"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 162

– Рита! – ко мне кинулась растрепанная Софа, пытаясь обнять, но руки проходили сквозь меня с едва заметным сопротивлением. – Не думали мы, что до этого дойдет. Бедные вы мои, хорошие…

– А я предупреждала, – из дома вышла Ирма, поигрывая пистолетом. – Отойди от нее.

Софа послушно отступила в сторону. Я только успела тихонько спросить: «У вас все нормально?» Тетушка Софа кивнула, и мерзкая ослица затолкала ее обратно в дом и хлопнула дверью. Мне немедленно захотелось не только закаменить ее, но и потом расколоть на части, а их уже растолочь в пыль, а пыль смыть в канализацию.

– Ты только с простыми людьми такая дерзкая, да? – рыкнула я.

– Вы же не захотели по-хорошему. Почему я должна быть хорошей?

– Мы вернулись и очень хотим по-хорошему, или плохому, без разницы как, забирай нас быстрее! – не выдержала Мия.

– Маленькие напуганные детки, – Ирма прошлась мимо нас, втягивая носом воздух, – люблю запах страха.

Морис посмотрел на меня и крутанул пальцем у виска, мол, медсестре основательно снесло перекрытия, а возможно, уже и фундамент потрескался. Не замечая многозначительных переглядываний, Ирма вытащила из кармана браслеты-блокираторы, но не смогла застегнуть их на бесплотных запястьях и недовольно фыркнула.

– Ладно, и так сойдет.

Она раздавила маячок, и перед нами замерцало марево портала. Втолкнув нашу команду внутрь, Ирма вошла последней. Небо и земля перевернулись, желудок подлетел к горлу, а потом резко опустился обратно.

Когда я смогла успокоить организм и открыть глаза, перед нами была привычная картина: серо-золотые сумерки, сочащиеся в широкое панорамное окно ректорской башни. Пахло крепким кофе и дымом, правда, не сигар, а жженого дерева. Кажется, владелец кабинета немного психанул в ожидании.

– Мы дома… – радостно протянул гуль, а меня передернуло. Насколько же мы деформировались, если загробный мир нам уже дороже реального?

– Приказ выполнен, – ослица поклонилась Миллхаусу и отошла в сторону. Он занял ее место и наклонился к самому моему лицу, обдавая дымным маревом, и прошипел:

– Здравствуй, Кудряш-ш-шова.

Я хотела ответить что-нибудь эдакое, но меня опередили.

– Вы куда куратора дели? – фальцетом выкрикнула Мия, стискивая кулачки.

– В тюрьме он, – совершенно спокойно ответил Миллхаус, – за нарушение приказа и разрушение командного пункта ЗОБ.

Морис неопределенно хмыкнул, Рэнди стыдливо отвел глаза, и я вспомнила краткий рассказ Амилоты. Только сдается мне, самые смачные подробности он скрыл.

– Что? – до меня потихоньку дошел смысл фразы. – Чего он разрушил?

– Башню зобовскую, чего непонятного? Да они преувеличивают, там всего одна граната была… – отмахнулся Морис и пискнул, когда Мия наступила ему на ногу. Но поздно.

– Граната?! Да нам точно капец, они теперь такую сумму компенсации заломят, что придется драконью чешую на талисманы продавать.

– Не дам, – сразу просекший, к чему идет дело, дракон отодвинулся от меня.

Я посмотрела на него таким взглядом, что стало понятно – облысеет он в любом случае, разница будет в подходе и обезболивании.

– Все равно линяет, столько добра пропадает.

Ирма сдавленно хихикнула, видимо, представив, как могучий дракон будет выглядеть без своей брони. Миллхаус выдохнул колечко дыма, и оно, рассеиваясь, превратилось в череп. Ректор все еще оставался в человеческой форме, с виду безобидной, но хиханьки кончились, и пошла суровая жизненная ситуация, субординация, этика и деонтология, короче, нельзя ржать над начальством.

На меня сцена не произвела должного эффекта, думали, приволокут к великому и могучему, а я буду на коленях валяться и прощения просить? Ну уж нет. Тем более особого злодейства не проявляет, косит, правда, иногда глазом недобро, но внешне сама учтивость.

Его оставлю на потом.

