"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 557

– Сосна – Соньши… А что, это мне нравится больше, чем Тальо, – заявил Тайрен.

Я улыбнулась, не подозревая, что в очередной раз сменила имя.

– Ладно, тронулись, – подтолкнул Тайрен своего коня пятками.

Я последовала его примеру. И надо же было такому случиться, что чуть ли не из-под копыт моей кобылы вдруг стремительно вспорхнула какая-то птица, уйдя вертикально вверх. Здесь действительно было много дичи. Но что это была за птица, я не разглядела, потому что моя спокойная послушная кобылка вдруг с пронзительным ржанием встала на дыбы.

Каким чудом я не полетела кувырком через круп, до сих пор удивляюсь. Руки без участия разума мёртвой хваткой вцепились в переднюю луку седла, нос едва не впечатался в лошадиный затылок, а эта кобылья дочь, опустившись на четыре ноги, поддала задом, едва не выкинув меня уже вперёд, и со всех копыт помчалась куда глаза глядят. В ушах засвистело, по лицу захлестала грива, поводья, которые я выпустила, ухватившись за седло, болтались где-то на шее лошади, сползая вперёд, и я успела испугаться, что она наступит на них, запутается и упадёт вместе со мной.

К счастью, эта безумная скачка не продлилась долго. Тайрен поравнялся со мной всего через пару минут, немного обогнал, наклонился вбок и схватил болтающийся повод. И эта мерзавка немедленно сбавила ход и остановилась, словно и не случилось ничего и она всегда была всё той же тихой и послушной кобылкой.

– Как ты? – спросил Тайрен.

Я со всхлипом втянула в себя воздух, а он обхватил меня за талию, легко вынул из седла, словно я ничего не весила, и усадил впереди себя, бережно прижимая к груди.

– Ну всё, всё… Всё уже закончилось.

Меня всё ещё колотило, но испуг уже отступал. Затопали ещё копыта, захрустела сухая трава, и к нам подскакал Кей.

– Всё в порядке? Ну, повезло.

– Да, повезло, – согласился Тайрен. – Хорошо, что она не упала.

Его конь под нами переступил с ноги на ногу и фыркнул, тряся головой.

– Помогите мне слезть, – попросила я.

Сидеть боком у него на коленях и одновременно фактически верхом на луке седла было не так уж удобно.

– Зачем? Я тебя так отвезу.

– Я могу и сама доехать.

– Ты хочешь снова сесть на лошадь? – удивился он.

Я решительно кивнула:

– Если я сейчас не решусь, то уже никогда не смогу.

– Ну смотри, – с некоторым сомнением сказал Тайрен, но всё же помог мне соскользнуть на землю.

Я взялась за повод своей лошадки, стараясь не показывать, что коленки у меня всё-таки подгибаются, а поджилки трясутся. Но всё оказалось не так уж и страшно.

Кобыла смирно простояла всё время, пока я с третьей попытки наконец забралась в седло. Не так-то это просто – влезть с земли на лошадиную спину, находящуюся лишь немногим ниже уровня моего подбородка, даже со ступенькой в виде стремени. Кей спросил: «Помочь?» – но я отказалась, сказав, что должна сама.

Когда я уже отъезжала, то услышала, как Тайрен с гордостью, словно моё поведение было исключительно его заслугой, спросил:

– Ну вот где ты ещё видел такую храбрую женщину?..

Ответа Кея я не расслышала.

– …И вот приехал министр в соседнюю страну, нашёл дом сводни…

– Той же самой? – посмеиваясь, уточнил Тайрен.

Сказки моего мира в моём пересказе шли у него на ура, особенно те, которые я помнила в смешном изложении. Жаль только, что многие шутки приходилось опускать – например, Тайрен едва ли понял бы, что смешного в «вечернем верблюде», с помощью которого герои сказки перемещались из одной страны в другую.

– Ну, должно быть, это была очень маленькая страна. С одной-единственной сводней. И жила она в доме с вывеской: «Только у нас и только для вас!..» – взмахнула я рукой – и осеклась, осознав, что едва не съездила по носу высокому старику, неслышно вошедшему в (комнату) кабинет.

Он был одет в золотистого цвета халат с вышитым на нём синим драконом, что уже как бы намекало, и всё равно я пару секунд таращилась на него, соображая, кто бы это мог быть. И только когда Тайрен торопливо вскочил, до меня дошло.

