"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 823
Собственно, за дом Мушкила сразу и полюбил васков. В этом доме под одной крышей были сведены и жилье, и все хозяйственные постройки васков. Здесь держали скотину, складировали припасы, хранили инструмент. Дом-крепость. Из открытого хлева Мушкила мог обозревать бо́льшую часть первого этажа и часть галереи второго. В доме было три этажа. Последний, третий, служил складом и сушилкой. Запахи в доме, конечно, были соответствующие, но зато весьма разнообразные. Здесь был и запах дыма, хлеба, сушёных трав, прелого сена, даже яблок и, конечно, навоза.
Гостью усадили на почётное место, рядом по обе стороны сели глава семейства и его жена. То, что это одна семья было очевидно и по сходству лиц и возрастному составу. Уже в доме показались любопытные дети. Остальные мужчины стояли, но не окружив гостью, а на отдалении, рассредоточившись по части дома, служащей главной залой и центром дома. Женщины суетились между очагом и столом, готовя угощение.
Возраст главы семейства оценить было трудно. Его лохматая борода была густо осыпана сединой, но ещё виднелись тёмные волосы. Телом он был крепок, широк и жилист, но невысок. Зато посмотрев на его жену, можно смело сказать, что она если ещё не прабабушка, то вот-вот станет. Морщинистое лицо и замедленные движения старой женщины выдавали возраст. Но взгляд у обоих стариков был внимательный и цепкий.
Свежие волчьи шкуры сложили рядом на лавку, и глаза обитателей дома нет-нет да и сходились на них.
Быстро выяснили плохое владение Санчей эускара, но оказалось, что старик довольно сносно владеет каталонским и франкским, и разговор продолжили на каталонском.
— Меня зовут Горри Эпорри Лирэйн, это моя жена Мирен Бакар Макаца, а это моя семья, — и Горри стал представлять всех взрослых членов семьи, но уже простыми именами без второго и третьего имени. Закончив длинное представление, старик спросил Санчу:
— Кто ты, дитя? Как тебя зовут и что привело тебя к нам?
— Я — Санча де Руссильон, законная дочь Гийлабера Второго, божьей милостью графа Руссильон (49) и Эстефании де Фуа.
От такого представления у старика вздёрнулись брови, и он переглянулся с женой, у молодёжи поотваливались челюсти, а те, кто постарше, испустили изумлённый вздох (50).
Старшие васки держали совет, забравшись в кошару под предлогом осмотра беспокоищихся овец. Помимо Горри и Мирен позвали старших детей: двух сыновей и дочь. Дети Горри и Мирен по возрасту вполне годились Санче в родители. Молодёжь осталась развлекаться. Сидр гостье необычайно понравился, что, в свою очередь, дополнительно растопило сердца гостеприимных хозяев, которые стали выносить кувшины с последними остатками с прошлого года. Гулять так гулять, скоро будет новый урожай. В результате захмелевшая молодёжь вытащила альбоке (51) и в два рожка устроила музыкальную вечеринку. Когда Санчу стали обучать местным танцам, Мирен потянула Горри за рукав, увлекая из-за стола.
— А ты, Матия, говоришь глушь, глушь! — стал подначивать один из мужчин своего старшего брата. — Вон инфанты без охраны как у себя дома ездют!
Матия в ответ сверкнул зубами:
— Это если она настоящая графская дочка!
— Настоящая, — тихо прошамкала старушка Мирен. У неё во рту уже не хватало зубов в силу возраста. — Кожа чистая, светлая, к солнцу непривычная. Пальцы тонкие, к нитке и игле привычные, но мотыгу никогда не держали. Смотрит прямо, не по-женски, не боится, а как ест? Видно же! Худющая, голодная, а ест, словно просто пробует. Длинные молитвы на латинском знает! А осанка? А одежда? А конь? Даже если выводок не тот, то порода та самая!
Васки задумались. К их чести, они даже не подумали ограбить Санчу. Немыслимо ограбить гостя, открыто пришедшего к очагу! Даже если стоимость коня и пояса составляли никогда не виданное семьёй богатство. Это они ещё о содержимом пояса не знали!
