"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 515

Поколебавшись, я присела рядом. За нашей спиной из воды на сваях поднималась беседка, соединённая с берегом горбатым мостиком.

– Ваше высочество, я не знаю истории вашей страны. Неужели в ней не бывало ни одного случая, когда рождённый незнатным достигал высокого положения?

– Ну, вообще-то бывало. После падения Великой империи, когда всё смешалось. Тогда исчезло много благородных родов, а их место заняли… откровенно говоря – кто попало. Но это – исключительный случай.

– У нас такие случаи тоже бывали. И пусть они исключительные, но доказывают, что среди простолюдинов есть те, кто ни в чём не уступит благородным. Просто в обычной жизни им не выпадает случая проявить себя. Надеюсь, ваше высочество простит мне эту дерзость… – спохватившись, добавила я.

Однако его высочество отнюдь не выглядел рассерженным смелыми речами.

– Допустим, и что? И хорошо, что не выпадает, а то иначе как сохранить порядок в государстве, если каждый забудет своё место и будет стремиться к тому, что ему не дано.

– Но разве для государства не лучше, если самые умные и способные будут стремиться принести ему наибольшую пользу? И, можете мне поверить, ваше высочество, подавляющее большинство людей, получив возможность устремиться наверх, предпочтут остаться на своём месте. Ну, разве что попытаются улучшить… как это сказать… жить побогаче, но, полагаю, они и так пытаются. Уж очень хлопотное это дело – лезть наверх, на него согласятся только те, кто действительно готов претерпевать лишения ради пользы дела.

– И честолюбцы, готовые идти по головам ради личной выгоды.

– И эти тоже, – согласилась я. – Но честолюбцы, готовые идти по головам, есть и среди знати. И если человек сумел пробиться снизу вверх, о нём точно можно сказать, что он не только честолюбив, но и по крайней мере не глуп. А это уже кое-что.

– А речи у тебя и правда дерзкие, – задумчиво отметил принц. – Ум приносит государству пользу, а не вред, если человек знает, что такое долг.

– А вот это уже зависит и от учителей. И, думается мне, образование способствует пониманию долга. Учёный больше знает о долге перед государством, чем крестьянин, который не видит дальше своего поля.

– Крестьянину достаточно знать, что он должен честно трудиться и подчиняться вышестоящим.

– И точно так же он подчинится, скажем, завоевателю. Какая ему разница, чьи приказы исполнять, был бы урожай. Чтобы пожертвовать урожаем ради блага страны, надо быть более… – я сделала неопределённый жест, не находя аналога слову «продвинутый».

– А ему и не нужно ничем жертвовать. Справляться с завоевателями – дело армии.

– А разве солдаты набираются не из крестьян?

– Солдаты воюют, подчиняясь приказам командиров.

– И умирают, подчиняясь этим приказам, если нужно. А не бегут, предварительно прикончив командиров, чтобы не мешали. А значит, верят, что есть что-то большее, чем они сами. То, за что не жаль и жизнь отдать. Совсем как благородные.

Некоторое время принц молчал.

– Тебе повезло, что всё это слышу лишь я, – сказал он наконец. – Боюсь, многие сочли бы твои слова крамолой. Мой тебе совет: не нарывайся на неприятности, не повторяй это никому другому. Иначе… Забить палками – не худшее, что можно сделать с человеком.

– Благодарю ваше высочество за заботу.

– Вообще-то я хотел поговорить с тобой ещё о кое-чём, но сейчас уже поздно. Так что отложим продолжение нашей занимательной беседы до следующего раза. – Он поднялся, и я тоже вскочила. – Праздник через месяц, примерно… Как насчёт того, чтобы повторить прогулку по городу в праздничную ночь? Чтобы никуда не торопиться и никто не помешал?

«Влипла», – обречённо подумала я. Знала бы, что так обернётся, – ещё раз хорошенько подумала бы, прежде чем переться его спасать.

