Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ), стр. 77
Я сидел, прикрывшись простынёй, и смотрел, как исчезает та женщина – дикая, необузданная, плачущая от наслаждения. Её место занимала графиня Анна Болконская – собранная, холодная, неприступная. Она подняла с пола своё светлое платье, встряхнула его. Оно казалось призраком минувшей ночи.
– Артефакт ещё действует? – спросила она.
– Ещё час или два, – ответил я хрипло.
– Хорошо. Значит, мой уход никто не услышит.
Она наконец повернулась. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Только опухшие губы и тени под глазами говорили о бессонной ночи. Анна подошла к зеркалу, что висело над комодом, и пальцами попыталась пригладить растрепанные волосы.
Я видел её отражение – и своё за её спиной. Двое незнакомцев в разгромленной комнате.
– Это… не должно повториться, – сказала она зеркалу, избегая моего взгляда в стекле.
У меня сжалось всё внутри. Не от обиды. От понимания, что она права.
– Ты уверена? – всё же спросил я, делая шаг вперёд.
Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, тот самый вызов.
– Уверена ли я, что хочу этого снова? Больше, чем чего‑либо в жизни.
Она сделала паузу, заставляя эти слова повиснуть в тихом, заколдованном воздухе.
– Но уверена ли я, что мы можем себе это позволить? Нет. Ты – сиятельный княжич Романов. Я – Болконская. Мы не пара, что бы там ни придумала твоя бабушка. Наши семьи… У них свои планы. Сегодняшняя ночь была кражей. Чудом. Но воровать слишком часто – значит быть пойманным.
Она была права. Ужасно, неоспоримо права. Каждая клетка моего тела кричала в протесте, но разум молчал, соглашаясь. Я кивнул, не в силах вымолвить и слова.
Она подошла к двери, прислушалась, затем обернулась в последний раз. Её взгляд скользнул по моему лицу, по комнате, по кровати, будто стараясь запечатлеть все это в памяти.
– Спасибо, – тихо сказала она. – За ночь. За… свободу.
– Анна…
Но она уже открыла дверь. Лёгкий силуэт скользнул в серый полумрак коридора и растворился в нём бесшумно, как тень. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Я остался один. В комнате, полной её запаха, её тепла, её следов. Артефакт всё ещё работал, и эта искусственная тишина стала невыносимой. В ней звенело эхо её стонов, её смеха, её последних слов.
Я подошёл к окну, отключил кристалл. И тут же мир ворвался внутрь – далёкий крик петуха, скрип старых балок, шелест листвы в саду. Мир, который ничего не знал о нашей ночи. Мир, в котором графиня Анна Болконская и княжич Владимир Романов были всего лишь едва знакомыми людьми.
Я посмотрел на небо, где разливалась утренняя заря. Красивая, холодная, неизбежная. Как и правила нашего мира. Как и тайна, которую теперь нам предстояло хранить. Я прижал ладонь к стеклу, ещё тёплому от дыхания комнаты, и почувствовал, как между восторгом ночи и горечью рассвета рождается что‑то новое – тихое, упрямое и очень опасное. Надежда. Надежда, что вор может стать хозяином. Хотя бы на мгновение. Хотя бы ещё один раз…
– Вовчик, хватит спать, бездельник!!! У меня отличная новость!!! – ко мне в комнату ворвалось порождение Ада и начало орать, решив превратить мое утро в собственный филиал.
– Самой хорошей новостью будет то, что ты не настоящий и снишься мне. Хотя, я вроде бы кошмары не заказывал.
– Какой кошмар? Ты не слышал, что ли, что я сказал⁈
– Левчик, я тебя люблю, как брата, но ненавижу, как человека, что мешает спать! Сон свят – запомни это, а лучше запиши. А потом издай закон, что того, кто разбудит спящего, надо спалить на костре. Я всего пару часов поспал – дай еще парочку.
– Блудил, да? – шумно втянул он носом воздух. – Небось, с той красоткой, что вчера ушел? С этой, как ее… Болконской?
– Настоящие джентльмены на такие вопросы не отвечают.
– А ты не какой‑то там презренный англичанин. Ты русский аристократ.
– Тем более.
– Я тебе люто завидую, поэтому спать не дам.
– Ладно, изверг. Добился своего. Я проснулся. Доволен⁈
Поняв, что он назойлив, как комар, и взывать к его чувству жалости к ближнему бесполезно, я пару раз моргнул, отгоняя сладкий сон, сел поудобней, подложив подушку под спину.
