"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 665
— Как там Ючжитар? — спросил он, когда мы оторвались друг от друга. — Ты писала, что он сильно вырос?
— Да, ты его, наверное, и не узнаешь.
— Что бы я да не узнал собственного сына? Пошли, я хочу его видеть.
Ючжитар всё ещё был окружён толпой сочувствующих, но при виде его величества няньки брызнули в стороны. Тайрен в два шага преодолел расстояние от двери до центра немаленькой комнаты, подхватил сына на руки и подкинул высоко к потолку. Тот снова взвизгнул, на этот раз с несомненным восторгом. У меня ёкнуло сердце, но я героически промолчала, продолжая улыбаться.
Вот была у Ючжитара такая черта — он совершенно не боялся людей, даже совсем незнакомых. В отличие от Лиутар, успевшей изрядно забыть меня за время долгой разлуки, мой младшенький, не видевший отца большую часть года, не только не возражал, что его схватили на руки, но и когда отец попытался поставить его на пол, тут же ухватился за него, давая понять, что хочет обратно:
— Вых!
— Это значит "вверх", — перевела я.
— Неужели он ещё не заговорил? — спросил Тайрен.
— Только несколькими словами. Но это не страшно, мальчики обычно учатся говорить позже, чем девочки. Подождём ещё полгодика.
Тайрен нахмурился, но кивнул. Снова подхватил Ючжитара, и тот немедленно потянулся к блестящей камушками заколке, удерживающей пучок на макушке императора.
— Я привёл с собой множество коней из Львиной страны, — сообщил ему Тайрен. — Когда ты вырастешь, я подарю тебе чистокровного жеребца. Он будет резвым и горячим, и вы станете отличными друзьями.
— Пусть сперва среди людей друзей заведёт, — проворчала я. — Его так балуют, что я боюсь — он возомнит себя центром вселенной.
— Ничего, у нас ещё будет время воспитать в нём чувство долга. Тебе нравится папин камушек? Папа и камней привёз, и обязательно даст тебе поиграть.
— Как бы он эти камешки не проглотил.
— Ты становишься настоящей ворчуньей, — рассмеялся Тайрен. — Если и проглотит разок, ничего страшного. Правда, малыш?
Я оглянулась и увидела стоящего в дверях Шэйрена. Мальчик сосредоточенно покусывал губу, глядя на императора, качавшего на руках его младшего брата. Я ободряюще улыбнулась ему, и старший сын, решившись, вошёл в комнату. Подошёл к Тайрену и по всему правилам поклонился с комичной серьёзностью:
— Приветствую ваше величество!
Я мысленно похвалила его воспитателей.
— Здравствуй, младший брат, — так же серьёзно сказал Тайрен. — Вставай. Как живёшь, учишься чему-нибудь?
— Ну… — Шэйрен снова глянул на меня. — Мне подарили меч! Как настоящий.
— Это хорошо.
— И вчера мне читали книжку. Там один царь проиграл в битве, но вымолил себе жизнь, а потом спал на соломе и пил желчь, чтобы не забыть о мести. И через несколько лет собрал армию и победил! Советник его врага говорил, что не надо ему верить, но его господин не послушался, а другие сановники советника оклеветали. Господин послал советнику меч для совершения самоубийства, и тот сказал: "Вырвите мои глаза и повесьте над воротами столицы, чтобы я видел, как мститель войдёт в неё и сравняет с землёй!"
Я вздохнула. Что поделаешь, на этой и подобной ей историях воспитывается не одно поколение местных детей, было бы странно, если бы я вздумала ограждать от них своих чад. Да и что пенять на зеркало, русские сказки, если подумать, не менее людоедские.
— Когда царь победил, он тоже хотел пощадить врага, но его советники сказали ему, что враг тоже может отомстить. И тогда царь отрубил врагу голову! — завершил пересказ Шэйрен. — А… можно и мне коня?
— Можно, — щедро сказал Тайрен. — Хорошо учись, и я подарю тебе коня не хуже, чем Ючжитару.
— Что нужно сказать? — напомнила я.
— А… Благодарю ваше величество!
— Пока ещё не за что, — усмехнулся Тайрен. Аккуратно поставил сына на пол, и Ючжитар принялся раскачиваться как на тарзанке, держась за отцовские руки и поджимая ножки. Да, подумала я, провести время наедине с мужем у меня явно не выйдет.
— Кстати, как поживает Лиутар? — спросил Тайрен.
— Она молодец. Учится вышивать и зубрит "Древние гимны".
