Охотник на маньяков. Том 1 (СИ), стр. 61

Вернувшись домой после поездки в Массандру, я долго не мог отделаться от мыслей о деньгах. Моя «охота» требовала ресурсов, а журналистская зарплата, хоть и была по советским меркам более-менее пристойной, не позволяла чувствовать себя уверенно. К тому же, нельзя забывать и о семье — я не сомневался, что рано или поздно она воссоединится. И тогда её нужно будет обеспечивать.

Был, конечно, вариант активней закидывать удочки в центральные журналы — там, кажется, платили солидно. Но всё это было делом долгим и нерегулярным. А деньги было нужны здесь и сейчас.

Я сел на кухне, подперев голову руками. Для добычи средств нужно было использовать знания из будущего, но делать это осторожно. Первая мысль — ставки на спорт. Я неплохо помнил футбол той эпохи, мог «угадать» некоторые результаты чемпионата СССР и еврокубков. А уж ближайший чемпионат мира в Мексике в следующем, 1986 году, помнил вообще ярко и в подробностях. Можно было бы неплохо разорить подпольных букмекеров… Но до следующего лета ещё нужно дожить. К тому же я понимал: этот путь приведёт в тупик. Примелькаешься со своими «пророчествами» — и тобой заинтересуются. Да и нечестно это, обман всегда оставляет гнилой привкус, даже если обманывать будешь каких-то полукриминальных элементов.

Стал размышлять дальше. Уже скоро здесь станут появляться кооперативы. На производстве бытовых мелочей можно будет зарабатывать существенно — особенно если вспомнить что-нибудь из будущего. Но для этого дела нужно стать коммерсантом, жить этим, тратить время. А у меня другая миссия. Да и не торговец я по своей сути, не деляга. С другой стороны, знания из будущего: вот они, в голове — и не глупо ли их не использовать?

Я встал и начал мерить шагами квартиру, заглядывая в шкафы и по углам. Нужно было что-то простое, что можно внедрить прямо сейчас. Вот ведро для мусора. Утром и вечером люди со всех домов тянутся к контейнерам с этими вёдрами, а потом несут их обратно… Пакеты для мусора здесь быстро стали бы популярной штукой. Но полиэтилен сейчас — вещь не такая дешёвая, как через хотя бы двадцать лет. Обычный прозрачный пакет стоит 10 копеек, как фруктовое мороженое, и его после использования моют и сушат на верёвке. Делать одноразовые мешки пока слишком дорого, хотя через пару лет кооператоры на этих самых пакетах озолотятся. Но это позже, а пока ещё действует статья о нетрудовых доходах. Тут только дай повод, и мой лучший друг Степанов мгновенно вырастет за спиной, позвякивая наручниками.

За открытым окном слышались звуки гитары. В соседнем доме, таком же старом и коммунальном, как мой, кто-то затянул песню. Голоса сливались в нестройный хор, и слов было не разобрать.

Скоро войдут в моду джинсы-варёнки, думал я дальше, на этом можно будет заработать, если совсем прижмёт. Хлорка, бак с водой — и готово. Также можно освоить печать на футболках. Нашлёпать на белые майки логотипы Metallica… Или, ещё лучше, AC/DC или просто ROCK — букв меньше, трафарет проще. И в продажу через фарцовщиков. Значки с миниатюрными фото тоже пойдут на ура: Брюс Ли, всякие рокеры, Саманта Фокс… Да и просто распечатки таких фото уходили в это весёлое время по рублю за штуку. Но это время ещё впереди. А пока нужно освоиться в этой жизни до конца.

Я снова зашёл на кухню и всё там внимательно осмотрел. Магнитный держатель для ножей — вот это будет вещь. Сделать просто, выглядит по тем временам круто, и в быту удобно. Или ситечко-фильтр для раковины. Штатные решётки здесь с такими дырами, что туда не только мусор пролетает, забивая трубы, но и ценная вещь может уйти — серёжка, например, или кольцо. Массовое производство, конечно, требует мощностей, но идею можно подать как рацпредложение, надо только разобраться, куда с этим обращаться.

Я посмотрел на старую мебель, на тяжёлые шкафы. Здесь везде был простор для инженерной мысли из будущего. Выдвижные полки, всевозможные подставки, приспособления… Люди здесь просто не привыкли жить удобно, принимая бытовую неустроенность как должное. Да, в этом плане здесь было где развернуться.

