"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 492
На стол подали бульон в чашках, миски с солёным творогом, манты, лапшу с мясом и какими-то овощами, а также, к моему облегчению, чай. Нелюбимый мной зелёный, к тому же с травянистым привкусом, но это было лучше, чем обрыдшее молоко. А вместо столовых приборов оказались палочки. До сих пор в пути мы питались в основном лепёшками да пирожками с разной начинкой, а на вечернем привале готовили жидкую похлёбку, которую ели ложками, так что отсутствие вилок стало для меня сюрпризом. К счастью, манты можно было просто наколоть на палочки и так донести до рта. Но что будет, если дальше подадут, скажем, рис? Судя по всему, эти могут.
Мои попутчики хлюпали, чавкали и вообще явно были не сильны в застольном этикете. Я мысленно морщилась и постаралась разделаться с едой поскорее. Потом вышла во двор, снова полюбовалась на верблюда. Стемнело, но электрических огней видно не было.
Утром мы опять выехали рано, но на этот раз меня разбудила суета, с которой фургоны выводили со двора, и потому я имела возможность наблюдать, как один из караванщиков, поспорив о чём-то с хозяином двора, расплатился с ним металлическими монетами.
Постепенно местность становилась всё более неровной, и вот мы уже двигались по грунтовой дороге, вившейся между холмов. Холмы потихоньку начинала покрывать зелень – всё ещё клочковатая, невысокая, сквозь неё просвечивала жёлтая почва, но вид всё же стал повеселее. Я наивно понадеялась, что жара пойдёт на убыль, но не тут-то было. Пот пропитывал мои немногочисленные одёжки, яркое солнце с безоблачного неба просвечивало сквозь полог душного фургона, я обмахивала лицо рукой за неимением веера и мечтала о прохладном душе или хотя бы о скорейшем наступлении заката. Его, в отличие от душа, всё же были шансы дождаться.
Холмы потихоньку переходили в горы, и дорога пошла вверх. Спустя три дня мы заночевали в ещё одном городке, выглядевшем так же средневеково, как и первый. Это уже начинало настораживать. На вершине над городком я разглядела какое-то строение с выгнутой на китайский лад крышей, но, когда я спросила у одного из наших всадников «что это?», тот лишь пожал плечами. Скоро мы проехали отходившие от дороги ступеньки вверх, видимо как раз ведущие к этому строению. А горы всё тянулись, как до этого пустыня. Стали появляться деревья, пока одинокие и невысокие, а в долинах мы проезжали через небольшие поля, пересечённые каналами, где журчала или стояла вода, дразня влажным запахом. На полях работали люди в широкополых плетёных шляпах, иногда они разгибались и долго смотрели нам вслед. Однажды мы заночевали в чём-то вроде храма – несколько строений с такими же вогнутыми черепичными крышами, как у того, что на горе, окружала невысокая стена с воротами без створок. Ворота тоже были крыты черепицей и украшены резьбой с иероглифами, весьма смахивавшими на китайские-японские и где-там-их-ещё-используют. Во дворе стояли три статуи, две изображали женщин с узкими глазами и пышными причёсками – одна играла на флейте, другая, со змеиным хвостом вместо ног, кажется, танцевала, третья – толстый мужчина, с чем-то вроде зелёной черепицы в руках, сидел, скрестив ноги, и улыбался, как Будда. Постамент под ним был заляпан воском или стеарином, а деревца во дворе пестрели разноцветными лоскутками, завязанными на ветвях.
Заночевали мы в этот раз под крышей на матрасах, разложенных на полу в большой комнате, почти зале. А на ужин нам таки подали рис, и я окончательно убедилась, что придётся осваивать искусство есть палочками. Девчонки показали мне, как их держать, но то, что легко выходило у них, с трудом получалось у меня. Были бы здесь нормальные ложки, можно было бы обойтись ими, но те ложки, которые нам дали к супу, больше походили на керамические черпачки. Зачерпнуть ими жидкость было нетрудно, а вот с сыпучими продуктами появлялась проблема.
В конце концов я по-простому поднесла чашку с рисом, мелко нарезанным мясом и какими-то овощами ко рту и пересыпала содержимое небольшими порциями себе в рот, помогая палочками. И заела жаренной в масле булочкой.
Вот так мы ехали, ехали и ехали. Мимо становившихся всё зеленее склонов. Мимо полей и пастбищ. Мимо наконец появившихся рощ, лесов и деревень. И в конце концов доехали до крупного города.
