Участковый.Компиляция (СИ), стр. 62
Магические?
Кого тут за дуру держат, ее? Оно и понятно, какое впечатление сложилось у обывателя за последние десять-двадцать лет тотального полива органов… Нет, не духами. Полицейский – априори дурак. Инспектор Лестрейд, вечный герой шуточек, каждая блондинка справится лучше… И вообще, блондинкам сам Бог велел лезть во все криминальные истории. Вот так взял – и велел, выглянув с облака. И конечно, там, где блондинка справится, полицейский будет посрамлен.
Так что в глазах этого мальчика Ирина априори глупа и тупа, просто потому, что не вышла замуж, ни под кого не пристроилась, не сделала суперкарьеру, и вообще – работает даже не в главке, а участковым! Дура же! Чего тут непонятного?
Вывод? Прост. Не верить и никуда не лезть. Даже если ей предложат билет на балет. Даже туда ходить не стоит, ибо бойся данайцев и нанайцев… [10]
– Понятно. Так что вам от меня нужно?
– Патрон надеется, что вы не держите на него зла…
– И?
– Возможно, вы захотите познакомиться поближе? У вас очень редкий дар, а у него есть возможные идеи, которые могут быть выгодны вам обоим?
– Я подумаю.
Универсальный ответ заставил ботаника аж рот открыть от изумления.
– К-как?
– Вот так. Я подумаю.
– Когда мне прийти за ответом?
– Полагаю, это зависит не от меня, а от вашего патрона. Кстати, он холост?
– Простите?
– Патрон – холостой?
Глупая шутка – то, что надо для разрядки напряжения. «Ботаник» улыбнулся, довольный подтверждением. Ну какая ж Ирина умная? С чего бы? Дура – она и есть дура, а остальное ему просто показалось…
– Вполне боевой, уверяю вас.
– Верю на слово, проверять не буду, – кивнула Ирина. – А Виктор Анатольевич – он кто?
– Энергетический вампир.
– Никогда не видела раньше. А где они водятся?
«Ботаник» явно проглотил ответ «в…».
– Они… распространенные.
– А почитать про них можно? Вот как у нас устав или сводка?
Глотательное движение было совершено вторично.
– Я поговорю об этом.
– Уж пожалуйста.
Высокие договаривающиеся стороны расстались взаимно недовольные друг другом, но старающиеся этого не показать.
Желаемого никто не добился. Увы… А чего добились? Сложный вопрос. Но Ирина надеялась, что противник убедится в ее глупости.
Противник? А кто же еще…
У нее есть то, что нужно им. Делиться и отдавать свой дар она не собирается, каков вывод?
Ее постараются согнуть под себя. А гнуться не хочется.
Интересно, что лучше? Церковь или неизвестный патрон, под которым ходят такие симпатяшки, как энергетический вампир Витенька свет Анатольевич?
Ирина вздохнула.
А самое печальное, вот приходит она на работу и рассказывает все это начальству. И результат?
Да в психушку ее сдадут. По месту прописки. Или, что того лучше, в лабораторию. На опыты. А не хочется.
Ничего-то ей выбирать не хочется. Может, потому что выбора нигде не дают?
Назавтра в школе было весело и интересно.
Ирина явилась к директору. Вежливо поздоровалась, директор попросила ее проходить.
– Ирина Петровна, я пригласила родителей мальчиков…
– Приятно познакомиться, – вспомнила хорошие манеры Ирина.
– Что вы сделали с моим сыном?!
Вскочившая тетка с первого же взгляда напомнила Ирине истеричную гусеницу. То ли расцветкой одежды, то ли бубликами сала под оной…
– Ничего, – пожала плечами Ирина. – Он же несовершеннолетний.
– После вашего разговора он… он… мой Андрюша…
– Обкакался? – вежливо поинтересовался мужчина, сидящий рядом. – Вы знаете, мой Вася – тоже.
Ирина посмотрела недоуменно.
– Дамы и господа, вы считаете, что я довела их до… приступа диареи? Я рада, что вы верите в могущество нашей полиции…
Издевка была откровенной. Дамы и господа заерзали. Действительно, как-то не вытанцовывалось. Что в полиции ведьмы встречаются, они подозревали, но не такие же? Они и в жилконторах встречаются, и в вахтерах, и вообще, каждая женщина немного ведьма. Но диарею не насылает. Разве что единицы, из тех ведьм, что работают в столовых общепита.