– Но я… Не знаю, смогу ли я. Возможно, я буду нужна государыне, вашей матушке…

– О, на этот счёт не беспокойся, – усмехнулся Тайрен. – Она тебя отпустит. – Он повернулся и зашагал в сторону дворца.

Я пошла следом, как привязанная. Семь бед – один ответ, и я всё-таки решилась:

– Ваше высочество…

– А?

– Разрешите задать вам один вопрос?

– Валяй, – обернулся он.

– Зачем вам было выслеживать тех… кон… контрабандистов, – я запнулась, не будучи уверенной, что правильно вспомнила звучание слова, – самому? Неужели городская стража настолько плохо выполняет свои обязанности?

Кажется, он поморщился, хотя в темноте было плохо видно.

– Да нет, не в страже тут дело… Кстати, контрабандистов должна ловить не она, а люди городской управы или Судебного министерства… Просто… Ну, считай это родом развлечения, что ли. Я частенько выбираюсь в город, и если я вижу что-то подозрительное, то не могу просто сидеть сложа руки, но позвать судебного министра и приказать ему заняться расследованием рискованно. Если отец-государь узнает, будет недоволен.

Я опять вспомнила, как императрица ругала сына за нетерпеливость. Похоже, император пытается держать строптивое детище в строгости, а детище не ценит заботу и мается от шила в одном месте. И вот теперь мне выпала честь развлекать его скучающее высочество. Нет, прав он был: и чего я полезла философствовать? Нужно было сделать морду кирпичом и заявить, что учить всех грамоте – решение властей моей страны, а почему да отчего – не моего ума дело. Нет, принялась что-то доказывать. Как тут говорят, зубы съела, а язык не сумела.

– Вот и дворец, – сказал Тайрен, и я вздрогнула.

Действительно, дворец Полдень возвышался над нами тёмной громадой, подсвеченной точками развешанных тут и там фонариков.

– Ничтожная служанка счастлива, что ваше высочество удостоили её своей беседой, – поклонилась я.

– Ладно, иди. И помни, в ночь Звёзд я жду тебя после церемонии… ну, скажем, в том же доме, куда выходит твой подземный ход.

– Поняла, – пробормотала я, провожая взглядом его удаляющуюся спину.

Чтоб вам провалиться, ваше высочество. Вас-то в худшем случае обругают, а вот что сделают со мной, если обнаружат, где я гуляю праздничными ночами? Но принцам не отказывают, и мне оставалось лишь смириться.

9

Принц Тайрен выполнил своё обещание устроить мне свободную праздничную ночь довольно своеобразно. Перед самой церемонией, которая должна была начаться после заката, когда в небе проглянут звёзды, императрица позвала меня и сообщила, что принимать участие в праздновании я не буду.

– Его высочество наследный принц не хочет видеть твоё уродливое лицо, – невозмутимо сообщила она.

Я поклонилась, выдавив «слушаюсь». Ну, Тайрен, ну, гад.

В результате, когда все ушли, я осталась в покоях в гордом одиночестве. Из всех девушек сочувствие мне выразила только Усин, шепнувшая, что это не последний праздник Звёзд и что в следующий раз у меня всё получится. Я покивала, подождала, пока всё стихнет, и отправилась в подсобные помещения. Пришлось опять стать временной воровкой; хорошо его высочеству, распорядился – и хоть трава не расти, а все организационные моменты побега решать одной мне.

Впрочем, я оказалась немного несправедлива к нему: об одном моменте он всё-таки подумал. Когда я дождалась принца на веранде заброшенного дома (надо отдать ему должное, ждать пришлось не очень долго, видимо, он ускользнул с праздника сразу, как только смог), принц протянул мне большую круглую шляпу. С её полей свисала полупрозрачная вуаль, образуя полный круг, только спереди был разрез, позволявший в случае чего развести ткань в стороны, закинув на поля.

– Держи. Такие носят дамы, когда выходят в город без кареты.