Дело было уже к вечеру, так что я рискнула выбраться из фургона и пойти рядом, чтобы размять ноги. И не сразу поняла, что полоска, появившаяся на горизонте, – это каменная стена. Когда она приблизилась, стали видны башни, сложенные из серого камня, бойницы, зубцы… В самой большой из башен были прорезаны ворота, и дорога ныряла в них. У ворот виднелось что-то вроде рынка, а в обе стороны вдоль стены теснились какие-то халупы, крытые чем-то серым. Камышом? Соломой?
Со мной поравнялся один из наших всадников и властно махнул рукой, указывая на фургон. Я не стала спорить и послушно влезла обратно, но тут же пробралась вперёд и, отодвинув полог, через плечо возницы продолжила наблюдать за надвигающимся городом. Позади меня послышались возня, аханье и восхищённый шёпот: девчонки сгрудились за моей спиной, блестя любопытными глазами и обмениваясь впечатлениями. А полюбоваться было чем. Воротная башня, по здешнему обычаю крытая черепицей, впечатляла своими размерами. Так же как и деревянные, окованные металлом и выкрашенные чёрной краской створки ворот. В воротах стояла стража – по несколько воинов с каждой стороны, в блестящих чешуйчатых доспехах, из-под которых высовывались долгополые красные одежды, в островерхих шлемах, с копьями и узорчатыми щитами. Причём узор на щитах был одинаков, да и вообще чувствовалось, что и одеты они по одному образцу, и подобраны явно по росту – не видно было ни слишком маленьких, ни слишком высоких. Люди входили и выходили в ворота, не сказать, чтобы была толпа, но ручеёк прохожих тёк постоянно. Также проехали несколько тележек и одна закрытая повозка на двух больших колёсах. Стража стояла как статуи, никак не реагируя на входящих-выходящих.
– Кангы! – обернулся к нам возница и указал рукой вперёд, обнажив в усмешке жёлтые зубы. – Много людей! Будет больше!
Похоже, «кангы» – это всё-таки «город». Башня уже нависала над нами. Поверху и по обеим сторонам от створок тянулись длинные каменные плиты, сверху – горизонтальная, по бокам – вертикальные с вырезанными на них иероглифами. Над верхней плитой было что-то вроде балкона, и там, судя по металлическому блеску, тоже стояла стража. На балконе на равном расстоянии друг от друга были укреп лены небольшие треугольные флаги бело-синего цвета – иногда, когда налетал ветерок, они трепетали.
Тем временем наш фургон затормозил вслед за тем, который катил перед нами. Оказалось, стража наш караван всё же заметила. Двое стражников тронулись с места и, скрестив копья, преградили нам путь. Я почувствовала себя попавшей в исторический или фэнтезийный фильм.
От нашего каравана выехал вперёд один из всадников, бывший старшим. Он приосанился и положил руку на эфес сабли – жест был не угрожающим, скорее старший пытался придать себе значимости. Несколько отрывистых вопросов, несколько столь же отрывистых ответов, и я осознала, что не понимаю ни слова. Хотя вопросы типа «куда» и «зачем» уже вполне выучила. Похоже, местные общаются на каком-то ином языке, чем караванщики. Старший извлёк из-за пазухи жёлтый свиток и протянул стражу. Тот развернул, изучил и кивнул. Воины отступили на свои места, и мы двинулись по прохладному туннелю внутрь города. Грохот колёс стал оглушительным, когда в туннеле отдавался эхом, потом зазвучал тише, но не смолк. Улицы в городе были вымощены каменными плитами – по крайней мере, те, по которым мы ехали.
Чем-то и этот большой город напоминал те городки, через которые мы уже проезжали, – вдоль улиц тянулись сплошные заборы, когда с калитками, когда с воротами. Только теперь из-за заборов выглядывали не плоские крыши, а выгнутые, черепичные. Да ещё кроны деревьев. Лишь пару раз я увидела фасады, выходящие прямо на улицы, и это явно были то ли питейные, то ли увеселительные заведения. С их карнизов свисали гроздья фонариков, стены и ставни распахнутых окон были расписаны узорами и иероглифами, изнутри доносился гул голосов многих людей. Ещё мы проехали мимо рынка на площади. Продавали там, в основном, насколько я могла разглядеть, продукты, но в углу площади был загон, в котором мычали коровы и блеяли овцы.