Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ), стр. 71
– Не стреляйте, я свой!!! – молвил голосом нечеловеческим.
Ну да, хрипел я, как… Ну, не знаю, как кто, но сильно. Меня сразу нашли, но, вместо слов благодарности, резко стукнули по животу, заставив согнуться в три погибели и предъявить к досмотру все, что съел ранее, на сапоги спецназера.
– Ублюдок!!! – взревел он, обиженный тем, что я испачкал его обувь, и мне в голову прилетел кулак. В бронированной перчатке. И меня повело…
О‑о‑о‑оо!.. Все поехало, поплыло. О‑о‑о‑о…
– Ты что творишь, мать твою!!! – это уже новый голос, потом удар, хеканье. Кажется, теперь получил тот, от которого ранее получил я. – Владимир Федорович, вы ли это?
– Еще немного, и уже был бы не я…
На этот раз меня подняли с пола более нежно и платком вытерли слезившиеся глаза. Ага, знакомые все лица – сам Гордый. Помню, как он нас с Левчиком повязал при попытке бегства из кабака.
– Не серчайте на дурака. Не признал он вас – лицо в саже, да и одежда как у этих вот, – махнул он рукой на трупы. – А где Его Высочество?
– В подвале сидит. Там у Алферовых тайная комната есть. В ней и спрятались.
– А вы?
– А я воюю. Думаете, кто это все устроил? Уж явно не боги. Сам вот, своими ручками. И не тяните свои к моему оружию! Что с боем взято, то свято!!! Себе на память оставлю.
– Они не открывают!!! – раздался голос из подвала.
– Так, связь уже есть? – посмотрел я на Гордого.
– Так точно! – даже чуть вытянулся он.
Зауважал, что ли? Это хорошо. Это радует.
Я достал свой чудом уцелевший магофон, набрал Левчика. Тот сразу взял трубку, будто ждал звонка.
– Сова, открывай, медведь пришел! Свои за дверью, – бодро проорал я. – Враг разбит, победа за нами!
И вот спустя секунд тридцать в помещении прибавилось народу. Спасенные вышли гуськом и, что вы думаете, они сразу сделали? Заплакали от счастья? Ужаснулись разрухе? Стали пинать мертвые тела? Неа. Они всей толпой бросились ко мне!!!
А я от них, потому как справедливо опасался, что могут затоптать.
– Брат!!!
– Вовчик!!!
– Владимир!!!
– Владимир Федорович!!!
– Ваше Сиятельство!!!
Спасенная толпа под охреневшими взглядами гвардейцев рванула ко мне с неясными целями. А может, чего и сказать хотели, но я не любопытный, ага. Порцию пиз… славы я и так успею получить… Потом. А если задержусь, могу и не дожить до этого замечательного момента.
Вылетел из дверей и едва не снес… маму, которая явилась сюда во всей красе и гневе рода Романовых.
Увидев меня, она всхлипнула и повисла на моей шее, что‑то невнятно бормоча. Этим она точно спасла мне жизнь, потому как преследовавшая меня толпа, увидев сию трогательную сцену, резко затормозила, зашушукалась и… Хана гвардейцам!
Левчик вдруг вспомнил, что он в этом пруду самая большая и громкая лягушка, и разразился такой бранью, что дамы покраснели и закрыли уши. И пока он матерился на всех и вся, над поместьем небо пошло рябью, из которой проступил хищный силуэт летательного аппарата.
– Гордый!!! – заорал я, оглушив маму. – На этом корыте они собирались отсюда свалить. Вали его на хрен!!!
И, подавая пример, незамысловато жахнул всем эфиром, что у меня остался. Огненный шар пошел хорошо. К нему присоединила магию льда мама – на секундочку, магистр.
Раздались ответные выстрелы, маги мгновенно очухались и бедную иномарку окутали взрывы.
А пилот там был, конечно, тупой – даже не удосужился посмотреть вниз, прежде чем появиться. Хотя, возможно, ему помешало поле скрыта. Поняв, что запахло жареным, он попытался смыться, но тут вышел Гордый и показал, где архимаги зимуют. Шарахнул так, что средство спасения террористов с противным визгом рухнуло вниз, проломив крышу и застряв где‑то в районе второго этажа.
Гвардия в темпе бешеных тушканчиков понеслась внутрь с автоматами и магией наголо, а я наконец выдохнул, осознав, что все уже закончилось, и у меня опять все болит.
