Новая эра. Трилогия (СИ), стр. 155

Как вариант, можно было обойтись магическим кругом исключительно на теле, но в этом случае Григорий опасался, что чары могут оказаться недостаточно сильными, чтобы контролировать дракона. И это уже не говоря о том, что его строение отличалось от человеческого.

– Что ж, видимо, придётся немного покумекать, – прошептал он себе под нос, направившись к небольшой синей сфере, которую ожидал найти наверху лежавшей перед ним исполинской ящерице.

К слову, искать долго не пришлось, сфера находилась там, где и ожидалось, – по центру туши. Она висела буквально в полуметре над ней. Гриша протянул руку, а через пару секунд с удивлением произнёс:

– Хрена себе!

На этот раз он решил перенести дроп сразу в инвентарь. Чтобы ничего не потерять. И уже оттуда он вынул небольшой флакон, который система подсветила как «Эликсир красного дракона». Помимо него, в инвентарь добавились «Камень способности» и двадцать золотых монет, что нехило дополняло эликсир.

– И что же ты мне дашь? – с интересом прошептал парень, активируя способность «Видящий». Зелье повышало силу на 100 единиц и формировало 10% устойчивости к пламени на всю жизнь.

– Однако неплохо, даже очень неплохо,  – подумал Григорий, прежде чем выпить зелье. А вслед за этим, немного островатая жидкость, со вкусом корицы и имбиря, плавно покатилась по желудку парня, а затем, приятно растеклась по всему его телу.

Закончив со сбором трофеев, Гриша сразу же отправил тушу дракона в хранилище мёртвых. Как ни странно, она прекрасно уместилась туда. Что немного удивило его. Ну а далее, его путь лежал в комнату босса, там его ожидали два ларчика с дропом. В первом находился ещё один камень способности, несколько платиновых монет, пара зелий на ману и одно на здоровье. Причём все микстуры были высокоранговыми, что приятно грело душу.

Второй ларчик имел не менее приятное нутро. В нём лежал камень инвентаря, какой‑то магический топор и кираса из чешуи красного дракона. Разглядывая второй из артефактов, Гриша, весело улыбнувшись, подумал:

– Классный намёк.

Но затем, уже куда серьёзнее обдумал данный вариант. Чешуя красного дракона имела огромную защиту, даже Григорию имело смысл носить подобную кирасу. А это, между прочим, было нешуточным заявлением, учитывая объём его здоровья.

– Ну ничего, впереди мне ещё не раз придётся зачищать это подземелье,  – подумал он, осаждая свою жадность, которая уже прямо слюнки пускала на тушку красного дракона. – Тем более, такой слуга мне и живым будет не менее полезен,  – добавил Гриша ещё один аргумент, чтобы ненароком не передумать.

Правда, про себя он ещё отметил тот факт, что на Земле нет нужных мастеров, способных сделать добротный доспех из кожи красного дракона. А значит, ему некуда торопиться.

В первую очередь, прежде чем воскрешать дракона, Григорий решил немного поковыряться в Гримуаре повелителя смерти. Во‑первых, ему хотелось немного модифицировать чары, а во‑вторых, Гриша сомневался, что из дракона получится создать вампира. И как относительно быстро выяснилось, он был прав.

Драконы являлись особыми магическими существами. По крайней мере, это было справедливо для высших драконов, коим являлся Галатрас. А значит, при попытке превратить его в вампира, что‑то однозначно пошло бы не так.

Но ситуации было далеко до безвыходной. В книге имелось как минимум три варианта, с помощью которых Гриша мог поставить себе на службу дракона.

Первый и самый простой, превратить Галатраса в костяного дракона. Как говорится, просто и эффективно. Вот только Павел наверняка бы обиделся от такой подставы, ведь костяные драконы по факту являлись не более чем суповым набором эпического класса редкости и силы. Они не могли превращаться в людей, да и мозги им особо не нужны были, хватило бы разума уровня умной собаки. В общем, этот вариант был сразу отброшен, как нерациональный.

