"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 117
– Рита! – позвали меня издалека. – Смотрите, это Рита Кудряшова, мы теперь подруги.
– Та самая Кудряшова? – охнул кто-то не в меру впечатлительный. – Да ты брешешь.
– Это мой бывший брехал, а я правду говорю.
В конце коридора стояла группа девиц во главе с Алиной. Моя недавняя врагиня заметно расцвела после расставания со своим оборотнем, накрасилась и сменила прическу. Я кивнула ей, и Алинины спутницы как по команде затихли, а потом принялись возбужденно перешептываться. Вряд ли записку подкинули они, сомневаюсь, что кому-то из этих овец (возможно я не права, но одна каракулевая особа среди них точно затесалась) удалось без ошибок написать слово «дуалистичность». Мне инстинктивно не понравилось, с каким восторгом они косятся на меня, и я бочком попыталась ускользнуть из их поля видимости. Удача сегодня была на моей стороне, пока Алина доказывала подругам, что мы с ней едва ли не на брудершафт пили, я прошмыгнула на свободу через дверь для персонала. На улице было ясно и тепло, шелестела листва, каркали вороны, но мне уже все стало казаться подозрительным.
– Морис, – пробубнила я в браслет, почти прижимаясь к нему губами, – тут происходит какая-то очередная странная фигня.
Сообщение улетело к адресату, а я дошла до начала аллеи и села под самым раскидистым деревом, кажется, именно тут Рэнди изливал душу своему невидимому приятелю Аркадию.
Сняла сумку с плеча и с размаху шлепнула ее на лавку рядом с собой.
– Ай! – ответила лавка возмущенно.
– Простите?
Помяни единорога, он и появится?
– Прощаю, но впредь будь осторожнее, пожалуйста. Мне понятно, почему твои глаза не способны меня узреть, девушки в наши дни позволяют себе слишком многое.
– Я извинилась вообще-то, зачем нагнетать?
– Я всего лишь констатирую печальный факт.
Послышался шорох ткани, лавка скрипнула – похоже, мой собеседник поменял позу. Я честно попыталась представить, что пустота передо мной закидывает ногу на ногу. Не получилось.
– Так ты правда единорог, – не удержалась я от глупого вопроса, – и тебя видят только девственники?
– Что в этом такого удивительного?
– Ну… всё. Это же неудобно, наверное. В тебя не врезаются в коридорах?
– Спасибо за беспокойство, но я привык. И к тому же не стоит рассуждать о моей природе как о каком-то отвратительном заболевании. Я же не комментирую твою прическу.
Я дернула себя за змейку.
– А что не так с моей прической? У всех горгон такая.
– И много ты видела горгон?
– Столько же, сколько и единорогов.
– Технически ты меня не видишь.
Мы замолчали. Я постукивала коготками по бедру, гадая, Аркадий уже ушел или еще нет.
– Не надо так коситься. Если хочешь спросить, здесь ли я, просто спроси, – проворчала пустота.
– А почему единорог учится на Темном факультете? – задала я спонтанно возникший вопрос. – Разве единороги – это не такие, эээ… Белые коняшки.
– О, что за стереотипное мышление! Может, я, по-твоему, еще и радугой какаю? Чтоб ты знала, в древности единороги считались быстрыми, свирепыми и опасными существами. Мы даже людей ели!
– Ничего себе, – из вежливости закивала я.
– Я бы посмотрел на тебя, когда все вокруг пытаются отрубить твой рог и пустить на лекарства.
– Жуть какая.
Аркадий испустил такой тяжкий вздох, будто вот только спасся бегством от очередного охотника за его рогом. Фу, даже звучит как-то неприлично.
Браслет вздрогнул, подавая сигнал о входящем сообщении. Морис интересовался, где меня искать. Пока я отвечала, Аркадий, судя по звуку, поднялся с лавки.
– Приятно было побеседовать, – сказал он. – По большей части. В будущем советую мыслить шире, пригодится.
Копыта зацокали по дорожке, а с другой стороны аллеи ко мне уже спешил Морис.
– Ты сама с собой разговариваешь? – бросил он с ходу. – И давно это началось? Спрашиваю как лучший друг.
– Здесь был Аркадий.