Но не успел я об этом подумать, как моей головы коснулось что‑то холодное, по телу прошла волна, и я понял, что не болит. Ничего. Совсем.
Ага, этот мама лекарский артефакт использовала. А мне ведь нельзя. Или уже можно, если осторожно? Вроде ничего не отваливается – будем считать, она знает, что делает.
– Не переживай, это малый артефакт, он тебе не повредил, – будто прочитала она мои мысли. – Ты как, сынок?
– Все нормально, мам. Враг наказан во всех позах, лично мной и немного Гордым с друзьями. Наши победили и все такое.
– Ну, раз шутишь, значит, действительно все хорошо. Ты посиди где‑нибудь неподалеку, а я пойду, посмотрю на работу этих бездельников.
Ни разу не аристократично хрустнув пальцами, она бодро пошла вперед, оставив меня одного. А я что? Уже все, перегорел. Да и спасенные вроде как успокоились. Поэтому я плюхнулся на ступеньки дома и застыл, прижавшись к перилам. Устал так, что и сил нет.
– Ты как, брат? – присел рядом Левчик. – Опять всех спас?
– Ага. Я ж герой, мать его. Ни дня без драки.
– Благодаря тебе мы выжили…
– Не, это все Гордый…
– Не говори ерунды. Мы, находясь за дверью, все прекрасно слышали. Я хотел прийти к тебе на помощь, рвался вперед, но эти самки – Софка и ее подруга – стеной встали у дверей и не разрешили открыть. Жду не дождусь, когда сам стану магом.
– И правильно сделали, что не разрешили. Много бы ты там навоевал.
– А ты?
– А я что? Я маг, мне можно.
– Ну да… В смысле, маг⁈
– В коромысле. Инициация у меня спонтанная произошла, у бабушки в поместье. Чуть не сдох, если честно.
– И какой уровень? – с благоговейным придыханием спросил он.
– Не знаю точно, но бабушка уверена, что не ниже Старшего ученика. А может, и повыше. Точней в ВМВ скажут.
– Я горжусь тобой, брат! – приобнял он меня. – Ты всегда был самым крутым в нашей компании. А теперь пойду‑ка я, узнаю последние новости.
– Ага. Я там, кстати, под диван их главного запихал. Проследи, чтоб не грохнули его ненароком. И вот еще, – протянул ему магофон. – Отжал у него. Отдай тем, кто расследовать это будет.
– Все сделаю, – кивнул он. – Как разгребемся, я к тебе в поместье приеду. Чую, мы тут задержимся на день‑два. А тебе я бы советовал ехать домой. Тут скоро от агентов Тайной Канцелярии не протолкнуться будет. Всю душу вытащат и не посмотрят на чины и звания.
– Ага. Вот только маму дождусь и поеду.
Он ушел, и я остался один… Да как же! Популярность, она такая – даже в туалете папарацци находят.
Софа с одного боку, почему‑то Нина с другого. Остальные встали полукругом, отрезая путь к бегству. Причем среди дам оказались и парни, которые смотрели на меня так… Ну, странно, что ли. Как на звезду, что почтила своим визитом простых смертных. Правда, тут были не все – Пронский, визгливо вопя о том, что его едва не убили, куда‑то умчался. Домой, наверное, страдать и плакать. Ну, и рассказывать всем, какой он был герой.
– Я думала, тебя убьют, – Нина посмотрела мне в лицо, потом достала платок – белый! – и стала его вытирать. Платок сразу поменял благородный цвет, почернев, а местами даже покраснев. Внутри‑то мама все вылечила, а вот снаружи следы остались. Представляю, как я сейчас выгляжу.
– Владимир Федорович и не из таких передряг выбирался, – Катя явно завидовала двум дамам, что сидели рядом со мной.
Было, правда, еще одно место, у меня на коленях, но нельзя – приличия надо соблюдать, а то бы и на них уселись. Еще на шею можно, но там место для жен и оно пока вакантно. И это будоражило кровь и сводило с ума все женскую часть нашего маленького собрания.
– Почему ты не мог спокойно посидеть с нами, а помчался сломя голову на поиски приключений? – Софа была зла на весь мир в общем и меня в частности.
Впрочем, это ее нормальное состояние. Причем, почему она злится на меня, вообще непонятно. По ее же словам, если я помру, дышаться станет легче. Хотя, мы‑то с вами знаем, что она питает ко мне совсем иные чувства, постоянно путая «люблю» и «убью». Иногда это совмещают.