Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ), стр. 137

– Гнусные Ра, – ее личико перекосилось гневом. – Дворец превратили в бордель! Совсем уже зажрались, почувствовав вольницу. Зря фараон настолько приблизил их к трону.

– А конкретней?

– Ну как вам сказать, – замялась она. – У каждого из высшей аристократии во дворце есть свои личные комнаты, где он может жить, принимать посетителей и прочее. Конечно, они находятся во внешнем круге, где мы с вами и были, но все же в пределах дворца. Так вот, некоторые нормахи (правители областей – вельможи. Прим автора) слишком вольно трактуют это понятие, считая выделенные помещения едва ли не своей собственностью. Что вы и имели несчастье наблюдать.

– То есть, это не нормально?

– Конечно же нет!!! – горячо воскликнула она. – Мы цивилизованные люди и подобного не приемлем. Как и оскорбления нашего гостя.

– Будут пытаться отомстить?

– Не за что им мстить, – отрезала она, на миг снова выйдя из своего образа скромницы. – Амун сам нарвался, несколько раз вас оскорбив. Такое неуважение к гостю фараона – позор для принимающей страны. Но… мстить будут, – обреченно закончила она.

– И как? Ну, в смысле, чего мне ожидать?

– Яд, подосланные убийцы, «несчастный случай», – пожала она плечами.

– Но я вправе отвечать на это? Просто терпеть подобное…

– Не нужно. Вы в своем праве. Мы, конечно, постараемся не допустить подобного, но и вам следует теперь быть осторожней.

– После ваших слов я еще больше уверился в желании уехать. Нет, не потому, что испугался, но вашему фараону может не понравиться, если я убью парочку его аристократов. Простите, полумер не приемлю и если бью, то насмерть.

– Повторюсь, вы в своем праве. И если избавите нас от нескольких дураков, вам еще, возможно, и спасибо скажут.

– Благодарю за информацию, – чуть поклонился я. – Но к черту плохое. Показывайте, что у вас есть тут еще интересного.

– Конечно, – тут же улыбнулась Анна. – Мы же только начали…

Спустя три часа я валялся на постели, вообще не чуя ног – нагулялся так, что, думал, обратно уже и не дойду. А моя сопровождающая шла себе спокойно, будто и не было этой экскурсии. Аж позавидовал, ага.

Но долго валяться позволить себе я не мог. Приближалось время ужина с царственной семейкой и, думается мне, что спокойно он не пройдет.

На этот раз выбор одежды был прост, потому как мне его попросту не оставили – в комнате висела традиционная египетская одежда моего размера. Тут и к гадалке не ходи – одевайся и иди к царю.

Переоделся, покрутился перед зеркалом – непривычно, но сойдет. Наша‑то попрактичней будет. Но удобно, ничего не скажешь. Попрыгал, провел парочку джебов – нормально. Не давит, не стесняет, самое то.

Опять за мной явилась служанка, но уже другая. Пригласила на ужин. Ну, я и пошел – реально уже есть хотелось.

Надо будет, если не свалю, пробежаться по магазинам и затариться чем‑нибудь из перекуса. А то так и с голоду помереть можно, график еды‑то у них другой.

Привели меня к столу, церемонно раскланялся со всем семейством. Кроме фараона, тут присутствовала Небет, Као, его старшая дочь Кемсит и младшие братья – Сехмет и Арслан, близняшки четырнадцати лет от роду. По виду слабые, бледные, даже по нашим меркам.

На меня в основном смотрели или с равнодушием – девушки, или с легким любопытством – парни. У фараона морда была кирпичом – фиг поймешь, о чем он думает, а царица‑императрица загадочно улыбалась, отчего я сразу понял, что сейчас меня поимеют и по‑крупному. Ну не дипломат я ни разу и не умею читать между взглядов и строк. Но, похоже, придется этому экстренно обучиться.

Слуги споро выставляли блюда, называний которых я не знал – этот момент мы как‑то упустили в моем образовании. Впрочем, есть такое правило – смотри на других. Буду просто повторять, чтобы не ударить в грязь лицом.

Ужин прошел в абсолютном молчании и тишине. Лишь где‑то, будто в отдалении, играла легкая музыка, настраивающая на позитивный и расслабляющий лад. И от этого я еще больше напрягался, чуя, что главное блюдо на этом столе такими темпами будет готово быстрей, чем предполагалось. Это я себя имею в виду, если кто не догадался. Но реальность меня смогла удивить. Причем сильно так.