– Жги. Но если ты разбудил меня просто так, то сегодня моим тренировочным манекеном будешь ты. Обещаю не слишком сильно кидать в тебя огнем.
– Мне позвонил отец.
– Потрясающая новость. И чего Его Величеству с утра не спится? Это у вас семейное, что ли? Хотя, Танька вроде любит подушку придавить.
– Он же не ты. У него империя. Весь в делах и заботах.
– Все правильно. Но все равно непонятно, с какой это радости ты тогда врываешься ко мне с утра пораньше? Какое этот звонок отношение имеет ко мне?
– Мы возвращаемся в Москву!!!
– Чой‑то? В смысле, на хрена? Ну, в смысле, зачем? Ну, ты понял меня…
– За надом. Тебя награждать будут.
– Левчик, и ты меня разбудил в такую рань только ради этого⁈ Поди прочь, незнакомый мне мужчина, из моей спальни! С этого момента я тебя не знаю, и мы ходим по разным улицам.
– Да погоди ты! Нам реально надо возвращаться. Отец был серьезно настроен.
– А как же твоя поездка в Самару?
– Отменили, прикинь!
– А ты на хрена туда вообще ехал?
– Ну, там на оборонном заводе что‑то этакое изобрели, вот и я должен был принять, всех похвалить и сказать, какие они молодцы. Со мной еще куча генералов ехали. Я‑то сюда на свою голову завернул, а они дальше погнали. Ну, и сами всё сделали. В свете последних событий все поняли, что не до них сейчас. В общем все прошло в торжественной и жутко секретной обстановке.
– И?
– Что «и»? – моргнул он.
– Когда мы едем?
– Завтра!!! – радостно сообщил он, но, увидев мое сразу почерневшее лицо, резко попятился к двери.
– Ты куда это собрался, родной? – я стал медленно вставать с кровати.
– Вовчик, помни, что мы братья…
– Мне всегда больше нравились сестры. Они же не будят меня по утрам.
– Ну, я же хотел тебе первому сообщить эту новость. И я вижу, как ты рад, так что пойду, съем чего‑нибудь…
– Стой, подлый трус и прими смерть с достоинством!!! – заорал я, кидаясь на него.
Но этот скользкий угорь – еще бы, годы практики! – успел захлопнуть дверь перед моим носом, а после послышались быстро удаляющиеся шаги.
Догнать его я даже не пытался, потому как в искусстве нахождения проблем на свой зад, а так же сбегания от них, ему нет равных.
Вот зла на него не хватает!!! Поспать еще, что ли? Не, уже не получится. Тело получило пинка бодрости и хочет движения.
Вспомнил о том, что совсем недавно творилось в этой комнате.
М‑да, как‑то все… Неправильно, что ли… Да, она красивая и в постели огонь, но не мое. Не чувствую к ней такой же тяги, как к Нике.
Да, кстати, надо бы ей позвонить, а то совсем пропала. Видать, ее отец люто взялся за ее тренировки. Впрочем, если Левчик не врет – а он же не смертник, чтобы соврать мне в таком деле, еще и утром? – то скоро я буду в Москве, а там уж найду способ ее увидеть.
Да, вот такая я вот скотина. Только что провел ночь с одной девушкой, а уже думаю о другой. Но мы оба понимали, что это просто ночь, и ничего более. Секс по дружбе – глупость, но факт. Она сама этого захотела, а я что… Ну, слаб, признаюсь. Тем более, что секса хотелось так, что скулы сводило. А дальше… Посмотрим. Когда мы что‑то планируем, боги над нами смеются. Вот и не буду давать им лишний повод для веселья.
Принял душ, привел себя в порядок – надо поесть и на полигон идти. Москва – это хорошо, но я все же хочу стать сильней. А значит, опять пот, слезы и гудящие от напряжения каналы. Тяжело, как говорится, в лечении, легко в Раю. А, нет, это из другой оперы. Ну да не суть.
За столом, как ни странно, никого не обнаружилось. Хотя, посмотрев на время, я все понял – народ тренируется. И, кажется, Левчик совершил ошибку, сбежав в этом направлении – прапорщик Феня не дремлет.
А вот куда подевалась мама – большой вопрос. Что‑то я ее со вчерашнего дня не видел. Хотя, она у меня дама боевая – вполне допускаю, что тиранит местную Тайную Канцелярию. И ей еще попробуй откажи – мало того, что она Романова, так еще и в девичестве Зотова. А мою бабушку тут все боялись.