"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 553
– Ваше высочество… – нерешительно произнесла позади Мекси-Цу, но Тайрен прервал её неожиданно злобным рыком:
– Молчать! Взять их всех и делать, что сказано! – Последнее относилось к евнухам, которые перестали изображать из себя статуи и действительно принялись хватать девушек, не разбирая служанок и наложниц, и потащили их к дверям.
Тишина разбилась, зал наполнился криками, словно между потолочными балками заметалась стая вспугнутых птиц.
– Ваше высочество, пощадите!..
– Нет! Умоляю!..
– Ваше высочество!..
– И эту тоже! – кивком указал Тайрен на застывшую посреди сумятицы Кольхог.
Видимо, наложницу-подругу никто без санкции принца тронуть не решался, но не успел Тайрен договорить, как девушку схватили сразу два евнуха.
– Ваше высочество! – Кольхог безуспешно забилась в их руках.
Я облизнула пересохшие губы и открыла рот, тронув Тайрена за руку – хотя бы Кадж нужно было попытаться отбить. Но тут все остальные крики перекрыл новый вопль:
– Ваше высочество, не надо! Это я, это я!!!
И тут же стало тихо. Все обернулись к одному из евнухов, из хватки которого рвалась девушка в зелёном халате служанки.
– Это я сделала! – ещё раз отчаянно выкрикнула она.
– Ты?
– Я! Пощадите госпожу, она тут ни при чём!
Служанка Кольхог, узнала я. Как же её зовут?
Тайрен оглядел дрожащую девицу, потом посмотрел на меня:
– Это она?
– Не знаю, – вздохнула я. – Было темно…
Что нападавших было по меньшей мере трое, я уточнять не стала. Тайрен медленно подошёл к дрожащей служанке и заглянул ей в глаза:
– Как ты посмела?
– Она ведьма! – Похоже, девушка решила, что терять ей уже нечего. – Она околдовала ваше высочество, из-за неё сослали сестру Рои! Она всех-всех высосет!..
На скулах Тайрена заиграли желваки.
– Забить палками, – тихо и как-то буднично произнёс он и отвернулся.
– Ваше высочество! – Кольхог упала на колени и уткнулась лицом в пол. – Я виновата, я не смогла воспитать свою слугу! Накажите меня, пощадите её! Это моя вина!
– Молчи! – сквозь зубы процедил принц.
– Ваше высочество! – Кольхог подняла голову, по её лицу текли слёзы. – То, что она сделала, она сделала в заботе о вас. Она боялась, мы все боимся…
– Боитесь?! Чего?
Я вздрогнула, и Кольхог вздрогнула тоже – таким голосом, каким рявкнул Тайрен, только приказы на поле боя отдавать, чтобы слышно было всем сквозь шум и лязг.
– Своей сестры? Повторяете клевету, сеете раздор в моём доме, позорите меня в глазах отца-государя и народа! Так-то вы заботитесь обо мне?!
– Ваше высочество…
– Ваше высочество, умоляю, не гневайтесь. – Мекси-Цу сцепила пальцы в умоляющем жесте. – Гнев вредит здоровью!
– Всё, – мотнул головой Тайрен. – Больше не желаю ничего слушать!
– Ваше высочество… – произнесла я. – Я тоже вас прошу. Пожалуйста, пощадите её.
– Ты? – Тайрен обернулся ко мне, его брови взметнулись вверх. – Она же на тебя напала.
– Но ведь я не пострадала. Врач сказал, всё заживёт.
– Будь её воля, она содрала бы с тебя кожу.
– Ваше высочество, вы преувеличиваете.
– Это не важно. Она подняла руку на вышестоящую. Я ещё милостив, есть казни и куда более мучительные, и она заслужила любую из них.
– Ваше высочество… – Я решительно подобрала юбку, шагнула вперёд и опустилась на колени рядом с Кольхог. – Если мои чувства для вас хоть что-то значат… Будьте милосердны! – И я по всем правилам поклонилась до земли, коснувшись лбом сложенных рук.
– Тальо… – вздохнул принц. – Ты слишком добра. Я должен соблюдать закон, а это преступление карается смертью. Если в императорском доме не будут соблюдать законы и прощать нападения младших на старших, чего же тогда ждать от подданных?
– Ваше высочество, – я выпрямилась и снизу вверх заглянула ему в глаза, понизив голос, – не так уж часто я у вас что-нибудь прошу. Смягчите наказание, умоляю.
Тайрен сжал губы. Отвернулся.
– На Скрытый двор, – приказал он. – И хватит! Я и так уже выпустил лошадь из упряжки. А что до тебя, – посмотрел он на всхлипнувшую Кольхог, – я не желаю больше тебя видеть! Убирайся. В монастырь, к родственникам, к Девяти истокам, но чтобы в Восточном дворце тебя больше не было!