Второй вариант был чуть получше, эдакая версия живого мертвеца, только в виде красного дракона. К слову, чары действительно были похожи, вот только для создания умертвия из дракона они были немного посложнее. Но в любом случае они тоже не подходили.

Зато третий вариант был более чем приемлемым, а единственным его недостатком была охрененная сложность ритуала. Магический круг представлял из себя плотно исписанное полотно, с кучей странных и изощрённых рун. И если просто нарисовать его на земле было сложно, то перенести на тело дракона становилось эпически проблемно. Собственно поэтому, думаю, будет неудивительным, что самым проблемным при воскрешении красного дракона оказалось рисование магических кругов.

По сути, на выходе получился небольшой геоглиф, по центру которого, Гриша разместил тело Галатраса. Ну а дальше началось долгое и муторное вычерчивание магических рун на теле «ящерицы». И здесь сложность заключалась нисколько в объёмах работы, сколько в трудоёмкости самого черчения. Грише от души приходилось напитывать клинок аурой, чтобы он вычертил хоть что‑то нужное.

Тем не менее работа была закончена в разумные сроки. У драконьей тушки ещё душок не успел появиться, когда Григорий приступил к «чтению» заклинания.

Сложные, тяжёлые, требующие немыслимого количества маны чары плелись долго и нудно, жадно забирая целую прорву магической энергии. Но Григорий не обращал на это внимание, он был сосредоточен исключительно на плетении заклинания. Старательно формируя и напитывая символ за символом, строчку за строчкой, он формировал целостное полотно чар.

Так прошло не менее получаса, а может быть даже немного больше, прежде чем Гриша, закончив свою ворожбу, активировал её. Вначале засветились символы магических кругов на земле и на драконе. К этому моменту солнце уже зашло и чары показали себя в полной красе, «осветив» странным иссиня‑чёрным цветом и без того тёмный двор. Тьма стала настолько плотной, что создавалось впечатление, будто она материализовалась.

Но Гриша не обращал на это внимания. Он был полностью сосредоточен на управлении заклинанием. Ведь отпусти такую силу, и лишь Бог один знает, как она могла себя повести.

Пространство завибрировало, задрожала земля, неожиданно на небе стали появляться тучи. С каждым мгновением они становились всё чернее и чернее, а вслед за этим из них грянул гром. Удар за ударом молнии били вокруг магического круга, не в силах рассеять воцарившуюся внутри тьму.

Грише становилось всё тяжелее дышать. Время вновь стало медленным и тягучим. А чары, будто бы брыкаясь, стремились вырваться из‑под его контроля. Но он лишь напрягся чуть сильнее, своей волей схватил их, как ямщик стремена, и направил в них дополнительные потоки маны.

Григорий уже привык, что магия податлива и покорна ему. Отчего он всерьёз удивился, но он не позволил эмоциям, взять верх над собой.

Всё имеет своё начало и конец. Сначала молнии перестали бить в землю. Облака всё так же оставались грозовыми, чёрными, хмурыми, но уже выступали исключительно в роли наблюдателя. Земля перестала дрожать, остров, будто принял происходящее как должное. Чары потекли спокойнее и размереннее.

Но Гриша всё равно не ослаблял хватки. Он жёстко, направляя всю доступную ему волю, контролировал заклинание до самого конца. Даже тогда, когда Пашина душа впиталась в тело, и огромное драконье сердце вновь забилось, он не позволил себе расслабиться.

Лишь только тогда, когда чары полностью впитались в драконью плоть, а руны и ядра на теле исполинского ящера рассеялись, Григорий позволил себе спокойно выдохнуть. Дело было сделано. Он воскресил красного дракона, подчинив всю его волю себе.

– Как странно, – пророкотал Павел, – я уже бывал в этой форме, но ощущения совершенно другие.

Дракон немного подумал, а затем изрёк:

– Пожалуй, в ней я бы смог победить тебя и всех твоих слуг!

– Ага! – невесело усмехнулся Гриша, – или стал бы доспехом для меня и моего воинства!