные иберийские волки предпочитали ночную охоту в отличие от африканских. В вечерних сумерках и на рассвете шансы встретить волков возрастали.
Ниже по долине располагалась деревушка арендаторов, получившая название по монастырю — Сан-Эмильян, потому все плоские участки, годные для земледелия, были освоены под пашню, а ровные склоны под виноградники. Для пастбищ оставались неудобья. Скудные пастбища и волчий вой по ночам портили настроение Мушкилы.
Всё же был какой-то изъян в Бертране, не позволяющий ему оставаться монахом. Вечером второго дня в монастыре разразился грандиозный скандал. Чуткий слух Мушкилы уловил громкие крики за стенами монастыря. Он уже вернулся с пастбища, чтобы на ночь укрыться от хищников в убежище для скота. Через некоторое время за ворота через калитку выволокли Бертрана и бросили в пыль, осыпая того ругательствами. Бертран был взъерошен и помят, возможно, бит, поскольку с трудом поднялся на ноги и стоял нетвёрдо. Вслед ему полетели его пожитки, на него плюнули и закрыли перед ним массивную калитку.
Бертран со вздохом поднял с земли свою суму и плащ с одеялом, оглянулся в поисках коня и, найдя взглядом Мушкилу, направился к нему.
Причины нетвёрдого стояния Бертрана на ногах Мушкила определил ещё до того, как тот раскрыл рот. Бертран был пьян.
— Пойдём, брат Мушкила, здесь нам более не рады. Переночуем в деревне.
Выпитое вино и нанесённая обида не позволили Бертрану смолчать, всю дорогу до деревни он жаловался коню на несправедливость.
Всё шло прекрасно до сегодняшнего вечера. Бертран познакомился с переписчиком Эстебаном, подобно ему одержимым переводом Писания на кастильское наречие. Только его задача была ещё сложнее — своей письменности у кастильцев не было. Единомышленники ушли в творческий запой на два дня. Эстебан забросил свои монастырские обязанности, благо это никто не заметил — сказался род деятельности переписчика. А Бертран забыл про Мушкилу и шатби.
В винном угаре переписчики так увлеклись, что стали писать глоссы (60) прямо на полях книги. Бертран даже вспомнить не мог, кто первый начал, но, возможно, Эстебан и раньше этим грешил (61). Так или иначе, но именно в этот вечер такие художества попались на глаза настоятелю. Очевидно, настоятель разгневался, заметив предыдущие заметки Эстебана, поскольку книгу, на которой они делали совместные заметки, из кельи Эстебана не выносили в течение последних двух дней.
Настоятель ворвался в келью Эстебана и застал обоих на месте преступления с раскрытой книгой, испачканными в чернилах руками и гусиным пером в руках Бертрана.
Бертран жаловался Мушкиле на новообретённого друга Эстебана, которые предпочёл свалить свой грех на Бертрана.
— Может так оно и лучше, раз меня просто выгнали. Настоятель хоть и гневливый человек, но не жестокий и не алчный. Такая редкость в наше время!
Мушкила шёл позади и потешался над Бертраном. Он был рад, что они, наконец, смогут продолжить путь. Местная кустовая растительность ему уже стояла поперёк горла. Удивительно, что Бертран, считая мир порождением дьявола, вино никак не упоминал.
«Надо будет напомнить ему про вино. Его действие на двуногих должно его заставить задуматься», — решил для себя Мушкила. Бертран, словно услышал мысли коня, остановился, обернулся и сказал:
— Буду писать свою книгу, брат Мушкила, вина в рот не возьму!…Ик!
Мушкила шагал за Бертраном по дороге в Бургос, привычно прихрамывая. Хромота стала настолько привычной, что Мушкила изображал её не задумываясь. Притворство ему давалось легко. Как-то само пришло после избавления от Омара. С тех пор как Бертран сообщил о его возрождённой душе, Мушкила стал часто задумываться о том, какие интересы и привычки его, а какие от «камней» — этой самой души?
Мушкила не считал себя единым целым с душой. Он полагал, что возрождённая душа к нему без спросу подселилась. Она отдельно, он отдельно. Он даже опасался, а не загонит ли она его самого в «камешки»? Но в последнее время «камни» себя никак не проявляли. Или он свыкся с ними так, что почти не чувствовал их. Никаких болезненных ощущений, как раньше.
Что вообще он знал о ней? Мушкила мог судить только по тем редким видениям, которые накрывали его. Что за личность скрывалась в «камнях»? Душа знала арабский (62), но лучше знала латинский. Или это Мушкила поумнел и стал легче воспринимать знания, исходящие от «камней»? Непонятно.
Вопроса о том, за какие грехи душа угодила в коня, Мушкила себе не задавал. Он не считал себя ниже двуногих, и для него подобное не являлось понижением. Это представлялось ему обычным недоразумением — двуногие часто путают тёплое с мягким.
Мушкила с жеребячества опасался длинных палок двуногих, которые они называли копьями. Видимо, душа хорошо разбиралась в том, что может двуногий сотворить с помощью копья.
Видел ли отравленный Мушкила в том видении в заброшенном монастыре последние часы возрождённой души? Самоубийство — грех, что у мусульман, что у христиан. Неужели такое наказание за самоубийство? Неужели все кони — самоубийцы в прошлых жизнях?
Мушкила весело игокнул и отбросил эту мысль, как бредовую. Шум привлёк внимание Бертрана, но Мушкила помотал ему головой.
Свой душевный порыв по спасению Санчи Мушкила также относил насчёт возрождённой души. Мушкила помнил о видениях с жеребя… детьми, девочками и не сомневался, что принял тогда желание души за своё. Детёныши двуногих растут долго, и они привязываются к ним. Инстинкты двуногих велят им защищать детёнышей.
Интерес к Евангелию «камни» тоже испытывали, хотя проявилось это не сразу. Особенно сильно стало заметно, когда Бертран обсуждал суд над Иисусом.
«В пасть мне ноги, есть ли что-то, что я делаю сам по своей воле⁈» — возмутился Мушкила. Он с подозрением покосился на спину впереди идущего Бертрана. Является ли помощь этому двуногому его собственным желанием или опять он идёт «на поводу» грешной души?
«Кто ты? Зачем ты здесь?» — воззвал Мушкила, чутко прислушиваясь к «камням».
Тишина.
— Это платная дорога!
Примечание от автора
Драгоценный мой Читатель!
Если обстоятельства сложились таким неблагоприятным образом (кому как), что Вы прочитали цикл «Хроники аргамака» на пиратском ресурсе, то я не буду призывать Вас, сами знаете к чему.
С другой стороны, Вы заплатили своим вниманием пиратам, и будет справедливо, если Вам понравился цикл, отплатить его автору тем же. Найдите мои книги на Автор.Тудэй и Литнете, а также просмотрите шортсы на Рутюбе (канал «Марат Дочкин») и поставьте лайки. Если будет что сказать, то оставьте комментарии.