Мои размышления прервал шорох травы и чьи-то шаги под окном. Они прошуршали и затихли под стеной. Затем в приоткрытое окно осторожно заглянула чья-то лохматая голова.

— Не слышишь, что ли, что мы там собрались? — сердито спросила голова. — Чего не приходишь?

Человек за окном смотрел на меня и ждал ответа. Это молодое лицо с непричёсанной копной вихрастых волос на голове я не помнил. Но это ничего не значило: память Нещадова работала не всегда оперативно.

— Пошли давай, — сказал непонятный визитёр, помогая мне с решением.

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас иду.

Через двери я не пошёл, решил вылезти в окно. Я предполагал, куда мне нужно идти, но я мог и ошибаться — и где мне тогда искать этого вечернего парнягу?

Но я, как оказалось, не ошибся. Вдоль ряда окон мы направились к другому дому, соседнему, такому же коммунальному строению барачного типа. Именно оттуда из приоткрытого окна доносилось бренчание гитары. На звук гитары мы и шагали, ступая среди высокой травы по тропинке, которая в темноте скорее угадывалась, чем виднелась.

В квартире, куда мы пришли, было шумно и накурено. Кто-то как раз заканчивал петь песню, мы вошли, когда затихли последние аккорды. И появление наше вызвало одобрение.

— О, Иван! — загомонили внутри. — Пришёл-таки.

Со всех сторон ко мне потянулись руки для рукопожатий. Я все их немедленно пожал. Потом осмотрелся. Компания была молодая, студенческая — видимо, отмечали начало учебного года. Тут память Нещадова подкинула, наконец, информацию. Лохматого парнягу, что меня сюда привёл, звали Вадиком. Он действительно студент, учится на радиоэлектронном. Парень толковый. Познакомились, когда он чинил Нещадову телевизор.

Остальных я припоминал смутно: не то сокурсники Вадика, не то общие знакомые Нещадова по старым посиделкам. Всего пять парней и три девушки.

Меня усадили за стол, протянули стакан с вином.

— Как ты, Иван Сергеевич? — спросил кто-то с ироничной серьёзностью.

— Нормально, мой юный друг, — ответил я.

Судя по вспыхнувшим усмешкам, я попал в правильный тон. Однако же нужно было как можно скорее переставать быть центром общего внимания.

— Продолжай, чего остановился — кивнул я гитаристу. — Не надо на меня отвлекаться.

Того не нужно было просить дважды. Гитара в его руках тут же зазвенела. Мелодия показалась знакомой, а когда зазвучали слова, я их сразу и узнал.

— На ковре… их жёлтых листьев… в платьице простом…

Голос был молодой, для этой песни непривычный. Но «Вальс Бостон» самодеятельный певец исполнил, как мне показалось, не хуже самого Розенбаума. В какой-то момент я даже почувствовал, что начал подпевать. Ну, как подпевать: просто беззвучно шевелить губами, от пения я всегда был бесконечно далёк.

Песня отзвучала, дальше зазвенели стаканы. Я стал вовсю тормошить память Нещадова. Мне нужно было срочно узнать, кто я для этой компании, просто старший товарищ хозяина квартиры — или имеются какие-то обстоятельства. Чтобы не выдать своё незнание, я старался вести себя осторожно, только слушал и сдержанно улыбался.

Гитарист Витёк, щуплый парень в круглых очёчках, снова ударил по струнам. В этот раз песня была мне не знакомая, но тоже хорошая.

Когда она закончилась, одна из девушек, симпатичная шатенка в светлой кофточке, повернулась ко мне:

— Иван, ну а ты что всё молчишь? Спой что-нибудь!

Вот это был поворот так поворот. Я похолодел. Да, я видел у Нещадова гитару на шифоньере, но понятия не имел, умел ли он на ней играть. Попробовать? Может, руки и вспомнят аккорды, как они вспомнили настройки камеры и то, как нужно фотографировать… Но если нет? Это будет не просто провал, он к тому же вызовет массу вопросов.

— Не могу, ребят, — я изобразил на лице сожаление. — На волейболе руку вывихнул. Пальцы не слушаются.

Я вовремя вспомнил Эдика с его недавней хитростью. Вроде сработало — компания сочувственно закивала.