"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 809

— Стой, Мушкила, стой! Я его знаю! Это виконт Гильом. Это Конфлан. Мы в Конфлане!

21 — Ар-Рахим — Милосердный. Одно из имён Аллаха.

Глава 8

Переговоры вошли во вторую фазу: Санча расположилась на камне, застеленным попоной, а виконт Гильом сидел напротив на похожем камне у дороги. Виконт оказался молодым мужчиной мощного телосложения, лет на десять старше Санчи. Правильнее называть его виконтом Конфлана Гильомом Вторым, его отца, графа Сердани, также звали Гильомом. Конфлан вот уже второе поколение принадлежал графам Сердани на правах личной унии. В своё время бабушка сидящего напротив Гильома, Гизла, осталось единственной наследницей графства Конфлан. Какая ирония, совсем как Санча. Гизла вышла замуж за графа Сердани Сунифреда, и с тех пор титул виконтов Конфлана переходил между сыновьями графов Сердани.

Чтобы за короткое время уговорить Мушкилу остановиться и остаться, Санче пришлось демонстрировать уверенность во всех смыслах: и голосом, и сжатием колен, и доводами, конечно. Жеребец к двуногим был недоверчив, но в итоге получилось даже лучше. Заслон конфланцев вмиг разобрался с вылетевшими на них разбойниками. Помощи пехоты не потребовалось, четырёх слаженно действовавших конных рыцарей оказалось достаточно. Когда всадники вернулись к месту засады, то обнаружили в недалеке гарцующую на неспокойном жеребце девушку.

Санча окликнула виконта по имени. Тот не сразу признал «соседку», что неудивительно. Они виделись всего пару раз при дворе епископа Эльна. Он, будучи уже взрослым молодым рыцарем, конечно, произвёл впечатление на девчонку и Санче запомнился, а Гильом, если запомнил её, то только благодаря её статусу, ведь Санча во время последней встречи была совсем ещё ребёнком.

Виконт делал попытки подъехать ближе, но Мушкила держал дистанцию, попутно отгоняя лошадей отряда ещё дальше по дороге. Всадникам приходилось перекрикиваться, и, в конце концов, Гильом признал Санчу, поклялся в её безопасности и пригласил быть гостьей. Только после этого Санча сошла с жеребца и успокаивающе приложила ладонь к его шее:

— Это сейчас, наверное, спорное, но лучшее для нас решение. С вашего позволения я не буду вас представлять виконту как положено, ваша милость. Боюсь, это будет им превратно истолковано.

Ясное дело, девушке не хотелось, чтобы о ней подумали, будто она не в себе. Мушкиле ничего не оставалось, как подчиниться обстоятельствам, продолжая демонстрировать буйный нрав и недоверчивость, всем своим видом показывая приближающимся воинам:

«Смотри у меня, в пасть тебе ноги!»

Чинно рассевшись на расстеленные оруженосцем Гильома попоны, молодые люди стали расспрашивать друг друга о делах и здоровье родственников, делиться воспоминаниями о предыдущих встречах. Тем самым Гильом проводил дополнительную проверку личности Санчи. Удовлетворившись ответами, он поинтересовался обстоятельствами, которые оставили Санчу без сопровождения и привели её в Конфлан.

Санча поведала виконту отредактированную версию своих злоключений, в которой Мушкиле хотя и отводилась ключевая роль, но без изумляющих подробностей.

Гильом другими глазами взглянул на коня Санчи.

— Прекрасный конь, Ваша милость! Я никак не ожидал, что после той гонки, которую вам устроили эти разбойники, лошадь вообще способна на такие…такое… — Гильом не смог сразу подобрать слово. — У него странная кличка. Мушило. Сарацинская?

— Мушкила, виконт Гильом. Да, сарацинская, но что означает, я не знаю.

— Ах, бросьте! Мы с Вами вполне можем обходиться без титулов. Зовите меня по имени, — как можно дружелюбнее улыбнулся Гильом, но его нарочитость была заметна. Видно, что Гильом более умел в обращении с мечом и копьём, чем в словесных баталиях.

— Эй, Ланца (22)! Ты же сам наполовину мавр, что значит Мушкила?

— Э-э… беда, Ваша милость! — не сразу нашёлся Ланца.