— Это хорошо, — кивнул Тайрен и улыбнулся Ючжитару, который отпустил его руки и принялся бегать вокруг.
Через некоторое время мы, оставив детей играть, чинно вышли к ожидающей нас свите. Настало время торжественного пира.
Пир был как пир — придворные праздники достаточно однообразны. Еда и вино, тосты и славословия, восхваление непревзойдённого императора-победителя, музыка и танцы. Помимо выступления профессиональных танцовщиц, наложницы гарема по своему почину решили тоже подготовить выступление. Я не стала возражать — они так старались и так надеялись угодить его величеству и, быть может, заслужить его благосклонность… Что ж, может, кому-то и улыбнётся счастье, думала я, не всё же мне лежать собакой на сене. И всё равно мне с некоторым трудом удалось сохранить непринуждённую улыбку, когда Тайрен сказал:
— А вот это солирующая девушка хороша. Как её зовут?
— И Суинь.
— Прелестна и грациозна. Пожалуй, я бы сказал, что она талантлива.
— Эта девушка тренировалась днями напролёт, чтобы доставить удовольствие вашему величеству, — тут же поддакнула Добродетельная супруга. — Семьи И, из которой она происходит, уже не одно поколение служит трону. Думаю, её рвение заслуживает награды.
— Супруга Чжан права, — согласилась я. — Старание и талант заслуживают поощрения.
Держать хорошую мину, так до конца. Интересно, собирается ли Чжан Анян исполнить свою угрозу и наябедничать Тайрену на якобы покушение со стороны Кадж? А, пусть делает что хочет. Я императорского гнева точно не боялась, да и Талантливую супругу смогу защитить.
— Что ж, жалую ей сотню золотых таэлей, тюк мехов из числа военной добычи и шкатулку благовония "ста смешений", — кивнул Тайрен. Потом вдруг наклонился ко мне и, словно бы что-то вспомнив, заговорщицки понизил голос: — А кстати, что это за угрозы расправы, которым ты подвергла министра Лао? Якобы ты обещала заморить его голодом?
— А, — я невольно рассмеялась. — Уже нажаловался?
— А как же. Такое самоуправство…
Фыркая, я рассказала, как было дело. Как я и думала, Тайрена эта история только повеселила.
— Что ж, будет знать, как тебе перечить, — подытожил он. — Кстати, знаешь, кто за тебя вступился?
— Кто?
— Гун Вэнь. По его словам, государство пережило эти беды только благодаря тебе. И не поступи ты так, как поступила, не хватило бы провизии даже на устройство этого праздника.
— Это да, — вздохнула я. Для того, чтобы организовать сегодняшнее угощение, пришлось залезть в неприкосновенный запас — не сказать, чтобы смертельно, но чувствительно. Однако не встретить супруга так, как должно, у меня духу не хватило, и никто из придворных не возразил ни словом. Тем не менее я уже подумывала, чтобы урезать дворцовые пайки на будущее — о чём тут же и сказала.
— Что, всё так плохо? — спросил Тайрен.
— Всё очень плохо. Боюсь, ещё одного неурожайного года мы и правда не переживём. Ты знаешь, что нам очень помогла Южная империя? В благодарность они хотят лошадей из числа добытых тобой.
— Южная империя? — Тайрен помрачнел. — Вот уж кому я не хотел бы быть обязанным.
— Я тоже, но мы не в том положении, чтобы привередничать. Решать, конечно, тебе, Тайрен, но я бы их просьбу выполнила. Благородный муж десяти ничтожным уступит. Два десятка голов нас не разорят.
— Всего лишь? Тогда конечно. Пусть не ждут, что я забуду былые обиды, но такой малостью мы и правда можем пожертвовать.
От нижних столов раздались аплодисменты — забытая нами танцовщица как раз закончила выступление.
Позже Тайрен ещё много рассказывал мне о своём походе. Конечно, об основных вехах я уже знала из писем, но всего не опишешь, да и не хотел Тайрен пугать меня и писать о трудностях. Теперь же можно было и рассказать.
Оказалось, что самым трудным были даже не стычки со степняками, а переход по высушенной солнцем степи. Жажда едва не погубила всё войско — много воды с собой не увезёшь, а реки обмелели и колодцы пересохли, там же, где вода осталась, она во многих случаях зацвела и загнила, так что в армии начались болезни. Подлинным спасением стал проводник из местных племён, согласившийся служить императору. По его совету армия, спасаясь от жажды, свернула… в пустыню.