"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 672

— Боюсь, Цзоу Лианьюя придётся заменить, — озабоченно сказал Тайрен, перебирая свежие доклады. — Старик сильно сдал. Никто не стал его винить за убийства, совершённые его отпрыском, но всё же — единственный сын есть единственный сын. Я думал, он выдержит, столько лет уже во главе министерства и в отставку на собирался, но, выходит, я его переоценил.

— У него совсем нет других детей?

— Ещё две дочери, но они уже замужем. Совсем жертвоприношения предкам Цзоу, видимо, не прекратятся, но всё же… Жаль, славный род.

— И кого на его место?

— Заместителя, — Тайрен пожал плечами. — Большую часть работы перед концом года сделал он. Тоже не первый год на своём посту, так что — заслужил.

Я кивнула. Новый год мы отпраздновали совсем недавно, всего лишь через несколько дней после похорон. Начались новогодние каникулы, и у Тайрена наконец появилась возможность разгрести то, что накопилось за время вынужденного пренебрежения делами. Работа явно пошла ему на пользу, он снова становился самим собой. Во Внутреннем дворце всё было тихо, так что я охотно взялась ему помочь. Я любила эти наши совместные посиделки, когда мы, устроившись друг напротив друга в его кабинете, вместе вершили государственные дела, и я участвовала в обсуждении на равных. Теперь, прожив в этом мире десяток лет и насмотревшись на здешние нравы, я могла в полной мере оценить, какое сокровище мне досталось в мужья. Мужчина, смотревший на меня, как на равную. Мужчина, для которого я была не только усладой тела, продолжательницей рода и хозяйкой дома, но и другом, партнёром и советчиком. Такое отношение дорогого стоило.

К себе я вернулась поздно. Перецеловала детей, выслушала рассказы Лиутар и Шэйрена о том, как прошёл день, и отчёты присматривавших за ними и Ючжитаром нянь. Последней отчитывалась Нюэ Аху.

— Госпожа Добродетельная супруга закончила подготовку к перепланировке сада согласно последним указаниям гадателей приказа Великого постоянства.

Я кивнула. Гадатели приказа и звездочёты с террасы Ведающих Небом то и дело обнаруживали, что во дворце или в государстве что-то не так: то дата начала полевых работ не соответствует расположению звёзд, то иероглифы, составляющие имя кандидатки в императорские наложницы, можно истолковать как плохое предзнаменование, то клумба в саду расположена в несчастливом месте. Как они ещё сам дворец не предложили куда-нибудь перетащить, потому что при его постройке не учли какой-нибудь фэн-шуй? Ну да, впрочем, надо же людям оправдывать своё существование.

— И последнее, ваше величество: министр Цзоу просил вашей аудиенции.

— Моей? — удивилась я.

— Да, ваше величество.

Интересно, подумала я, чувствуя, просыпающееся любопытство. Какое дело ко мне может быть у министра церемоний? Скорее всего, просьба повлиять на императора, чтобы тот смягчил участь его сына. Но чем он может аргументировать, ведь дело совершенно ясное, и жестокий убийца должен быть казнён?

— Хорошо, назначь ему на ближайшее время.

— Благоденствия и процветания вашему величеству.

— Спасибо, сановник Цзоу.

Министр церемоний действительно здорово сдал. Не то чтобы я имела с ним много дел, но я помнила бодрого человека неопределённого возраста, чья гладкая, почти лишённая морщин кожа контрастировала с седеющей бородой. Все недостающие ему морщины выступили сейчас. И седины явно прибавилось.

— У вас ко мне дело, сановник?

— Да, ваше величество, — старик, а иначе его назвать сейчас было невозможно, глубоко вздохнул. — И проницательность вашего величества уже, должно быть, подсказала вам, какое именно. Вам известно, что мой единственный сын был арестован по страшному обвинению и теперь ожидает казни в тюрьме.

— Известно, — сдержанно кивнула я.

— Ваше величество, я пришёл умолять о милосердии. Его величество отказался меня слушать, но, быть может, государыне удастся смягчить его сердце? Ничтожный слуга осмеливается молить о пересмотре дела, или хотя бы о том, чтобы казнь была отложена. Тогда, быть может, если на то будет воля Небес, я смогу помочь моему мальчику…

— Министр Цзоу, я понимаю ваши отцовские чувства, правда, понимаю. Но, боюсь, тут я бессильна. Не могу представить, какую именно помощь вы имеете в виду. Ваш сын был взят с поличным, доказательства неоспоримы. Единственная его надежда — искупление в будущей жизни.

