"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 656
Всё же вера в переселение душ способствует людской чёрствости. Если люди искренне верят, что постигшее другого несчастье, вроде увечья, одинокой старости или сиротства — результат его же деяний в прошлой жизни, благотворительность частенько превращается в проформу.
Однако занималась я не только помощью страждущим. Не в меру жаркое лето натолкнуло меня на идею попробовать познакомить местных жителей с ещё одним блюдом моей родины. Благо замёрзшие этой зимой реки позволили заготовить даже больше льда, чем обычно, и теперь чаши с подтаявшими льдинками красовались во всех дворцовых покоях, по мере сил борясь с дневным зноем. Вот этот лёд я и попыталась пустить в дело, ну а для свежего молока пришлось снова заводить коров. Соли в императорских кладовых тоже хватало. Увы, моих куцых познаний не хватало для создания готового рецепта, пришлось экспериментировать. Оказалось, что молочную массу надо не просто ставить в ёмкость с пересыпанным солью льдом, а ещё и постоянно перемешивать. Занимала вся процедура около местного часа. Хорошо, когда есть слуги.
Дегустация нового блюда произошла во время празднования первого дня рождения Ючжитара и, как потом оказалось, произвела фурор. "Как потом" — потому что сперва я решила, что приняли его довольно сдержанно. Ну да, вежливо похвалили, и Великая старшая принцесса Кауджун спросила рецепт. Я ответила, не видя смысла скрывать, наоборот, желая, чтобы лакомство разошлось как можно шире. До сих пор империя не знала мороженого. Лёд в напитки, случалось, добавляли, да имелось блюдо, пышно именовавшееся "рис чистого ветра" — что-то вроде жидкой рисовой каши на молоке с фруктами и добавлением камфоры, которое полагалось подавать охлаждённым на леднике. А тут — такая вкуснотища, да ещё сравнительно простая в изготовлении. И уже на следующий праздник, на Три дня большой жары, на стол подали сразу три вида мороженного: от старшей принцессы и от Добродетельной и Талантливой супруг.
И пошло — благородные семьи, казалось, устроили состязание, кто придумает более вкусный или экзотический рецепт "лунного лакомства" (как его стали называть, с явным намёком на моё последнее имя Шэн-Юэн, "Восход Луны"). Из верхушки оно пошло в народ, и, забегая вперёд, скажу, что уже через пару лет в Таюне открылось первое заведение, торговавшее мороженым. Нельзя сказать, что новая сладость затмила в популярности медовые тянучки или бобовую пастилу, ведь оно требовало для изготовления довольно дорогих для местных ингредиентов, но всё же мороженое прочно завоевало свою нишу в местной кулинарной жизни. А уж на столах богачей и аристократии стало чуть не обязательным блюдом.
Однако в тот год нам вскоре стало не до мороженого. В последние месяцы лета, после устроенного императором и повторённого во всех городах и сёлах одновременного моления Небу, дожди наконец пошли, но облегчение длилось недолго. Видимо, молящиеся перестарались. Если на севере всё было в порядке (ну, насколько могло быть в порядке после такого начала), то по южным округам в один из дней пронёсся настоящий шторм с градом, погубивший множество посевов на корню. Осенью с северо-запада и юго-запада задули сильные ветры, опять не приносившие с собой ни капли влаги. А когда они сменились на влажный восточный ветер, несущий с собой тучи с моря, как назло, случилось сильнейшее похолодание. Снег сменялся дождём и снова снегом, поля, которые ещё не успели убрать, то засыпало, то затапливало, и стало ясно, что второй урожай будет ещё меньше, чем первый. Надо покупать зерно, и покупать много.