– Ой! – пискнула я, падая на колени и утыкаясь лбом в пол.

Следовало бы извиниться перед его величеством, но все мысли разом вышибло из головы.

– Отец-государь, мне не доложили о вашем визите. – Тайрен опустился на колени рядом со мной и поклонился, упёршись руками в пол.

Я скосила на него глаза. Нет, это надо быть местным уроженцем, чтобы простираться ниц, не теряя при этом ни достоинства, ни изящества.

– Я приказал евнухам не докладывать – хотел увидеть, чем ты тут занимаешься. – Голос его величества был хрипловатый, но, пожалуй, приятный. – Это она? Твоя любимица? Отошли её.

– Соньши, выйди, – сказал Тайрен.

Я, вспомнив уроки, полученные ещё от госпожи Нач, отползла назад, потом поднялась, держа спину по-прежнему согнутой, допятилась до двери в спальню и тщательно сдвинула за собой створки. Но не ушла. Любопытство взыграло во мне с неведомой дотоле силой, и я беззастенчиво прижалась ухом к обтянутой бумагой раме.

А что, всем можно, а мне нельзя?

– Я смотрю, слухи не лгут, – раздался голос императора.

– Слухи, отец?..

– Ты и правда забросил всё ради этой девчонки. Слуги доносят, что она превратилась в твою тень, ты таскаешь её с собой везде. Даже на охоту.

– Ваше величество, на это запрета нет.

– Да, да, демонстрировать свою наложницу своим друзьям, хвалиться ею перед всеми. Было бы чем. Ты, верно, опять забыл, что долг государей – смирять тело и дух, служа всем примером добродетели? Если вышестоящие не в состоянии придерживаться правил, то кто приведёт к порядку чернь? Как ты сможешь воспитать народ, если сам не соблюдаешь долга и не воспитываешь свои чувства?

– Я не…

– Молчи! У тебя есть жена. У тебя полтора десятка наложниц. Если этого мало, всегда можно найти ещё. И вот ты забыл их всех ради – кого? Ты знаешь, что говорят о ней в народе?

– Нет, отец, – угрюмо ответил Тайрен.

– Врёшь, или ты совсем ослеп и оглох. Эта женщина может привести тебя к гибели. Даже чиновники уже шепчутся между собой. Мне не нужны разговоры о колдовстве, оборотнях и хитрости варваров, которые подсунули нам эту девицу подобно тому, как ван Хой прислал певичек вану Туаю.

– Отец, это неправда!

– Не беспокойся, если бы я верил разговорам, её тут уже бы не было. Но ты должен взять себя в руки. А она должна знать своё место, ясно? Больше никаких охот, я хочу видеть рядом с тобой Мекси-Цу.

– Она со мной всегда, когда это нужно. Все праздники, все…

– Этого мало! Как часто она бывает в твоей постели? Или тебе всё застят пересушенные прелести этой дылды? Ты женат уже три года – где твои сыновья?

– Там же, где мои братья! – огрызнулся Тайрен. – Должно быть, наследственность сказывается, и…

Его прервал звонкий хлопок пощёчины.

– Мальчишка! Щенок! – император даже не рычал – хрипел. – Ты ещё смеешь… Отныне ты заперт в Восточном дворце, ясно? Я запрещаю тебе выходить и видеться с кем-либо за его пределами! И урезаю твоё содержание! Поразмысли над своим поведением. И выйдешь отсюда не раньше, чем я пойму, что ты изменился!

Я напрягла слух, но ответа не последовало. Кажется, прошелестели шаги, но в этих местных сапогах с мягкой подошвой даже тяжёлые мужчины ухитрялись ступать почти бесшумно, если только не бежали. Я очень осторожно раздвинула створки и выглянула в щёлку. Да, Тайрен был один. Так и сидел на коленях, глядя в пол, и на бледной щеке красовался всё ещё отчётливо видимый отпечаток августейшей ладони. Когда я тихонько подошла к нему, опустилась на колени рядом и обняла его сзади, положив подбородок ему на плечо, он выдохнул и заметно расслабился. Сжал мою руку, погладив по кисти большим пальцем.

– А может тут одинокая женщина жить где-нибудь, кроме монастыря? – спросила я.

Вопрос был неуместен, но слова утешения как-то не шли.

– Почему ты спрашиваешь? – обернулся Тайрен.