"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 886

Мальчишки из богатых семей нагибались, чтобы взять камни и комья грязи. Я таращился на них – маленький, тощий, с острыми ушами, нелепо прилепленными в голове, уродец в заплатанном тряпье. Уродец, который сегодня будет отмывать грязь и штопать порванную рубашку, роняя слезы и думая: вот был бы тут отец, он бы всем им показал! Мать собирала травы, чтобы продать смеси от простуды и купить мне яблоко. Яблоко, потому что скоро Новый год и надо же как-то порадовать…

– Нет, – выдохнул я. – Нет, отец, она не захочет.

Отец на мгновение нахмурился. Кажется, он не ожидал, что я откажу. Его чары были так сильны, что я не должен был сопротивляться. Мне надо было взять Глорию за руку и подвести к нему для семейного благословения, роняя слюни. Но, кажется, это нисколько его не расстроило. Он улыбнулся и погладил меня по голове. Волна счастья снова захлестнула меня, но где-то в глубине души вырастала металлическая заноза гнева, и потоки заклинания покорности только придавали ей сил.

– Ну что ж, давай тогда сходим в одно хорошее место, – предложил отец, и в его глазах поплыли мягкие огоньки.

Я поднялся со ступеней, машинально отметив, что возле магазинчика собираются зеваки, привлеченные грохотом и миражом дракона. Судя по всему, сюда сбежался почти весь Итайн. Значит, никто не помешает отцу сделать все, что он хочет, в другом месте.

Нет, не отцу – Ланнану Кавереллину. «Отец» – это было святое слово, которое я не хотел марать о мерзавца и убийцу.

– Хорошо, – кивнул я. – Пойдем.

Мы обошли толпу, нырнули сперва в один проулок, затем в другой и оказались на Фруктовой улице. Здесь жила городская элита. Сейчас во всех окнах горел тревожный свет, но голосов не было.

Кавереллин быстрым упругим шагом поднялся по ступенькам бургомистрова дома, толкнул дверь и вошел внутрь. Я двинулся за ним, стараясь не показывать, что его чары не устояли перед моим упрямством и злостью.

Мы оказались в гостиной, и я увидел бургомистра, который храпел на ковре – видимо, упал, завороженный. «Хорошо хоть не убит», – подумал я. Сам не знаю почему отметил зеленые шторы с ламбрекенами – да, Герда потрудилась.

Со стороны столовой выбежал слуга, увидел нас и удивленно разинул рот. Кавереллин махнул рукой в его сторону, и слуга закатил глаза и обмяк на ковре. Не убит. Просто уснул.

– Присаживайся, сынок, – с улыбкой предложил Кукловод.

Он прошел к маленькому бару, открыл створки и со скептической улыбкой заметил: – Н-да, ну и дрянь же пьют в этом городишке! Зато с претензией.

Он вынул одну из бутылок, поморщился, но все-таки скрутил пробку и плеснул в бокал. В воздухе повеяло бренди.

– Зачем тебе Глория? – спросил я, стараясь по-прежнему улыбаться как счастливый дурачок.

– Я хотел, чтобы она ко мне присоединилась, – признался Кавереллин. – Она отказалась, и теперь я вижу: она так сильна, что сможет меня остановить.

Ничего другого я не ожидал и успел достаточно узнать мир и тех, кто его населял, чтобы понять: дальше меня будут пытать, чтобы я рассказал, где моя жена.

А ведь Кавереллин ее не чувствовал. Мы были возле магазина, я слышал шаги Глории, но он понятия не имел, что она именно там. Значит, я буду болтаться червяком на крючке, а Кукловод будет ждать, пока Глория не схватит наживку.

«Не приходи сюда», – подумал я так, словно Глория могла меня услышать. Но она бы все равно пришла. Боевые маги не из тех, кто бросает дело на полпути.

– Ты убьешь ее, – произнес я, стараясь сделать все, чтобы гнев и ненависть не проступили в голосе.

Кукловод кивнул.

– Она не оставляет мне выбора, – с искренней грустью признался он. – Я хочу создать новый мир, сынок. Тот, в котором ты всегда будешь рядом со мной, владыкой по праву, наследником величайшей короны.

Ну разумеется. Червяку никто не предлагает принять участие в обеде. Но я кивнул и заулыбался еще шире, делая вид, что согласен. Сильнее всего меня ранило то, что я ничего не смог бы сделать, никак не сумел бы помешать. Стоит мне сделать хоть что-то, что не будет укладываться в его замысел, и Кукловод меня размажет, а потом отправится искать новую наживку. Родителей Глории. Ее братьев и сестру.

