Охотник на маньяков. Том 1 (СИ), стр. 64

Он замер, уставив в меня удивлённый взгляд.

— С нашим «душевным» замом главреда вы свой конфликт лучше сейчас не продолжайте, — сказал я, понизив голос. — И на его провокации не поддавайтесь. Не рубите с плеча, что бы ни происходило. Потому что — он ведь только этого и ждёт.

— И что же мне теперь, всё проглотить?.. — начал Самохин, но потом махнул рукой, решив не продолжать.

— Он специально провоцирует вас на резкие движения. Это надо просто переждать. Когда вернётся Яков Яковлевич, Бойко сразу изменит тон и умерит свой гонор.

— Не пишите заявление! — не выдержал-таки Паша, вклинившись со своей юношеской пылкостью. — Мы с Ваней на вашей стороне!

Я продолжил, не давая Самохину ответить:

— Косогоров выйдет уже скоро, и всё наладится. А до этого нужно перетерпеть. Не дарите Бойко возможность навредить вам — и изданию.

Самохин посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах что-то шевельнулось — я очень надеялся, что это было понимание. Он молчал несколько секунд, потом коротко шагнул к выходу, обходя меня и Пашу.

— Спасибо за советы, — бросил он, не оборачиваясь и не сказать чтобы очень тепло.

Он медленно пошёл по лестнице — не вверх, в редакцию, а вниз, на выход. Мы с Пашей переглянулись. Прислушается ли мэтр к нашим словам, было неизвестно.

Сегодняшний день обошёлся без выездов. Все разошлись по кабинетам и знались рутинными делами. Я последовал общему примеру — журналы учёта того и сего сами себя не заполнят.

Я закончил сводить цифры по серебросодержащим отходам — нудное занятие, призванное доказать, что ни один грамм драгоценного металла из фиксажа не ушёл «налево». Дальше я засел с банкой клея, аккуратно вставляя газетные вырезки со своими снимками в массивный альбом. Эта рутина была обязательной частью жизни фотокорреспондента, отчётностью о потраченной плёнке, фотобумаге и рабочем времени.

Внезапно в кабинет влетел Паша. Он бросил быстрый взгляд на Пахомова, возившегося за своим столом с увеличителем, и выразительно кивнул мне на дверь:

— Выйдем на минуту. Дело есть…

В коридоре Паша, понизив голос и нервно дёргая себя за пуговицу на рубашке, выдал новость:

— Там это… Самохин напился… В зюзю…

Вот как. Не вынесла, значит, душа поэта. Это было неприятно — не вовремя он сорвался, мог и потерпеть, для своего же блага.

— Что, его видели где-то в городе? — спросил я.

— Да если бы в городе… — скривился в ответ Паша. — Он прямо здесь, в кабинете.

— В кабинете?

Я выругался про себя — а может, и не про себя. В разгар антиалкогольной кампании попасться на работе пьяным — это был крупный «залёт», гарантированные серьёзные неприятности. Может, даже увольнение по статье и волчий билет. Так что для Самохина сейчас, когда Бойко и так затеял на него охоту, всё могло обернуться совсем паршиво.

— Кто ещё знает? — спросил я, уже прикидывая, что нужно делать.

— Вроде никто, он у себя в кабинете сидит, — сказал Паша.

Мы рванули к кабинету Самохина. Его соседа Мануйлова, слава богу, на месте не оказалось — ушёл в машбюро или ещё куда-нибудь, обычно он сидел за своим столом безвылазно. Но стоило мне взглянуть на самого Николая Петровича, как стало ясно: дело дрянь. Самохин пребывал в плачевном состоянии: галстук на боку, причёска похожа на птичье гнездо, в глазах мутная пелена. Увидев нас, он хотел что-то сказать, но лишь промычал нечто нечленораздельное.

Схватив графин с водой, мы попытались привести мэтра в чувство. Но через две минуты стало понятно, что вышло ещё хуже: теперь Самохин был не только пьяный, а вдобавок и мокрый. Кажется, от тряски и хлопанья по щекам мужика ещё больше развезло.

Его нужно было срочно куда-нибудь уводить, эвакуировать. Пускай обнаружится прогул, это будет всё лучше, чем быть зафиксированным на рабочем месте в таком вот виде. Блин, да когда он только успел?..

Нужно выводить его под руки на улицу и грузить в машину. Я сказал Паше бежать вниз, договариваться с Михалычем: пусть подгоняет «уазик» прямо к запасному выходу.

