"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 620

Супружескую жизнь император возобновил точно по расписанию, выдержав ровно шесть местных месяцев. Я всё же опасалась, несмотря на все уверения Гань Лу, не повредил ли выкидыш моему здоровью, однако опасения оказались напрасными. Моё тело, вспомнив о своей фертильности, не желало останавливаться на достигнутом. Наступила зима, и незадолго до Нового года всё тот же Гань Лу подтвердил, что вожделенное для Иочжуна зачатие таки свершилось. Все придворные гадатели в один голос сулили нам мальчика.

Следующие несколько месяцев я чувствовала себя мухой, тонущей в меду. Убедившись наконец, что он снова может стать отцом, император затрясся надо мной, матерью его будущего ребёнка, как курица над яйцом, и принялся носиться, как дурак с писаной торбой. Меня днём и ночью окружал целый сонм служанок и дам, готовых не то что уловить — предугадать любое моё желание, или хотя бы намёк на него. Меня закармливали вкусностями, заваливали подарками, окружали всяческой заботой. Количество принадлежащих мне дворов уже перевалило за две тысячи, дорогими тканями можно было выстлать весь Внутренний дворец и обтянуть все стены, а драгоценностями — посыпать садовые дорожки вместо гальки. Император являлся ко мне почти каждый день, а если прийти не мог, то подарки удваивались. Все полы и поверхности моих покоев застелили мягкими коврами, на всех ступеньках положили пандусы из прочных досок, тоже покрытых коврами — а ну как я споткнусь и упаду? Будь воля императора, меня вообще не выпускали бы из постели, но мне удалось отстоять своё право на прогулки, хотя для этого пришлось воззвать к врачебному авторитету Гань Лу, чтобы тот подтвердил, что свежий воздух полезен для здоровья. Авторитет лекаря был непоколебим, но водили меня по саду исключительно под руки, и сопровождающие поминутно доставали меня вопросами, не устала ли я и не хочу ли вернуться. О прогулках верхом, разумеется, пришлось забыть, и даже о том, чтобы просто подойти к пруду, не могло быть и речи — все тут же начинали кудахтать так, словно я собиралась утопиться. Я зверела, рычала, пыталась даже истерить, но ничего не помогало. Однажды я дошла до того, что в первый и, надеюсь, в последний раз дала пощёчину особо настырной служанке. Спустя десять минут мне стало стыдно, и я загладила вину щедрым подарком, но осадочек остался. У меня, не у неё, она-то, кажется, была скорее довольна.

Иногда я думала о Тайрене и о том, что рождение брата вполне может похоронить его надежды на престол. Но старалась утешить себя мыслью, что пройдёт ещё немало времени, прежде чем мой ребёнок станет ему реальным соперником. Всё ещё может не один раз измениться. В любом случае, от меня сейчас в этом деле ничего не зависело, и оставалось только положиться на пресловутую волю Неба.

Гань Лу навещал меня каждый день, но чувствовала я себя превосходно, не было даже токсикоза, изрядно помучившего меня в первую беременность. Тем обиднее был этот постоянный надзор, не дававший насладиться жизнью. Быть любимой женой — тяжкая ноша… Даже других обитательниц гарема я теперь видела, только когда кто-нибудь приходил меня навестить. Что, впрочем, случалось не так уж редко, хотя бы по разу перебывали у меня все. Что бы там обо мне ни думали, но этикет, да и просто здравый смысл приказывал поддерживать добрые отношения с будущей матерью принца, имевшего все шансы стать любимым сыном. Многие при этом старались подгадать так, чтобы император застал их у меня, но нехитрая уловка не срабатывала. Иочжун первым делом безжалостно выгонял всех посторонних.

— Ваше величество, пощадите! — взмолилась я однажды, глядя на очередную шкатулку с набором украшений и ещё одно новое платье. — Даже будь у меня десять тел, мне за всю жизнь не надеть всё это и по одному разу!

