Участковый.Компиляция (СИ), стр. 78
Но… как? Кто?
Она была уверена, что просто так этому не научишься. И по интернету не разберешься, и в магических академиях имени хрен знает кого этому не обучат. Нет, это – школа.
Это чья-то шаловливая ручка.
Но чья? Кто?
И второй вопрос. Если Исекова убили, то за что? Уж не за эти ли опыты с куколками?
Но если Ирина скажет об этом Ивану Петровичу… да посмеются над ней, вот и все. Просто посмеются. Лучше промолчать и поговорить самой. Так надежнее.
Так что вольт занял место под курткой. Рискованно, конечно, если что – по башке она получит, вплоть до увольнения, но…
Уж разово отвести глаза она сможет. Даже начинающая ведьма способна на многое.
А человека жалко.
Должна быть какая-то честность. Хочешь убить – убивай, но своими руками. А вот так, по-подлому… Это – мерзко. Фу.
– Люся, я ни шиша не понимаю, – честно признавалась подруге Ирина. – Смотри, у нас есть Исеков. Живет он роскошнее, чем другие, хотя и скрывается. Напоказ торгует пиротехникой, втайне – сатанист, но убивать-то его за что? Да еще так, с обрядом…
– Не поделился. Или что скрысятничал, – недолго думая, предположила подруга.
– Или… – Ирина задумалась. Как вариант. А еще Исеков мог просто украсть этот вольт.
Мог? Запросто. Сатанизм, такая штука… Допустим, кто-то решил попользоваться сатанистами в своих интересах, Исеков умудрился узнать нечто важное, но не смог удержать язык за зубами и попал. Как под танк.
Могло это быть? Да, но почему тогда предупреждали Ирину?
Хм, а если это просто совпадение? К примеру, Исеков спер вольт, и тут приходит она. И беседует с ним.
Исеков пробует продолжить шантаж, и объекты решают, что она в тоже в этом замешана. Может такое быть?
Теоретически – да. Практически – кто ж его знает? Очень много допусков. Хотя…
Каждый колдун, каждая ведьма оставляют на месте преступления свой… пусть астральный отпечаток. Индивидуальный и уникальный, как отпечатки пальцев.
Его можно считать, но вот беда – в суде не предъявишь.
Для кого это может быть доказательством? Да черт его знает!
А если…
Если кто-то второй очень хочет стать первым? Это – реально?
Допустим, есть организация, в которой используются и сатанисты. Между прочим, это реально. Неплохая подпитка получается от таких дурачков. Кровь, ритуальный секс, может, и еще какая подпитка – это реально и выгодно. И деньги, и рабочие, и… Есть кто-то, стоящий во главе этой организации. Есть кто-то, желающий стать первым.
Тогда все складывается в более-менее логичную схему. Если вольт идет мимо общей кассы… Если Исеков узнал о нем случайно, что тоже реальность… Если предположить, что кто-то сильно метит на чужое место, тогда все становится логичным и правильным. Только тогда…
Две организации в такой провинции – это бред, а вот одна, но с переделом сфер влияния внутри самой организации – реально. Вопрос такой – как Ирине не попасть меж двух жерновов?
А никак. Она уже попала. Она уже ввязалась во все это, так что… гребем ластами, подруга. Гребем ластами.
Больница.
Уютный коридор с растениями в кадках и мягкой мебелью, платные палаты для тех, кто может. А пациенты здесь лежат с самыми разными проблемами. От сломанной ноги до послеоперационного периода. От аборта до родов.
Здесь лежит и Чивилихин.
Пройти к нему, конечно, сложновато, но…
Где не справится нахальство – вступит в дело удостоверение. Хотя пришлось поклясться, что Аркадий Игоревич просто свидетель. И Ирина никак не желает причинить вред его здоровью или нервировать.
Просто свидетель.
Врач посверкал глазами, но пройти разрешил. И предупредил, что в палате пациента есть кнопка вызова. Чуть что – и плевать ему на всех участковых мира, он за своих больных головой отвечает.
Кошельком – едва не съязвила Ирина.
Ладно, она все равно вредить и вредничать не собиралась. Наоборот.
Палата была роскошная. С плазменной панелью на стене, с двуспальной кроватью, с личным санузлом…
Ирина и сама не отказалась бы полежать в такой – недельки три-четыре. Ее комната в общаге ни в какое сравнение с этой палатой не шла.