Та разрыдалась. Я покосилась на неё почти с сочувствием, понимая, что лимит милосердия его высочества на сегодня исчерпан и больше выпускать лошадей, то есть делать послаблений, он не намерен.
– Пусть все запомнят, – обвёл взглядом всех остальных наложниц Тайрен. – Если подобное повторится… Если вы не способны жить в мире друг с другом и не можете держать в руках собственных слуг, я найду тех, кто сможет. – Он повернулся к жене: – Надеюсь, впредь ты проследишь за порядком в гареме.
– Я была небрежна, – поклонилась Мекси-Цу. – Прошу прощения у вашего высочества! Впредь приложу все силы!
Тайрен кивнул. Евнухи волоком вытащили из комнаты служанку Кольхог, в один миг превратившуюся в рабыню, следом более почтительно, но столь же непреклонно вывели всё ещё трясущуюся в рыданиях саму Кольхог. Неужели они и впрямь настолько преданы друг другу, что служанка была готова пойти на смерть ради госпожи? Ведь не заступись я, и действительно она отправилась бы к тем самым Девяти истокам, которые находятся в местном не то раю, не то аду, я толком не разобралась пока… Однако нельзя не верить своим ушам. Вот уж не думала, что Кольхог способна внушить кому-нибудь столь сильную привязанность.
Но что я знаю об отношениях этих двоих? И вообще о своей бывшей «сестре»?
– Пойдём, – взял меня за руку Тайрен и потянул за собой во внутренние покои.
Когда дверь за нами закрылась, он остановился и обнял меня.
– Больше никто из них ничего тебе не посмеет сделать, – прошептал он. – Будь спокойна. Они усвоят этот урок.
Я только вздохнула и прижалась к нему покрепче.
На этот раз осень решила с самого начала показать, что она именно осень, и дожди пошли уже в сентябре, или, по местному выражению, в месяце белых рос. Возможно, поэтому ни на какие источники двор не поехал, предпочтя остаться в Таюне. Но случались и солнечные дни, и тогда я с удовольствием бродила по парку Восточного дворца в полном одиночестве, отослав даже Усин. Мне не докучали – после всего происшедшего гарем совсем притих. Бывшая клика Кольхог продолжала шептаться по углам, но при виде меня спешно разбегалась. Остальные стали ещё приветливей, а уж прислуга – услужлива и почтительна до приторности. Оказалось вдруг, что долг евнухов – услужить каждой, вот прямо каждой наложнице наилучшим образом, что они были готовы продемонстрировать со всем усердием почему-то мне одной. Странное, смущающее, но не сказать, чтобы неприятное чувство, когда тебе смотрят в рот, пытаясь предугадать любое твоё желание или хотя бы намёк на него. Даже как-то обидно, что желаний у меня было немного. Зато теперь мне не было нужды гадать, выдадут ли мне тёплую одежду. Стоило лишь заикнуться, что по утрам становится прохладнее, как у меня тут же появились ватный халат, халат на меху, отороченный мехом плащ и даже самая настоящая шуба из куницы, правда сшитая мехом внутрь. Как я потом убедилась, все здешние шубы были мехом внутрь. Кроме того, в моей комнате поменялись занавески, перина стала заметно мягче, а новенькая этажерка розового дерева украсилась большой фарфоровой вазой, в которой регулярно появлялись свежие цветы. После моего дня рождения безделушек на этажерке прибавилось, а Тайрен преподнёс мне самое настоящее стеклянное зеркало. Оно было круглым, мутноватым, чуть искажающим отражение по краям, но всё же это было настоящее зеркало, а не полированные железки, которыми мне приходилось довольствоваться прежде.
Отношения с Тайреном превратились в подобие американских горок. Видимо, он, несмотря на все уверения, что больше ко мне никто и пальцем не притронется, всё-таки за меня испугался, потому что всю следующую после изгнания Кольхог неделю не отпускал от себя ни на шаг. Все намёки, что как ни радует меня его общество, мне всё же хочется быть наедине с собой, а также пообщаться с другими людьми, им игнорировались. В конце концов я попыталась увильнуть от оказываемой мне чести, сославшись на плохое самочувствие, но мою уловку быстро раскусили – не зря лекари прямо-таки вились вокруг меня. Последовала новая ссора, после чего принц исчез на несколько дней. В конце концов я, не выдержав, пришла мириться первой, была с готовностью прощена, и всё повторилось. Похоже, Тайрен знал лишь две формы любовных отношений: либо превращение в парочку неразлучников, либо полный игнор. К тому же он опять начал строить планы на будущее, включавшее совместную жизнь до гроба и кучу детей. Поддерживать эти разговоры мне не хотелось, но попытки отмолчаться или перевести разговор на другую тему опять встречали обвинения в бесчувственности и холодности.