"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 821
Серебро дал епископ Суньер. Когда дядя сам же и спросил племянницу о её нуждах, Санча не стала скромничать, указав, что нуждается в собственной наличности. Дядя принёс ей кошель с четырьмя десятками андалузских серебряных дирхемов. Приличная сумма для беглянки и совершенно недостаточная для графской дочери.
Купить провизию было на что, оставалось найти того, кто мог её продать одинокой девушке в горах.
Перед ночлегом Санча уже ощутила, что опасность погони отступила и дала волю чувствам, ругая обманувшего надежды Гильома:
— Каков мерзавец! Мужлан! Решил, что мне некуда деваться и я буду покорной овечкой⁈ Меня, наследную графиню де Руссильон в наложницы⁈ Да я бы зарезала его им же подаренным кинжалом!
На последней фразе Мушкила, полностью разделявший возмущение Санчи и кивавший в такт её словам, вдруг фыркнул. Ирония была считана девушкой мгновенно:
— Вы не верите? Думаете, не смогу⁈ Ха!
В мгновение ока выхваченный кинжал воткнулся в ствол растущего рядом молодого деревца. Результат изумил обоих. Санча предусмотрительно выбирала дерево помоложе с древесиной помягче, но клинок погрузился довольно глубоко и застрял в стволе.
«Надо же! На полклинка вошло!» — мысленно оценила успех Санча.
«Ну, где-то на треть», — согласился с эффективностью удара Мушкила, которого не только удивила быстрота, но и сам нанесённый удар застал врасплох.
Санча со вздохом присела у деревца и стала расшатывать клинок за рукоять, чтобы высвободить застрявшее лезвие. Высвободив погрузившийся в древесину на четверть клинка кинжал, Санча придирчиво осмотрела лезвие. Толедская сталь не подвела, никакого ущерба клинок не понёс.
Выплеснув злость в удар, Санча уселась обратно на седло и приуныла.
— А мне нравилось в Праде, Ваша милость. Город, конечно, небогатый, и дом у виконта бедненький, но за год я бы навела там порядок, — и тут же без перехода заявила, — Нам нужна охрана, Ваша милость, иначе мы устанем убегать от желающих ограбить или жениться на мне.
Мушкила прукнул, понимая, что бесконечно везти ему тоже не может.
В процессе поиска пропитания путники чуть сами не стали едой. Мушкила не то чтобы расслабился, но его внимание было занято выявлением двуногих хищников. Поэтому бросок волка из ближайших зарослей оказался для него совершенно неожиданным.
Андалузские волки — это что-то! В два, а то и три раза крупнее африканских. Одна радость, что и волчьи стаи, наоборот, поменьше. Мушкила уже сталкивался с ними прошедшей зимой. Голод и здоровенные волки заставили его прибиться обратно к людям. Местному волку в одиночку всё равно не совладать с крупным конём, а с боевым подавно. Слаженная стая из четырёх-пяти хищников уже представляла серьезную угрозу, если их челюсти такие же крепкие, как у африканских волков. Напавший волк и не пытался загрызть Мушкилу, его задача была напугать и погнать коня в западню. Только вот Мушкила не пугливый жеребёнок, поэтому встретил бросившегося волка точным ударом копыта, разве что несильным из-за неожиданности и необходимости реагировать быстро. В результате набегавший с рыком комок шерсти отлетел уже с повизгиванием, которое перекрыл запоздалый короткий взвизг испуганой Санчи.
Мушкила остановился оценить обстановку. Он знал, что волки в одиночку не охотятся. В затылок воинственно сопела Санча, выхватившая свой дамский кинжал и теперь страстно желавшая отомстить за свой испуг. Загонщик оказался один. Оправившись от шока первого отпора, он рычал и прихрамывал, но попытался снова напугать коня. Мушкила сделал демонстративный шаг в его сторону, показывая, что не считает волка страшным противником. Но при этом Мушкила озирался по сторонам. План охоты ему стал понятен довольно быстро. Мушкила двигался по косогору, а его путь поперёк пересекала слегка натоптанная местными травоядными тропа, которая, пропетляв между нагромождения камней, вела ниже к распадку. Внизу чувствовалась влага ручья, и Мушкила сам намеревался пойти этой дорогой, но теперь выбрал путь дальше прямо. И оказался прав, из-за камней показались остальные хищники стаи, устремившиеся к коню. Засада сорвалась, но добыча же близка — один рывок.