– Но почему тогда?! – возмутилась «гусеница».
– Диарея? Претензии к школьной столовой.
Теперь взгляды обратились на директрису. Ирина даже угрызений совести не испытала. Берешь взятки?
Отрабатывай! Хотя бы так.
– А что до меня, на ваших деток поступило заявление. Юлия Ивановна, учитель, которую они довели до инфаркта, сейчас в реанимации. И если она не выживет, дамы и господа, ваши дети станут преступниками. Думаю, спецшкола, а потом и колония, со временем. Они ведь домашние, любимые, балованные, а попадут в такое общество… Хотя да! Им уже есть четырнадцать! Так что уголовную ответственность за убийство, пусть по неосторожности, они понесут. Это если Юлия Ивановна умрет, а если нет, им намного легче не будет.
Ирина перечисляла все те же статьи, что и Люсе. А еще ведь гражданские иски есть, о причинении ущерба, и там суммы тоже неплохие бродят… Кому понравится за родимое чадушко пару миллионов уплатить? Миллион, он даже в рублях… увесистый.
Ирина даже не сильно нагнетала обстановку. Но родителей запугала от всей души. Авось, сообразят что-то. Или не сообразят. Но пусть хотя бы хвосты деточкам прищемят. А на учет в комиссию по делам несовершеннолетних она их поставит. В любом случае.
И обещала заходить, проверять, как тут себя мальчики ведут.
Ирина даже не сомневалась, после разговора все родители отправятся совещаться, а потом, глядишь, и в больницу. Или хотя бы выдерут чадушек как следует.
А она еще пару раз зайдет, поуговаривает мальчиков не бояться.
Профилактическая работа во всей красе.
Первое – в школе станет легче учиться всем остальным. Второе – никто не будет подражать этим засранцам, третье – сами ребята никуда не ввяжутся, кому ж такие в команде или бригаде нужны. Да и учителя спасибо скажут…
– Кража?
– Да, Ириш. Сходи, вот адрес сбрасываю. Протокол там, все как полагается…
Ирина кивнула и отправилась по вызову.
М-да… Вот это и есть – благородная бедность?
Трехкомнатная коммуналка. И разительное противоречие между кухней, коридором и одной из комнат. Только представьте себе запах щей, судя по всему, готовящихся из тухлой собачатины. Выстиранное белье, повешенное прямо в коридоре. Тазы, галоши, ящики, еще какая-то дрянь, которая валяется в коридоре, кухня вся загажена, и – дверь в комнату тоже обшарпана.
Но стоит войти внутрь… Идеальная чистота.
Паркет начищен, старенькие шторы аж позванивают от крахмала, окна блестят бриллиантом, на стене, которая помнит еще Иосифа Виссарионовича – фотографии.
Почему стена помнит? Так она даже обоями не оклеена. Штукатурка с покраской, так делали при сдаче этих сталинок.
Балкон. Тоже чистенький, и кресло на нем. Старое, с протертым сиденьем и спинкой, но прикрытое вязаным пледом. Вязанье в этой комнате повсюду, благо своими руками, а потому дешево. А вот дама в кресле совсем не похожа на старушку с вязанием.
Невысокая, но худая, как щепка, короткие волосы зачесаны назад, длинная юбка, блузка… Дешевые, сразу видно, но дело же не в цене одежды, а в том, как носить! Самое дорогое седло не сделает из крысы – рысака.
Порода. С кости и крови. Такая же, как Маргарита Никаноровна, кстати говоря.
– Добрый день, Ирина Петровна.
– Светлана Сигизмундовна, рада знакомству, – Ирина осторожно пожала тонкую сухую кисть. – Я участковый…
– Да, я в курсе. Риточка мне рассказала.
– Маргарита Никаноровна?
– Да. Вы ей очень помогли.
Ирина пожала плечами.
– Это было частным образом. И совершенно случайно.
– У меня речь о случайности не идет. Увы…
Ирина обратилась в слух.
Светлана Сигизмундовна, как легко догадаться, была наполовину полькой, католичкой…