— И вот это возьми, — я поднял валявшуюся на полу бутылку из-под коньяка, протянул Паше, — выкинешь там где-нибудь незаметно.

Тот кивнул, со знанием дела сунул бутылку под ремень и прикрыл пиджаком.

Но не успел Паша дойти до двери кабинета, как та распахнулась без его участия. Внутри у меня успело похолодеть, но Самохину повезло: это было не начальство. На пороге стояла Ирка из отдела писем, подруга и одноклассница Нещадова, надёжный человек. С ней была Вика, секретарша Косогорова, девушки на ходу о чём-то переговаривались.

И вот здесь возникал вопрос. Ведь в отсутствие Косогорова Вика автоматически становилась секретаршей Бойко.

— О, ребят, и вы здесь, — сказала Вика, входя. — Там Артур просит Николая Петровича…

Тут Вика увидела Самохина.

— Ой, господи… Зайти к нему на минутку… — закончила она, потом прикрыла рот ладонью и опёрлась о письменный стол.

Всё-таки Самохину не повезло.

Нет, проблема была не в Вике — по тому, как она восприняла увиденное, я понял, что дело наше ещё не потеряно. Она не собиралась сдавать Самохина и даже, кажется, переживала за него. Но тому нужно было идти к Бойко. И вот это была финита ля комедия.

Ирка мгновенно всё поняла и быстро прикрыла за собой дверь, отсекая нас от коридора. Но этого, наверное, можно было и не делать. Бойко наверняка вызывал к себе Самохина не просто так, именно в эту самую минуту. Он знал, что делает — кто-то уже успел ему стукнуть, донести.

— Иди, иди, — Ирка подтолкнула Вику к двери, она не сомневалась, на чьей стороне находится её подруга в этой борьбе. — Скажи ему, что Самохина в кабинете нет.

— Точно! А мы пока его уведём, — обрадовался Паша.

Но я сомневался, что всё получится так просто. Вряд ли Бойко не предусмотрел вариант с бегством его противника.

— Подождите, я кое-что проверю, — сказал я и быстро вышел в коридор.

Я направился к лестнице, стараясь шагать так, как будто ничего не происходит. Выглянул. Так и есть: между этажами переминался с ноги на ногу молодой Ляпунов из отдела политики и экономики. Протеже Бойко, он ошивался здесь явно неспроста — караулил. Если мы сейчас потащим Самохина вниз, этот тип тут же поднимет хай, вызовёт своего «патрона» — и для Николая Петровича всё закончится ещё хуже.

Нужно было действовать по-другому. Активировать пожарную тревогу? Слишком шумно, приедут расчёты, начнут всё проверять — мало не покажется всем, не только Самохину. Нет, здесь нужны были не пожарные и не милиция. В голове мелькнула одна дельная мысль, но её тут же вытеснила другая, ещё лучше.

Я вернулся в кабинет.

— Вика, — я посмотрел на секретаршу. — Иди, пожалуйста, за свой стол. Сейчас тебе позвонят.

— Кто? — растерялась она. — Зачем?

— Давай, просто доверься мне.

Она переглянулась с Иркой, кивнула и выскользнула за дверь. Я повернулся к остальным.

— Ира, Паша, постарайтесь привести нашего коллегу в божеский вид. Хотя бы транспортабельный, чтобы он мог хоть немного переставлять ноги.

Дальше я подошёл к телефону и снял трубку. Дождался гудка, набрал внутренний номер приёмной.

— Алло, Виктория? — я прижал к микрофону носовой платок, чтобы изменить тембр. — Это из обкома комсомола беспокоят. Понимаете, да? — я усмехнулся. — Переключите на Артура Валентиновича, пожалуйста.

Вика на том конце провода на секунду запнулась, но, кажется, поняла мою задумку и правила игры. В трубке что-то щелкнуло.

— Артур Валентинович, здравствуйте, — заговорил я уверенным, сухим тоном, каким, как мне представлялось, вещают мелкие партийные функционеры, память Нещадова выдала фамилию одного из таких. — Это Смирнов из обкома комсомола. Вы не могли бы сейчас подъехать к нам для решения одного вопроса? Да, срочно, возникла такая необходимость.

Бойко заволновался, спросил, зачем ехать, что за вопрос. Голос в трубке звучал встревожено и глухо.