— Это не беда, это… — Гильом поймал себя за язык, скосив взглядом на Санчу, поскольку явно собирался использовать слово из сугубо мужского лексикона, о котором знать Санче не следовало.

— Что, Ваша милость? — Ланца не расслышал и подошёл поближе.

— Нестрашно! Не помнишь и ладно! — махнул рукой Гильом.

— Да нет же, Ваша милость, Вы неправильно поняли. Мушкила то и значит — беда.

— Вот оно как! — теперь уже глаза непроизвольно развернулись в сторону Мушкилы. — Странная кличка! И уж точно не от большой любви такой выбор!

Вскрывшаяся тайна имени поразила и Санчу. Девушка обернулась на коня, вопросительно изогнув бровь. Мушкила взгляд заметил, фыркнул в ответ и напоказ уставился в сторону остальных воинов виконта.

Ситуацию сгладил тот же Ланца:

— И не такое бывает! Должно быть имя подлиннее было: беда неверным или беда побеждённым. Сарацины красоту в словах любят, только иногда про практичность забывают.

— Vae victis (23), — еле слышно прошептала Санча. Изучая латынь с дядюшкой, она не могла пройти мимо этого известного выражения.

Гильом сам себе не мог объяснить, что его смущало в этом коне? Пока разговаривали, Гильом принял решение:

— Выдвигаемся к Праду. Если не будем задерживаться, то к вечеру дойдём. Там Вы получите всё необходимое, чтобы привести себя в порядок. Вы сможете выдержать ещё, Ваша милость?

— Лишь бы мой конь выдержал после такой скачки. Он на подножном корме всё это время. Хорошо было бы дать ему зерна и напоить, — скромно попросила Санча и Мушкила одобрительно прукнул.

Гильом хлопнул себя по лбу, то есть по налобнику шлема:

— Прошу простить мою невнимательность. Вы же и сами ничего не ели. Сейчас что-нибудь придумаем.

Гильом приказал своему оруженосцу:

— Давай паренёк, накрой стол графине на этом камне из наших запасов чего поприличнее.

Гильому пришлось извиняться и за грубую пищу, ну а что ещё могло оказаться в запасах воинского отряда? Однако Санча был рада любой еде, но о своём статусе помнила, даже если желудок сводило судорогой при виде головки пахучего простого козьего сыра. Ела Санча аккуратно и медленно, словно нехотя и, чтобы не выдать себя глазами, пристально следила за тем, как радостно хрустит зерном Мушкила, на которого навесили торбу.

Лишь когда все снова собрались в дорогу, Гильом сообразил, что ему казалось странным в Мушкиле. По безмолвному приказу глаз своего господина Ланца хотел было помочь Санче подняться в седло, подставив колено, но не успел. Санча взлетела в седло самостоятельно, под шумный вдох всего отряда. Восхищение вызвало не физическая подготовка Санчи. Так взлетать в седло могли все в отряде, а то, что жеребец присел и в нужный момент выпрямился, позволяя Санче в полёте разобраться со своей двойной юбкой и сесть в седло по-мужски. Это было красиво на грани приличия и сексапильно (24). По крайней мере, в ближайший час в дороге весь отряд раздумывал о строении нижней части тела женщины.

А странным оказалось то, что жеребец Санчи был без поводьев, но это сразу вылетело у Гильома из головы по вышесказанной причине.

Санча сама себе удивлялась. Три дня назад она, достигнув относительной безопасности, покорно предоставила бы мужчинам самим разбираться с её проблемами. Вместо этого она вытребовала у виконта клятвенного заверения в своей безопасности, вступила с ним в переговоры почти на равных и получила пропитание для своего коня и себя, пусть и женским приёмом — давя на жалость и притворяясь слабее, чем есть.

Санча не обольщалась по поводу клятвы, данной Гильомом. Она знала многочисленные примеры клятвопреступлений благородных мужей, но и понимала, что репутация для них не пустой звук. Репутация графов — основа их военной силы. Воины не пойдут за вождём, которого не уважают. Что там воины, города отказываются признать сюзерена, запятнавшего себя чем-то предосудительным. Далеко искать не надо, тот же Каркассон несколько лет назад отказался признать власть барселонского графа, поскольку тот обвинялся в убийстве на охоте своего брата-соправителя. А это даже не доказанный случай!