"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 803

Вспомнив о Мустафе, Мушкила вознёс свою дуа (20) о его благополучии в садах Джаннат и просил не наказывать марабута за его высокомерную ошибку.

Отвергнув возможность прорыва в сторону Нарбуно, Мушкила стал искать свободные пути в горы. Уже на территории заблокированной постами двуногих зоны он встретил два отряда по несколько человек. Наткнувшись на третий, Мушкила понял, что двуногие не ограничились перекрытием дорог, но и активно ищут по округе. Неприятное чувство кольнуло Мушкилу. Нечто подобное он испытал ещё в те времена, когда с Мустафой зарабатывали ставками на его боях с другими жеребцами. Однажды Мушкила, преисполненный самоуверенности, чуть было не проиграл бой вожаку табуна, который не выглядел даже особо крупным и сильным.

Мушкила уже примелькался, и разбойники обращали на него внимание. Это тоже беспокоило Мушкилу. Некоторые двуногие очень сообразительны.

Мушкила остановился обдумать мысль, пришедшую в голову: если у него разум двуногого, то не следует ли ему подумать как двуногий? Если бы он был разбойником и часто видел коня в интересующем его месте, то что бы он сделал?

«Что-что, проследил бы за тупой скотиной!» — пришёл к досадному для себя выводу Мушкила.

Как ни хотелось Мушкиле проверить убежище с оставленной Санчей, но остаток вечера жеребец посвятил новому для себя занятию: разглядыванию хвоста. Так он назвал свои попытки выявить наблюдателей и сбить их со следа. Для коня было очевидно, что… Нет, не так. Как раз коню такое неочевидно, но Мушкила понимал, что следить за ним могут, как следуя позади, не упуская из виду, так и выслеживая по следам. В последнем случае преследователей он обнаружить не сможет. Ведь если они не видят его, то и он не увидит их.

Пойти обратно по своим следам, чтобы столкнуться с ними нос к носу? Спрятаться двуногим будет сложно, они пахнут сильно, но не невозможно. К тому же встреча может оказаться случайной. Он встретил три отряда, почему бы за той рощицей не оказаться четвёртому?

Если бы Мушкила умел улыбаться, то он бы улыбался. Конь сошёл с тропы, на которой оставались отчётливые следы копыт. Прошёл немного за кустами обратно и остановился, чтобы понаблюдать из кустов за тропой, на которой остались его следы.

«Я — мощный! Как Ужасный Ужас!» — радовался своей задумке Мушкила, считая, что позаимствовал способ охоты у африканского льва.

Преследователи не появлялись. Солнце уже клонилось к закату, и Мушкила решил, что пора идти к Санче.

На подходе к убежищу Мушкила снова почуял неладное. Неладное выглядело как куча конского навоза на берегу ручья. Место было каменистым, и следы здесь не отпечатывались. Мушкила задумался о том, могла ли кобыла оставить здесь такой след. Он не следил пристально за ней и теперь сожалел об этом. Мушкила понюхал и почувствовал тепло. Значит, «свежее». Могла кобыла сюда вернуться?

Некоторое время Мушкила стоял и прислушивался. Не расслышав ничего подозрительного, конь полез в кусты. В этот момент у него снова разыгралась подозрительность. Ему показалось, что кусты поломаны сильнее, чем если бы он продирался вместе с кобылой.

Завернув за скалу, Мушкила остановился, уставившись на пустую площадку. Совсем пустую. Ни попоны, ни двух сёдел, ни вьюков с них. Ничего.

Такая же пустота поселилась в груди коня. Он вышел на площадку и стал обнюхивать её всю, словно надеялся что-то найти. Собственно, так и было. Мушкила искал кровь, но не находил её.

«Опять? Нет! Крови нет, тела нет. Значит, жива. Новое испытание? Тот навоз ещё тёплый, значит, к ночи далеко не уйдут, а там найду и в пасть вам ноги!»

17 — Шоссы — чулки. Этот предмет одежды носили и мужчины, и женщины. Для Санчи шоссы были спасением от натирания бёдер при езде верхом.

18 — Малаик — ангел.