— Ах, ваше величество, — Цзоу Лианьюй подался вперёд, сжав руки, — боюсь, вам известно не всё. Да, Риад был схвачен рядом с трупом, но, уверяю вас, не его рука нанесла смертельный удар. Он был застигнут спящим и даже не сразу понял, в чём его обвиняют.

— Спящим?

— Он был пьян, — просто объяснил министр. — Я знаю, что уделял недостаточно времени его воспитанию, превыше всего полагая своим долгом служение империи и императору. Но нынешняя молодёжь вся такова, и его грехи не настолько тяжки, чтобы быть покаранными так жестоко. Ваше величество, Риад — хороший, почтительный мальчик, он не мог совершить хладнокровного убийства! Его мать слегла от огорчения. Его казнь… боюсь, она этого не переживёт.

— То есть, постойте… Он спал рядом с трупом?

— Да, он уснул в винном доме, где накануне устроил пирушку со своими товарищами. Та несчастная певица… Я всей душой сочувствую её семье, но разве её родным и духу убитой станет лучше, если погибнет невиновный?

Я задумчиво потёрла губу. Я действительно не стала вникать в обстоятельства последнего убийства, поверив на слово, что дело кристально ясно. И сейчас предательское сомнение почти против воли закралось в мою душу. Чем-то история напоминала довольно распространённую завязку земных криминальных триллеров: герой просыпается с похмелья и обнаруживает в своей постели труп, а в дверь уже стучится полиция. И доказывай, что ты не верблюд.

— Ваше величество, — должно быть, выражение моего лица внушило министру надежду, — Риад всегда так восхищался Матерью Народа! Во время голода, когда ваше величество проявили такую силу духа и решительность, я, к своему стыду, не сразу осознал мудрость решений государыни. Но мой сын увещевал меня, и ему удалось убедить недостойного слугу. И даже та пирушка была устроена в честь вашего величества!

— Вот как?

— Многие юноши столицы ослеплены сиянием Небесной Повелительницы…

Ах да, я же как-то незаметно успела обзавестись собственным фан-клубом. Женщина, окрутившая двух императоров, должна быть чем-то выдающимся, так что большинству из моих поклонников не мешало даже то, что они меня в глаза не видели. В моём мире влюбляются в видео и фото, здешним хватает слухов. Хотя кто-то, может, пускает слюнки на мои портреты, на которых я совершенно на себя не похожа, видела я парочку. Самое смешное, что придворные художники даже, скорее всего, не ставят себе целью мне польстить. Они просто искренне считают, что картина должна соответствовать канонам, а схожесть с моделью в списке их приоритетов хорошо если на втором месте. Здешнее искусство дивно реалистично в том, что касается растительного и животного мира, но человек явно не находится в центре его интересов, и потому, когда нужно кого-то изобразить, портреты, за редким исключением, выходят как под копирку.

Я рассеянно кивала, слушая панегирик Цзоу Риаду. Всё же, что ни говори, а чужое обожание приятно щекочет тщеславие. Чувствуешь себя этакой недосягаемой звездой. Хотя тут в ходу сравнение с белым лунным светом. Красота, которой можно только восхититься, а руками не потрогать…

Хотя кому не потрогать, а кому и очень даже. Был тут один, не постеснявшийся протянуть грязные лапы. Воспоминание о Ци Зене, не к ночи будь помянут, подействовало на меня как ушат холодной воды. Вот уже расчувствовалась, развесила уши, но ведь жизнь не фильм и не роман. В жизни не действует закон детективов, гласящий, что тот, на кого падает первое подозрение, непременно окажется невиновней невиновного. В жизни самое простое объяснение чаще всего и есть самое верное.

— Сановник Цзоу, — прервала я речь явно увлёкшегося восхвалениями папы, — всё, о чём вы говорите, безусловно, характеризует Цзоу Риада с самой лучшей стороны, но, увы, не является доказательствами его невиновности. Было следствие, и, если бы оно не доказало его вину, неужели ему вынесли бы приговор?