Вот уж нет. Я собирался сидеть и тихо ждать.

– Как хорошо, что ты наконец-то здесь, – сказал я, не сводя взгляда с Кавереллина.

И в это время входная дверь сорвалась с петель.

Глория

Дом бургомистра. Гостиная, обставленная по-провинциальному крикливо, с претензией на вкус и деньги. Ярко горящие лампы. Два тела на полу. Не мертвецы, просто спят, примороженные заклинанием. Уже хорошо. Кажется, Кавереллин не любит убивать просто так. Или это тоже заложники на всякий случай?

Я потянула носом воздух – да этот дом полон людей! Дочери, сын и жена бургомистра, служанки, дворецкий, конюх, повар – все спали, погруженные в такой же сон, и от каждого в сторону Кукловода тянулась тонкая туманная нитка. Если потребуется, все эти люди наполовину проснутся и спустятся сюда, чтобы встать перед Кавереллином живым щитом.

Впрочем, я не собиралась этого допускать.

Виктор сидел на диване – сонный, расслабленный. Над его головой парила тонкая серебристая сеточка, которая обеспечивала покорность. Я всмотрелась в ее завитки – да, что-то авторское, простенькое.

Кавереллин крутил головой, пытаясь понять, где я нахожусь. Аврелий был прав: он меня действительно не видел, и это давало надежду.

Скоро все кончится. Скоро.

Сила звенела и дымилась во мне, наполняя душу жутким, каким-то запредельным восторгом. Я швырнула в Кукловода «громобой» – то самое заклинание, которым когда-то давно казнили волшебников. Кавереллин ускользнул в последнюю секунду, и заклинание влетело в старинное зеркало. Прозрачная глубина пошла рябью. Как только все закончится, я разобью его: теперь, проглотив «громобой», оно будет высасывать силы у всех, кто отважится в него заглянуть.

С ладоней Кукловода соскользнула россыпь серебряных шаров, рванула вперед, хаотично двигаясь и меняя направление. Я прянула вперед и вниз почти танцевальным движением, и шары ударили в стену, с грохотом и воем прожигая в ней дыры. Да, бургомистр наверняка потребует возмещения убытков. Впрочем, это ладно, было бы кому возмещать.

– Глория! – гостеприимно воскликнул Кавереллин. – Глория, дорогая! Покажись!

Два «громобоя» подряд – это почти непереносимо для бросающего. Так нам говорили на занятиях, и сейчас я почти удивилась тому, насколько легко второе заклинание соскользнуло с моих ладоней и ударило туда, где буквально мгновение назад стоял Кавереллин. Прыткий гад! Вот он уже стоит за Виктором, вот очередной рой серебряных шаров пролетает по гостиной. Воздух наполнился запахом гари, с потолка посыпалась штукатурка, хрустальные подвески люстры издали испуганный звон.

– Это невежливо, дорогая! – рассмеялся Кавереллин. Я забавляла его, но постепенно начинала раздражать. – Покажись! Давай познакомимся, как любящие родственники!

Двигаясь совершенно бесшумно, не тревожа ни запаха, ни пылинки, я проплыла к дивану, стараясь, чтобы между нами было четыре шага. Кавереллин смотрел мне прямо в лицо. Темно-карие глаза, густое варево ненависти во взгляде, тонкие губы, искривленные в хищной улыбке. Виктор сидел на диване словно кукла. Теперь, стоя рядом, я видела, что его шею оплетают нити незнакомого заклинания. В них пульсировало красное – значит, заклинание готово было перерезать ему глотку в любую минуту.

– Покажись! – весело приказал Кукловод и плавно развел руки в стороны.

Нити, которые текли от его пальцев к шее Виктора, дрогнули и натянулись. Виктор со стоном потянулся к горлу, и Кавереллин предостерегающе цокнул языком.

– Нет-нет, сынок! – воскликнул он. – Не трогай, а то испортишь все веселье прежде, чем станет весело. Глория, появись, или я его задушу. Эй, вы! Сюда!

Сверху послышался шум. Люди на втором этаже покорно поднимались и, путаясь в собственных ногах, медленно шли к лестнице. Шевельнулись слуги в своих комнатушках – послушные марионетки шли закрыть хозяина своими телами. Ничего другого я и не ожидала.