19 — Расула — посланник. Ангел, посланный пророку с божьим словом/посланием. Ангелы имеют определённое предназначению/функцию. По мнению марабута, ангелы, являющиеся людям, есть посланники — расула, иное не имеет смысла. Ангелы невидимы людям, ибо не имеют телесной оболочки.

20 — Дуа — молитва. Может произносится в мыслях и на родном языке (не арабском).

Глава 5

Стремительно темнело, но прежде чем густые вечерние сумерки окончательно скрыли следы, метавшемуся в разные стороны Мушкиле удалось рассмотреть недалеко от убежища следы конной группы двуногих. Отпечатки копыт однозначно указывали на то, что лошади шли под грузом.

Собственно, найденные следы были единственным успехом Мушкилы в качестве следопыта. До остального он дошёл логическим путём. На его лошадиный взгляд, которому можно было доверять, ибо Мушкила, несомненно, являлся лошадью, к убежищу у ручья было три подхода, удобных для лошадей с грузом, то есть для верховых двуногих. Как таковых тропинок здесь не было, а скалы вперемежку с густой растительностью ограничивали свободное передвижение. Особо это касалось всадников, пешие двуногие могли себе позволить больше. Однако все поисковые группы, которые встречал Мушкила, были конные. По одному из путей пришёл сам Мушкила. Следовательно, остальные два жеребец и рассматривал в первую очередь в своём поиске. Обнаружив следы, Мушкила не стал терять время, уповая на то, что не ошибся. И на свою удачу, конечно.

Как только окончательно стемнело, Мушкила перешёл на «тихий шаг», чтобы не обнаружить себя раньше времени и, что немаловажно, не поломать ноги на каменистой почве. Предосторожности оказались лишними. Вскоре вышла луна, неплохо освещавшая округу. По крайней мере, для Мушкилы отражённого света луны было достаточно. Не успел жеребец пройти половину фарсаха, как заметил отсвет костра на крупных камнях невдалеке.

Мушкила намеревался аккуратно подкрасться к вражескому лагерю по всем правилам военной науки, высмотреть стражу, спланировать нападение таким образом, чтобы у дезорганизованного противника не получилось сразу начать преследование, но всё пошло бодрым потоком, как конский навоз по руслу ручья. Когда жеребец подкрался кустами поближе к горящему костерку, чуткий слух Мушкилы расслышал происходящее в лагере. А в лагере разбойники продолжили заниматься тем, на чём остановил их Мушкила в прошлый раз — мучили девушку. Санча только всхлипывала, уже не сопротивляясь.

Мушкила отличался от обыкновенной лошади тем, что умело и агрессивно действовал корпусом. Обычно лошадь если и нападает сама, то встаёт на дыбы, угрожая копытами. Мушкила же таранил грудью, давил боком, не давая противнику изготовится или отступить. Многократная разница в весе по сравнению с двуногим давала коню преимущество. Двуногий ничего не мог противопоставить по силе, только цепкие руки, которыми пытался ухватиться за сбрую или гриву. Это мало помогало против копыт, ведь мало у кого из двуногих имелась надёжная защита ног. Удар копытом по нижним конечностям разжимал самые цепкие руки. Если двуногий всё же умудрялся проскочить сбоку, то удар задними ногами был ещё сильнее и надёжно выключал врага из боя. Главная опасность исходила от двуногих, успевавших выхватить острое железо, которое при отсутствии конского доспеха грозило Мушкиле фатальными неприятностями. Поэтому Мушкила атаковать изготовленный пеший строй не любил, а на дыбы, если такое всё же случалось, не вставал, считая такой приём неоправданной потерей времени и способом напроситься на наконечник копья в мягкое брюхо.

Злость захлестнула Мушкилу моментально, оставляя лишь одно желание — разметать врага. Разъярённый жеребец ворвался на пространство, освещённое костром, безо всякой подготовки атаки. Единственный, кто мог бы оказать сопротивление — сторож, сам стоял лицом к костру, наблюдая за товарищами и ожидая своей очереди. Он был стоптан первым. Короткие яростные крики, сменившиеся криками боли, лишь усугубляли впечатление от страшных звуков рычания, исходивших от жеребца. Ночью сложно полагаться на глаза, а уши громогласно сообщали о нападении крупного страшного зверя. Мало кто распознал в напавшем чёрном звере обычного коня.