Когда с основной частью ужина было покончено, и нам принесли сладости и что‑то типа лимонада, фараон решил поговорить. И тема его показалась мне сначала очень странной.

– Как вам у нас нравится, княжич? – посмотрел он на меня.

Его тон, кажущийся равнодушным, вроде бы демонстрировал, что ему плевать на мой ответ. Но вот глаза горели гневом. На меня?

– У вас очень… красиво, – уклончиво ответил я.

Нет, ну а что ему еще говорить? Что его дворец и подданные меня бесят?

– Красиво… И это все, значит? – задумался фараон. И посмотрел на Каому. – Скажи‑ка мне, моя драгоценная дочь, когда ты находилась в Российской империи, как к тебе отнеслись? Не было ли неуважения или хотя бы намека на урон твоей чести? Чувствовала ли ты хоть малейшую недоброжелательность в свой адрес? Скучала ли, сидя в посольстве? Относились ли к тебе без должного почтения и внимания? И как проявил себя Владимир за время твоего пребывания у него в гостях?

– Все было прекрасно отец, – ответила она, опустив глаза. – Я не чувствовала себя чужой ни в его стране, ни у него в гостях. И была окружена неусыпной заботой и вниманием. А Его Величество удостоил меня аудиенции в узком кругу семьи, где ко мне относились очень по‑доброму. Сам же княжич показал себя с наилучшей стороны, и мы много провели времени вместе, изучая культуру его страны.

– Прекрасный ответ, на который я и рассчитывал, – кивнул он. – То есть, император России свято чтит законы гостеприимства и держит свое слово. Иного я от него не ожидал. И как же мне было неприятно выслушивать от него обвинение в том, что Я не держу свое слово! – его голос стал похож на рык бешеного зверя.

– Вопрос к тебе, дорогая жена, – обратил он свой горящий взор на Небет. – Почему я должен выслушивать от него обоснованные, замечу, обвинения в том, что мы нарушаем договор⁈ Почему я должен оправдываться и извиняться? Почему я вообще должен услышать сомнения в нашем гостеприимстве⁈

– Мой венценосный супруг, – поднявшись, Небет поклонилась ему. – Я не знаю, чем вызван гнев императора России, но с нашей стороны никакого неуважения к нашему гостю проявлено не было.

– Да? А как же случай на вокзале – где были встречающие? Или то, что наш гость весь день просидел в своей комнате одиночестве? Или этот случай с Амуном – зачем было его вести в личные покои Ра? Ты выпросила у меня дозволения самой заняться этим делом, и я теперь вижу, что совершил ошибку, пойдя на поводу твоих желаний! И я хочу знать причину всего произошедшего. А наш уважаемый гость пусть тоже послушает, ибо я не намерен начинать нашу дружбу с лицемерия и лжи!

– Все это череда нелепых недоразумений, и виновные уже понесли наказание…

– Нет. Вина в первую очередь лежит на тебе – ты отвечала за все. Ты допустила мое унижение и именно ты подвергла опасности жизнь нашего гостя! Я, кстати, пригласил сюда главу рода Ра, чтобы разрешить с ним все наши разногласия.

– Но откуда он узнал⁈ –отшатнулась она.

– Я сообщил. Мне было бы очень неприятно казнить одного из высших сановников царства (мы называем Египет империей, но они, согласно традиции, царством), когда он захочет отомстить нашему гостю, чья вина состояла лишь в том, что он зашел не в ту дверь. Причем, не сам зашел, а его туда завели. С твоей подачи.

– Я не понимаю….

– Не строй из себя недалекую дуру! – чуть дернул фараон уголком рта. – В общем, мне все понятно. Я выражаю крайнюю степень своего недовольства. Ты на месяц лишаешься моей благосклонности и отправляешься с инспекцией в храм Хатхор, что находится в Дендере. Тамошние жрецы слишком уж часто шлют свои запросы в столицу – разберись, почему им вечно не хватает денег.

– Но это же другой конец Египта!!! – чуть ли не взвизгнула она.

– Вот и прекрасно. Свежий воздух хорошо остудит твою горячую голову. Пока я лично не призову тебя, тебе запрещено появляться во дворце и столице. Сиди там и ожидай нашего решения. Свободна.