А вот за наше спонтанное изучение лесной фауны, устроенное экс-медсестрой, желание придушить оную превысило все пределы. А тут как раз я перестала растворяться, но змеи еще не вернулись на голову. Надо проверить, могу ли я создать милую парковую скульптуру из одной вреднючей медсестры?

Оказалось, могу.

Ректор с изумлением смотрел на медленно каменеющую Ирму.

– Не советую двигаться, – ласково предупредила я. – Больше движений, быстрее застынешь.

Подойдя к ней, я ткнула Ирму пальцем в грудь. Медсестра не дернулась, видимо, успела хорошо схватиться нижней частью тела.

– Закаменей, – приказала я с особой жестокостью и полюбовалась делом рук своих. Потом повернулась к Миллхаусу и процедила: – Ты следующий…

Глава 8

К чести ректора, он даже не дрогнул. И, что особенно приятно, не испепелил меня на месте. Кажется, теория о том, что он не причинит мне реального вреда, пока не добьется своего, работала.

Вся помятая компашка валялась в пыли и приходила в себя после почти насильного развоплощения. Моя же сила исходила исключительно из бешенства. Может, я тоже хотела участвовать в штурме башни, а не раскладывать карты наивным клиентам? Я – горгона! И если кто-то думает, что можно пренебрегать моим мнением, ну что ж, вечный покой тому идиоту.

– Кудряшова, остынь и сядь в кресло, остальные – в медпункт, только статую с собой прихватите, доктор Зусман на месте разберется, – скомандовал Миллхаус, с подозрением поглядывая на меня. Может, его смущали глаза на платье.

Друзья с хмурыми лицами потащили Ирму на выход, не очень аккуратно, потому что в приемной что-то грохнуло, потом застучало по каменным ступенькам винтовой лестницы. Так что если ослица не досчитается кончика хвоста, то это проблема перевозчика. Я же скрестила руки на груди и оглядывала пострадавшую от вспышек ректорского гнева обстановку – мусор вынесли, мебель частично заменили, но стена зияла красивой пробоиной. Даже приятно осознавать, что моя пропажа так потрепала начальству нервы. Вот только…

По всей вероятности, меня сейчас будут есть, не физически, но ментально точно.

Я приготовилась давать отпор, хотя силы ко мне еще не до конца вернулись, но Миллхаус пока не спешил проявлять агрессию, а как-то совсем по-человечески потер лоб, откинув назад неровную длинную челку, и вздохнул.

– Кудряшова, что же мне с тобой делать? – сказал он устало и уселся за новый стол.

– Именно со мной?

– Что делать со всеми вами, еще более или менее понятно – в карцер на пару лет, глядишь, мозг нарастет. А вот ты… Ты просто нечто.

– Сочту за комплимент.

– Поверь, это было неприкрытое оскорбление.

Я пожала плечами, чувствуя, что страх перед ректорским гневом как-то незаметно перестал быть таким уж сильным, как в первые недели. Он и так уже застращал до такой степени, что осталось только любопытство, мол, что ты еще сделаешь, чего мы еще не видели? И Миллхаус заметил это, потому как еще яростнее потер лоб, взъерошил волосы и, выбравшись из-за стола, сел на него и нервно замотал ногами. От частого покачивания ярко-красных кед зарябило в глазах, и я встрепенулась.

Загипнотизировать меня решил, ирод?

– Если уж мы начали с оскорблений, теперь моя очередь. Вы что творите, господин Дрей? Что за пари такое, что для выигрыша надо идти на убийство людей, а именно: нас со Светкой? Вам больше развлекаться нечем? Пазлы собирайте! Говорят, нервы успокаивает.

Миллхаус поморщился:

– Думаешь, так просто объяснить это смертным вроде вас? Считай это ошибкой молодости.

– Наверняка крайне бурной, – проворчала я. – Настолько, что до сих пор не повзрослеете.

Тут был непрозрачный намек на подростковый вид ректора, и глаза Миллхауса гневно вспыхнули, а из носа вылетели колечки едкого дыма.

– Эта форма просто… просто самая удобная.

Я сделала вид, что поверила, и продолжила напирать:

– Так что там с пари? На что спорили? И каковы точные условия? Мне надо знать, потому что, как я понимаю, сейчас все зависит от меня. Правда ведь?

Миллхаус шумно втянул дым обратно и закашлялся.