"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 545

Вернулась Тин очень быстро.

– Лекарь говорит, что здоровье наследного принца вне опасности, – доложила она то, о чём я догадалась и сама. – Ему нужен длительный отдых и постельный режим, но никаких травм, кроме ушиба головы, он не получил. С ним сейчас её высочество.

– Ну, хвала Небу, – вздохнула Кадж.

– Надо будет его навестить, наверное, – сказала я.

– Конечно, надо будет. Но это обязанность Кольхог, как наложницы-подруги – привести дам Восточного дворца отдать поклон его высочеству. Должно быть, завтра пойдём, раз лекарь говорит, что принцу надо отдыхать.

– Госпожа Шэйн Кадж, – в дверях возник один из прислуживающих в Восточном дворце евнухов. – Госпожа Луй Тальо.

– Да? У вас есть дело, брат Цза Чуали?

– Его высочество хочет видеть госпожу Луй Тальо.

– О! – Кадж посмотрела на меня.

– Значит, мне не придётся ждать завтрашнего дня, – поднялась я.

В Восточном дворце было тихо и полутемно, во всяком случае, в покоях принца. Тайрен лежал на столь хорошо знакомой мне кровати, а рядом сидела принцесса. Когда я вошла и поклонилась, он сделал супруге знак. Та поджала губы и поднялась.

– Послужи его высочеству как следует, младшая сестра, – с обычно не свойственной ей надменностью произнесла Мекси-Цу и вышла.

Тайрен похлопал ладонью по постели, и я присела на край.

– Как вы себя чувствуете, ваше высочество?

– Могло быть и хуже, – усмехнулся он. – В прошлый раз я завоевал приз и отдал его Кольхог. Думал, на этот раз отдам тебе. А оно вот как получилось.

– О… Я польщена.

– Какой там теперь счёт?

– Не знаю. Я не следила после того, как вас унесли.

– Надеюсь, этот лисий сын Хонг не победит.

Я сочувственно вздохнула. Тайрен поморщился и дотронулся рукой до головы:

– Демон, как же голова болит…

– Вашему высочеству надо больше спать.

– Да знаю я… Но если я сейчас засну, она вернётся.

– Её высочество? Она беспокоится о вас.

– Беспокоится, – согласился Тайрен. – Но почему нельзя беспокоиться за дверью?

– Ну… Вообще-то близким людям свойственно желать быть рядом, ваше высочество.

– Считаешь, что она мне близка?

– Она ваша жена.

– Да, жена. Её выбрала матушка. Я не спрашивал, мне было всё равно. Да если бы и не всё равно, что я мог бы сказать? Законы и нравственность предписывают чтить волю родителей, а я стараюсь их соблюдать, что там отец ни думал бы.

– Вам не нравится принцесса? – помолчав, спросила я.

– Не нравится. И не не нравится. Какая-то она… никакая. Мы женаты уже почти три года, а я до сих пор не могу сказать, какой у неё характер, что она любит, что не любит, о чём думает. О чём ни спросишь: да, конечно, ваше высочество, как скажете, ваше высочество, ваша муд рость несравненна, ваше высочество!..

– Насколько я понимаю, так и должна вести себя воспитанная жена.

– Да, – тяжко вздохнул Тайрен. – Должно быть, я и в самом деле испорченный. Но меня от неё тоска берёт. Мне не в чем её упрекнуть, она прекрасно справляется со всеми своими обязанностями, она всегда со всем соглашается, она образец добродетели и безупречного поведения, не то что я. Но вот не лежит к ней душа. У тебя было когда-нибудь такое – вроде ничего человек такого не делает, а ты рядом с ним всегда напряжена, словно подвоха ждёшь?

– Было.

– Тогда поймёшь. Ты вот говоришь – близкая, а мне она всё время чужой кажется.

Мы снова помолчали.

– Ты первая женщина, не считая матушки и тётушек, которая смеет мне возражать, – с улыбкой сказал Тайрен. – И, как ни странно, именно это мне в тебе и нравится.

– Возможно, ваша слуга просто не прониклась величием вашего положения.

– И не проникайся как можно дольше.

На следующий день, как и говорила Кадж, Кольхог собрала всех нас и повела на поклон к нашему общему господину. Но в передней нас встретил лекарь, сообщивший, что его высочество спит и не нужно его беспокоить ещё как минимум неделю. Так что, поклонившись дверям (теперь я убедилась, что выражение «отдать поклон перед дверями» вовсе не вежливая фигура речи, тут действительно принято кланяться закрытым створкам, если вышестоящий тебя не принял), мы разошлись по другим делам.