Император добродушно посмеялся, но поток подарков не иссяк. Оставалось лишь смириться. Я пыталась отвлечься на дела, с помощью Шэн Мия разбираясь с новыми земельными приобретениями хотя бы на бумаге, а когда он уезжал по делам дворца Успокоения Души, управителем которого оставался, учила вязать Мейхи, окончательно заменившую Усин. Девушка схватывала науку на лету, и вскоре мы в четыре руки исполнили мой давний план и связали мне первый тёплый свитер. Получилось, правда, кривовато, к тому же он был мне немного велик, ну да лиха беда начало. Жаль только, что к этому времени уже потеплело, и пришлось отложить его до следующей осени.

Ещё одно развлечение внезапно предложил сам император. Как-то в разговоре, когда он расспрашивал об обычаях моей родины, связанных с детьми, я упомянула, что люди, обладающие средствами, могли в благодарность за дарование потомства построить храм. Иочжун тут же загорелся идеей и предложил мне самой поучаствовать в планировании будущего строительства. Кому именно будет посвящён храм, вопроса не возникло — конечно же, Нагши-И-Бу-Чадоподательнице! Вопрос был только в размерах и отделке и, соответственно, в объёме потребных средств. И надо было видеть, с какой нежностью император посмотрел на меня, когда я осторожно поинтересовалась, а не слишком ли накладным для казны выйдет понравившийся мне вариант. Похоже, я была первой из жён, которая при оказании высочайшей милости задалась ценой вопроса.

Всё рухнуло в один день. То есть, это для меня был один день, но за стенами дворца шла своя жизнь, в которую я и раньше-то была не слишком посвящена, и которую теперь неусыпной заботой от меня отрезали окончательно. А она шла, и оказалось, что как ни отгораживайся от неё, она найдёт способ дотянуться даже за крепкие дворцовые стены, нимало не интересуясь мнением обителей дворца на сей счёт.

В тот день император пришёл ко мне днём, и я несколько удивилась — обычно он навещал меня вечером, закончив с дневными делами, чтобы ничего не отвлекало. Я в тот момент как раз зевала над религиозно-философским трактатом. Он был чрезвычайно популярен, на него то и дело ссылались в беседах, и я решила, что раз так, то мне тоже надо его знать, но это чтение неизменно нагоняло на меня сон. Когда его величество вошёл, я даже с некоторым облегчением встала и поприветствовала его. И тут же увидела, что что-то не так. Вид у императора был озабоченный и виноватый.

— Соньши, — сказал он, — вели слугам сейчас же собираться. Мы должны уехать сегодня же. Или не позднее завтрашнего утра.

— Уехать? — изумилась я. — Куда? Зачем?

Уж если меня в сад выпускали со скрипом, то что должно было произойти, чтобы отправить меня в дальнюю дорогу?..

— В один из монастырей в горах Белых Облаков. Там нас не достанут.

— Кто?! — ещё больше изумилась я.

— Враги, Соньши. Они подошли к столице. И у нас больше нет войск, способных преградить им путь.

— Враги? — я, чувствуя, что ничего не понимаю, опустилась на диванчик. Император продолжал стоять, и нарушение этикета его никак не взволновало. — Откуда? Неужели… это те повстанцы?

— Нет, не они, — император покачал головой ещё смущённее. — Это племена степных варваров. Целые орды вторглись через наши заставы на границе степи, разбили две наши армии и идут прямо сюда.

— Но разве в столице нет гвардии, нет гарнизона, способного её защищать?

— Я не могу рисковать. И тем более я не могу рисковать тобой и ребёнком. Двор уезжает в место, в котором мы сможем переждать, пока опасность не минует. Степняки всегда рано или поздно уходят.

Я молча смотрела на него. Двор бежит, император бежит, бросая столицу на произвол судьбы. Когда дерево падает, обезьяны разбегаются — здешний аналог наших крыс, бегущих с тонущего корабля. Через границу со степями произошло вторжение, вполне возможно, прокатившееся через тот самый городок Анта, где мы с Тайреном коротали ссылку. Госпожа Мий Нуо, её муж, остальные, которых я успела узнать там — живы ли они? В стране, где я живу, уже бог знает сколько времени идёт не просто мятеж, а война, и хоть бы одна собака мне сказала! Но нет, нужно беречь драгоценное спокойствие не менее Драгоценной супруги. И вот уже сама столица под угрозой, а я ничего, ничего не знала!!!