А вот лежащий на кровати мужчина уже ничем не походил на свой вольт. Весь высохший, серый какой-то, потухший…
– Вы кто?
Даже вопрос был задан равнодушно. Сил уже ни на что не оставалось.
Ирина пожала плечами.
– Для вас – спасение.
– Что?
Ирина медленно достала из сумки вольт, положила на кровать.
– Не узнаете?
Мужчина коснулся куклы кончиком пальца.
– Игрушка. Гадкая…
А Ирина лишний раз убедилась, что это – тот. Недаром мужчина дернулся от прикосновения к вольту, недаром сверкнул глазами…
Пока еще процесс можно остановить. Пока – можно. А если так…
– Не игрушка. Совсем не игрушка. Приглядитесь повнимательнее.
Мужчина послушался.
– На меня похожа.
– Очень. На ней ваши волосы, в воск подмешана ваша кровь.
– Что?
– Про порчу и сглаз слышали?
– Девушка, что за чушь?
Уже резче, уже решительнее…
– Кому чушь, а кому… Вы рискнете мне довериться?
Мужчина на кровати хмыкнул.
– Мы в неравном положении. Вы все обо мне знаете, я даже вашего имени пока не слышал. Вы просто пришли, положили рядом со мной эту гадость и уверяете, что она ответственна за мое состояние. Кто вы вообще такая?
– Ведьма, – призналась Ирина. – Наткнулась я на эту дрянь случайно, ну и… жалко вас стало.
– Всего лишь?
– А вам чего надо? Я бы любого человека в таком состоянии пожалела.
– Врачи говорят, у меня рак крови.
– Будет забавно, если вы выздоровеете, нет?
Мужчина хмыкнул.
– Забавно, да…
– Рискнете?
– Что от меня требуется?
– Согласие. Добровольное, – честно призналась Ирина. – И немного крови.
– Из меня ее и так каждый день качают. Вы уверены, что коктейль из плазмы и физраствора, который сейчас во мне плещется, вам подойдет?
– Попробовать-то стоит, – хмыкнула Ирина. – Авось пару эритроцитов и накопаю.
– Попробуйте, накопайте. И да, я согласен.
Протянутая рука могла принадлежать скелету. Или еще кому похуже.
С серой кожей, выступающими фиолетовыми венами, костями, которые чуть не на просвет видны…
Ирина коснулась запястья, потом достала из кармана упаковку со шприцем.
– Извините, придется так.
– А как же ритуальный нож?
– Это пережиток истории, мы, ведьмы, осовремениваемся, – хмыкнула девушка. И достала из той же сумки небольшой поднос.
Свечку в металлическом стакане, зажигалку…
– Поехали?
Рука мужчины дрожала. Надо полагать – от усилий удержать ее.
Ирина вскрыла шприц и коснулась иглой худого указательного пальца. На подушечке выступила капля крови. Густая, темная…
Та-ак…
Ирина ловко сняла каплю крови лучинкой. Сама осинку сломала, сама обстругала.
Подожгла свечку.
Подождала пару минут, пока та разгорится, и коснулась лучинкой пламени.
– А заклинания будут?
– Ага, и пляски с бубном, – отозвалась Ирина. – Молчи…
Пациент послушно примолк. Ирина сосредоточилась.
Осина разгоралась медленно, неохотно, вот занялась капля крови, растекшаяся по дереву, теперь главное не упустить момент… Есть!
Кровь выгорала, нехотя и дымно.
Ирина ждала, пока осинка не прогорит чуть выше, а потом резко вонзила лучину прямо в сердце кукле.
– Кровь к крови, огонь к огню. Без спросу взятое вернется, нить порвется, стекло разобьется…
Простые слова. А вот само действие…
Ирина видела, как медленно, с усилием, лопаются нити, связывающие куклу и человека. Едва-едва…
Ничего, этого хватит.
И кукла плавится, начиная от лучинки.
Что произойдет, если горячую лучину воткнуть в воск? Он слегка оплавится, но и только. А вот сейчас…
Кукла плавилась, начиная от лучины. Капала тяжелыми каплями воска, хотя ничего уже и не горело. Но она текла и текла, и воск был плохой, с черными прожилками мертвой крови, он все стекал и стекал на самый обычный металлический поднос, расписанный под хохлому, и казалось, конца ему не будет.