19

– Почему ты не приходила в последнюю неделю? – поинтересовался Тайрен.

Я недоумённо моргнула.

– Когда мы все пришли выразить почтение, нам сказали, что ваше высочество не нужно беспокоить.

– И что? Почему ты не пришла?

– Но ведь сказали же…

– Все наложницы, кроме тебя, приходили навестить меня в эти дни. И только ты не явилась. Как я это должен понимать?

– А их пустили?

– Нет.

– Тогда зачем приходить?

– То есть ты не хотела меня видеть?

Я снова заморгала, чувствуя себя поставленной в тупик. А ещё что-то говорят о женской логике.

– Если ваше высочество желали меня видеть, вам было достаточно за мной послать.

– Да мы не обо мне говорим! – повысил голос Тайрен. – Я о тебе спрашиваю!

Я промолчала, не зная, что ответить. Я действительно решительно не понимала, зачем приходить к закрытым дверям. Ладно, когда все идут, когда этого требует этикет. Но если я была бы нужна, мне как-нибудь дали бы это понять? Так что эту неделю я восприняла как нежданные каникулы, отдых от обязанности обслуживать его высочество, которая, как бы хорошо я к нему ни относилась, порой начинала изрядно меня тяготить. Тайрен казался ненасытным до всего: секса, разговоров, споров, вопросов обо всём новом, и мне всё труднее становилось его удовлетворять. Но не скажешь же это прямо.

– Я поднял тебя из грязи, ввёл в круг внутренних дам – и это твоя благодарность? Ты даже не считаешь нужным поинтересоваться, что со мной происходит, когда я нездоров. До сих пор мне казалось, что ты меня любишь. Но теперь я усомнился!

Я изумлённо вскинула глаза. Люблю? Да с чего он это взял?

– Что молчишь?

– Не знаю, что сказать, – честно ответила я.

– Ах, не знаешь? – Он обошёл вокруг меня, как вокруг столба. – Ты очутилась здесь благодаря мне. А от тебя даже слова не допросишься? И то, что на тебе висит, – тоже я подарил! И рис Восточного дворца ты ешь только потому, что я оказал тебе милость!

– Я вас об этом не просила! – огрызнулась я и тут же пожалела. Но слово не воробей.

– Тогда, может, вернуть тебя туда, откуда я тебя взял? – Тайрен поднял бровь.

Отступать было некуда, и я присела в поклоне:

– Если будет угодно вашему высочеству.

– Прекрасно. Можешь убираться! Если матушка-государыня, конечно, тебя примет, а не отправит в Боковой дворец! Дорога тебе должна быть известна! – махнул он рукой в сторону двери.

Я решила счесть это приглашением на выход, ещё раз присела и вышла из комнаты.

– Ну и катись! – прокричал принц мне вслед. – Думаешь, ещё кому-то будешь нужна?! Ты себя в зеркале когда в последний раз видела?!

Обратный путь в павильон я, Усин и сопровождающий нас евнух проделали в молчании. Усин тревожно поглядывала на меня, но заговорить решилась, только когда мы оказались в моей комнате:

– Его высочество… разгневался?

– Да уж точно не обрадовался, – мрачно отозвалась я.

– И что теперь с сестрой будет?

– Не знаю.

– Может, сестре сходить попросить прощения…

– Ещё чего! – Я вытащила шпильку из волос и швырнула на столик.

За время пути недоумение, владевшее мной на протяжении этого, с позволения сказать, разговора, переросло в злость. Ах, я, значит, недостаточно льстива, да ещё и уродина? Прекрасно, навязываться его высочеству не входило в мои планы изначально. И если принц желает дать мне отставку, тем лучше. Кольхог, конечно, позлорадствует, но это я как-нибудь переживу, а в остальном – жизнь только спокойнее станет. В его угрозу снова разжаловать меня в комнатные девушки я толком не поверила – мало ли что он там ляпнул с ярости. Но даже если это всё серьёзно… В душе на мгновение шевельнулось что-то похожее на страх, всё-таки, как бы то ни было, возвращаться к прошлому мне не хотелось. И уж тем более не хотелось проверять, что такое оказаться в Боковом дворце, вызвавшем когда-то истерику у Усин. Но злость тут же вспыхнула с новой силой, и я отмела свои опасения. Ну и пожалуйста! Если у кого-то, как говаривала Кадж, нет сердца, и, добавлю от себя – нет ума, то пусть высылает куда хочет, хоть в Боковой дворец, хоть в монастырь! Бегать умолять всё равно не стану!