Цены на продукты взлетели невероятно. Торговцы благословляли судьбу, остальной же народ стонал, и я, читая отчёты со всех концов страны, начинала понимать, что погорячилась, когда-то доказывая всем, желающим слушать, преимущества свободной торговли. Нет, не то чтобы я совсем в ней разочаровалась и сочла, что надо строить коммунизм, но… Но свобода рынка хороша, когда есть альтернатива. В моём мире один неурожай в конкретном регионе уже давно не приводил к голоду, при нашей развитости международных отношений и стремительности транспорта всегда можно привести недостающее из соседней провинции, страны, а то и вовсе из-за океана. Мне в жизни не приходилось голодать, какие бы фортели не выкидывала погода за окном. Но здесь, в условиях сугубого средневековья и постоянного риска природных катаклизмов — то засух, то наводнений, то морозов, а то и, как в данном случае, всего сразу — государственное планирование экономики становилось насущной необходимостью. Если мы и переживём этот год, то только благодаря государственным запасам, которыми сможем снабжать нуждающееся население. Да и дать обнаглевшим купцам по лапам тоже необходимо. Полностью зло не изжить, кто очень хочет, тот найдёт возможность продавать из-под полы. Но подготовленные указы об ограничении цен и наказаниях за их превышение давали надежду, что человеческую алчность удастся загнать хоть в какие-то рамки. Вскоре их объявили по всей империи и развесили на специальных досках по площадям и у ворот. Всем начальникам рынков, а также прочим чиновникам было предписано бдеть за исполнением. И чуяло моё сердце, что в будущем году Цензорату подвалит работы, ибо в его ведении разбирать дела о злоупотреблениях и неисполнениях внутри государственного аппарата.
А между тем подготовка военного похода шла своим чередом. Тайрен был твёрдо настроен выступить следующей весной, и никакие трудности его не пугали. Уже вовсю шло планирование, запасы свозились к границе, гарнизоны, дружинам которых предстояло составить будущий экспедиционный корпус, приводились в боевую готовность. Вовсю шли назначения высшего командования будущей армии — оказывается, его каждый раз создавали заново, а потом, после окончания войны, распускали. Среди офицеров армии числились и императорские кузены по материнской линии. Ван Эльм, помилованный племянником, был окончательно прощён во время большой амнистии по случаю рождения Ючжитара и получил возможность вернуться в столицу со всем своим семейством. В должностях его, правда, не восстановили, и теперь семейство Эльм изо всех сил старалось вернуть себе утраченные позиции, доказывая свою благонадёжность и готовность быть полезными стране. Я, правда, не встречалась ни с Эльм Хонгом, ни с Эльм А, и потому не могла сказать, действительно ли эти достойные мужи рвутся в бой, или всего лишь подчиняются желанию папы. Если учесть, сколько пренебрежительно кое-кто из них некогда высказывался о военных, последнее вполне вероятно.
Зимой погода лучше не стала. Заморозки по-прежнему сменялись оттепелями, землю то заливало, то сковывало ледяной корой, было даже несколько метелей. Празднование Нового года прошло в напряжённой обстановке — все невольно гадали, что принесёт нам будущий год. Гадали в том числе и в прямом смысле, но гадатели всё никак не могли прийти к единому мнению: кто-то видел улучшение, кто-то, оборот, сулил продолжение несчастий. Подобный разнобой никак не способствовал стабильности и спокойствию в придающем столь большее значение гаданиям обществе. А тут ещё где-то там в результате оползня из склона холма вылез камень, трещины на котором напоминали иероглиф "кара". И если я увидела в этом лишь причуду природы, то народ и двор возбурлили, считая появление чудесного камня свидетельством того, что император гневит Небо. Опять вспомнили про присвоенную женщину отца, то есть меня, помянули покушение на древние устои… Тайрен на первую же попытку "почтительного увещевания" на совете рявкнул, что если кто-нибудь ещё вздумает трепать всуе моё имя и "плескать на меня кровью", то лишится места, и пусть скажет спасибо, что не головы. Советники попритихли, но все рты заткнуть было, разумеется, невозможно.
Я чувствовала себя как на пороховой бочке. Ведь в отсутствие императора рулить государством остаётся императрица. Пусть даже мне до приезда супруга не положено принимать глобальных решений, ограничиваясь текущими делами — справлюсь ли я? Особенно с таким враждебным ко мне отношением?