— Шкуры свежие, сегодняшние, — сообщил Матия, успевший их внимательно осмотреть. — Две с матёрых, одна с двухлетки. Та, что с двухлетки вся порезанная, а с матёрых чисто снятая. Даже непонятно как били. По голове, что ли? Или в глаз?
— У неё только кинжал на поясе, — добавил второй брат, Ерки.
— Я же говорю — волчья кровь! — подняла палец Мирен. — Играла с последним подранком!
— Пожалуй, отпущу наших оболтусов с ней. Всё равно уйдут, не этим летом, так следующим (52), — Горри отпихнул коленом прижавшуюся к ногам овцу, обвёл взглядом присутствующих людей и объяснил своё решение: — Одной, без помощи, этой домине не дойти до Каркассона или куда она там собралась. Ищут её наверняка! Но если наши оболтусы её доведут, куда она хочет, то и награда им будет сказочной! Такая возможность не каждому выпадает, пусть попробуют подержать удачу за хвост!
Его дочь, вторая женщина в этой компании, грустно вздохнула:
— Как бы не учудили чего! Молодые, бестолковые, а домина уж очень красивая!
— То их трудности, — отмёл возражения дочери Горри.
Встала Санча поздно. Организм, словно почувствовав безопасность, не реагировал на звуки общего дома, пока полностью не восстановился. Не исключено, что такой крепкий сон был результатом влияния сидра. Но выспалась Санча прекрасно, а молодое тело зазвенело от потягушек, готовое к новым приключениям.
«Да уж!» — фыркнула Санча, тут же заметив себе, что стала набираться дурных манер от Мушкилы. Накануне Горри объявил, что отпустит с ней своих младших внуков, которые этого захотят, «ибо негоже высокородной домине путешествовать без сопровождения». Тут же четверо юных васков выступили вперёд, постаравшись своими позами показать с выгодного ракурса ширину своих плеч. Парни и вправду походили строением тела на своего деда Горри, но стройнее в талии и уже в бёдрах.
«Генца — улыбчивый, Зумар — хмурый… э-э-э…Икац — этот смугленький, и Кепа, тот, что пониже всех», — пока одевалась, Санча для памяти повторяла про себя имена по-настоящему своих первых людей. Женская половина в доме васков традиционно располагалась на галерее второго этажа. Спустившись по крепкой деревянной лестнице, она обнаружила, что обитатели дома уже разошлись по своим делам. В доме оставались только Горри с Мирен, их дочь, накрывающая стол, и трое братьев — её новоиспечённые гвардейцы (53). Четвёртый, Генца куда-то пропал. Мушкилы тоже не было видно. Обеспокоенность Санчи заметили и сообщили, что коня с раннего утра вывели на луг у озера.
Завтракала Санча в одиночестве, как опоздавшая, но ей было не привыкать. У графской дочери кусок поперёк горла не встанет даже от голодных взглядов подданных. Обучена. Пока домина медленно и чинно насыщалась, братья вытаскивали и выкладывали на лавку дорожные припасы. Здесь были мешки с провизией, мешок с фуражом для Мушкилы (не забыли!), баклаги с сидром (не все вчера выпили!) и одеяло из шерсти в кожаной сумке, удобной для перевозки вдоль луки седла. Наконец, котелок и трут с огнивом.
Зная щепетильность горцев по поводу правил гостеприимства Санча накануне вечером лишь однажды намекнула о готовности заплатить за припасы, и, не найдя понимания, тему больше не развивала, но волчьи шкуры подарила хозяевам. Сейчас настал ответственный момент.
В принципе, Санча не скидывала со счетов вероятность, что, покинув земли, принадлежащие этой семье васков, она может превратится из гостьи в добычу, а гвардейцы — в разбойников. Да и предоставлять всё необходимое васки не были обязаны, они не вассалы её отца, поэтому отплатить надо, но плату васки не возьмут и, более того, могут оскорбиться. Следует отдариться, а кроме дирхемов, у Санчи и нет ничего адекватного по стоимости. Дарить деньги неправильно, их не воспримут как подарок и будут правы. К тому же для своей безопасности нужно оставить васкам впечатление, что в будущем Санча для них ценнее, чем все её вещи сейчас. Горри вроде объяснил своё желание выделить девушке охрану тем, что хочет пристроить младших внуков, которым всё равно искать удачи вне дома, наследство им не светит. Можно ли верить старому васку?