Мушкила побежал вперёд, но осторожно, насколько только возможно: хищники свои охотничьи угодья знали прекрасно, а жеребец здесь в первый раз. Сбежать от них жеребец не мог, не в горах. Здесь он не мог развить большую скорость, но Мушкила и не пытался убежать, он растягивал стаю, прекрасно зная их повадки. Первые, кто догонит, будут впиваться в круп, ляжки или в шею, чтобы повиснуть и замедлить коня. За ноги кусать бегущую лошадь — задача малореальная даже для обладателей железных зубов. Остальные будут уже подбираться к шее, чтобы завалить, сбить с ног. Последним будет решающий хват за гортань. Мушкиле нельзя было допустить одновременного нападения, он и так будет замедляться из-за необходимости наносить удары копытами самым ретивым. Беда была в том, что относительно ровный участок, по которому жеребец мог бы быстро бежать, вёл на сближение к волкам. Им от камней наперерез бежать не дальше, чем коню. А бежать в направлении от волков не позволяли разогнаться как следует камни, кусты и подъём в гору.
Заметив, что умные волки взяли направление с упреждением, Мушкила резко остановился, присев на круп, развернулся и напал на загонщика, который бежал следом и, видимо, снова решив преследовать коня как хищник добычу. И отгрёб копытом повторно, и опять мимоходом, несильно. Мушкила устремился обратно, откуда пришёл. Стая взвыла, сбившись в кучу, и возобновила преследование уже в обратном направлении. Немного дистанции Мушкила таким манёвром выиграл, а главное, он знал дорогу, по которой бежал.
Через некоторое время ему пришлось свернуть вправо, чтобы придерживаться выбранного с Санчей изначального направления. Пришлось изрядно побегать, но итог ему понравился. Славная была охота. Парочке самых ретивых он всё же раздал задними копытами, позволь себя нагнать, а потом сказочно повезло с ручьём, через который пришлось перенаправляться. Подмытый противоположный берег был достаточно высок, но имел место для подъёма, где крутой склон осыпался. Место было узким, за этим выступом Мушкила и остановился, поджидая погоню. Волки не заставили себя ждать. Раз! Два! Уноси готовенького! Третий уже только выглянул из-за выступа, злобно сверкнув бусинками глаз на коня, но подниматься не спешил. Тогда жеребец подошёл ближе, чтобы, в свою очередь, заглянуть в овражек с ручьём.
Один волк лежал бездыханным, второй дёргался — можно списывать. Оставались ещё двое, и с противоположного склона к ручью спускался хромающий «загонщик». А чуть выше, вдалеке виднелся лежащий животом на камнях волк. Живой, с надеждой взирающий на развязку охоты. По всей видимости, имеющий силы и возможность доковылять до «обеденного стола», но не способный или не желающий продолжать «разделку мяса».
«Всего семь, пятерых уделал!» — с гордостью подумал Мушкила, — «Славная охота! Добить до семи?»
Мушкила повернул голову на Санчу, как бы предлагая слезть и посмотреть работу «истинного кабальо» со стороны, но Санча… Дальше произошло то, отчего Мушкила сразу вспомнил, почему называл двуногих волками.
Санча слетела с коня, хлопнув его по шее, выдала: «Моя очередь, Ваша милость!»
И спрыгнула с выступа. Волки с рыком кинулись на неё, но Санча уже в прыжке взмахнув рукой, отправила в них свой эсклавин, который накрыл морды волков, а дальше Санча, как заправский копейщик стала быстро-быстро «шить» своим дамским кинжалом, стараясь достать обоих зверюг. Один всё же вырвался из-под плаща и с повизгиванием метнулся прочь. Санча обернулась к коню и победно сверкнула зубами.
Санча смотрела на окровавленный труп волка и прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Такого поступка она сама от себя не ожидала. Что-то «хрустнуло» в ней, словно проклюнулось. Скорлупа? Она помнила ощущение, когда клинок входил в плоть зверя, и ей не было противно или страшно. Она чувствовала не радость, но удовлетворение. Как она устала бегать и бояться! Страх, поселившийся в её душе с момента нападения разбойников на караван, сменила злость.