– При мне не обязательно прикрываться невидимыми друзьями.
– Морис, блин! – рыкнула я и в шутку замахнулась. – Я не виновата, что ты его не видишь.
– О, это точно. В этом виноваты другие дамы, – хихикнул он и упал рядом на освободившееся место. – Так что у тебя еще стряслось?
Мне стало как-то стыдно. Получалось, будто я зову его только тогда, когда нужна помощь. Попыталась придать лицу беззаботное выражение и пожала плечами.
– Ну почему сразу стряслось, просто… соскучилась.
– За час?
– Ну да.
Морис расправил складки кружевного воротника и вздохнул.
– Давай уже выкладывай.
– На меня все смотрят как на рок-звезду. Это, знаешь ли, пугает. Если кто-то подойдет просить автограф, могу случайно его укусить. На нервах.
– Рита, ну ты и зануда, оказывается! На твоем месте я бы пользовался внезапной популярностью направо и налево. Можно, например, попробовать получить ужин без очереди.
– Но почему? Меня не было всего несколько дней, что здесь изменилось?
– Не здесь, дорогая моя, а там, – многозначительно ответил Морис, но быстро сжалился и объяснил: – Запись твоего эпичного восстания против Светлого факультета бьет рекорды просмотров. Мия снимала с удачного ракурса, подвесив себя в кокон на уровне третьего этажа. У нее талант, сразу видно. Ректор на этом уже приличную сумму набрал, отправив запись в приватный режим.
Я прямо почувствовала, как к лицу прилила кровь и щекам стало жарко. Всегда ужасно получалась на видео, а тут весь факультет смотрит, как я позорюсь верхом на скелетообразной собаке! Не хочу этого видеть…
– Дай посмотреть.
Морис с гордостью, как будто лично продюсировал голливудский блокбастер, запустил видео на своем браслете, и передо мной возникло трехмерное изображение. Морис щелкнул пальцами, и фигурки, замершие на площади перед главным корпусом Светлого факультета, пришли в движение. К чести Мии, руки у нее не дрожали, к тому же звук был что надо – визги, вопли, свист и рев, так что я сполна насладилась происходящим.
– Это не я. Я была пьяна. Меня подменили пришельцы, – выпалила я на одном дыхании. Морис хмыкнул:
– Да ладно тебе, не скромничай. Ты так заразительно отстаивала честь Темного факультета, что уже появились подражатели. Только куда им до тебя.
– Миллхаус меня живьем сожрет, если что-то такое случится у нас.
– Не случится, не переживай. Тут не с кем бороться, все свои. Поиграются и перестанут.
Я устало сползла вниз по деревянной спинке и застонала. Будь они неладны, эти светлые. Зачем вообще было заманивать нас к себе? Не похоже, что госпожа Бламс изначально планировала посадить меня под замок, да и зачем ей это?
– Они что-то замышляют, – пробормотала я.
– Кто?
– Ректоры, оба. Не знаю что, но это определенно касается меня напрямую. Сам посуди: моего личного дела нет среди прочих, Амилота уходит от ответа, почему оказался причастен к моей смерти, я одна отлично помню всю свою прежнюю жизнь, ректор светлых пыталась удержать меня силой, посадив под арест, а еще когда я начинаю задавать вопросы, все становятся такими загадочными, что аж страшно. И Светка. Ни за что не поверю, что она умерла и попала в Академию Небытия одновременно со мной совершенно случайно. Звезды сошлись, ага.
– Когда ты так говоришь, это и правда начинает казаться подозрительным. Но ты не думаешь, что в масштабах вселенной все мы, и даже ты, не такие уж значительные персоны?
– В масштабах вселенной я и не пыталась мыслить, но в каком-то детективном сериале по НТВ говорили, что в первую очередь надо искать, кому выгодно. Пора мне взяться за это дело всерьез.
Морис хлопнул в ладоши и провозгласил:
– Дело о заговоре ректоров объявляю открытым!
Глава 23
Но расследование пришлось срочно прервать, даже не начав, когда надо мной возникла маленькая грозовая тучка и голосом секретарши Людочки велела идти на ковер к ректору.
Я встала, но в последнюю секунду вдруг честно призналась: