"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1496

Третий взгляд, преисполненный самой безудержной ненависти, принадлежал, ясное дело, Фенбонгу, самому раннему из недоброжелателей Кая. Трудно сказать, что за вожжа угодила ему под хвост в самом начале, когда этот мерзавец, вероятней всего, по собственной инициативе, ловко состряпал на Кая то идиотское дело, повлекшее ссылку. Но и Кай, надо также отдать ему должное, поработал над тем, чтобы ненависть Фенбонга поддержать в максимально живом, энергичнейшем состоянии. Как он ловко тогда ответил, как основательно — с ног и до головы — обблевал обидчика… И дождался на Эр-Мангали от него персонального ассасина. Вот вопрос для себя на засыпку: и оно того стоило? Здравомыслие побуждает отвечать отрицательно, только слаб его голосок, еле слышен от хохота, коим отметили столь неожиданный акт отмщения его гордость и чувство справедливости в коалиции с наработанным вкусом к оригинальным решениям.

— Кай Гильденстерн? — Вопреки ожиданиям Кая, первый вопрос поступил от одного из «статистов». — Это, стало быть, вы? Чем докажете свою личность? — Впрочем, поскольку спросивший был облачён в офицерскую форму космофлота Галактического Альянса, то, вернее всего, идея вопроса восходила к недоумению адмирала.

— Здесь присутствуют люди, — сказал ему Кай, — побывавшие вместе со мною на Эр-Мангали, а к тому же и кто-то из знавших меня по Юрбургу.

Фенбонг и Салливан недовольно кивнули под адмиральским взглядом. Перенаправил, внутренне усмехнулся Кай.

2

В основном Кая опрашивали «статисты». Следующий из вопросов был озвучен одним из типичных «революционных и толстозадых» вассалов Фенбонга — столь же безликих марионеток, как и его разобиженный сюзерен:

— Ну а чем бы ты мог доказать, что и правда причастен к падению системы «Карантин» над планетой Эр-Мангали?

— Логикой связи известных мне фактов, — ответил Кай. — «Карантин», установленный прежде Альянсом, по каким-то причинам не мог быть Альянсом снят. Это значит, имелся неподконтрольный фактор. Данный фактор, поименованный как «Асмодей», мне удалось устранить.

— Но почему же тебе, не кому-то другому?

— Асмодея пришлось победить в специально предсказанной битве, — коротко так пояснил.

— То есть, другим претендентам победить не посчастливилось? — нарочито язвительным тоном произнёс новый фенбонговский лизоблюд, примостившийся чуть в стороне от основной их кучки.

— Мне неведомы судьбы других претендентов, — откликнулся Кай.

Да, не его задача исчислять обстоятельства не состоявшихся судеб.

— А у тебя, стало быть, оказалось достаточно сил и возможностей, чтобы суметь победить самого Асмодея? — снова вмешался тот офицер, что спрашивал первым. — Чем докажешь, что это так?

— О моих боевых возможностях накануне указанной битвы мог бы вам рассказать агент-супервайзер Салливан, — Кай кивнул на заправленный в пояс рукав однорукого старичка.

— Э-э… Гхм… Да, подтверждаю, — вздохнул старичок. — В тех обстоятельствах, когда я лишился руки, данный субъект показал целый ряд паранормальных способностей, среди которых полёт (левитация), ускорение перемещения, ну и много другого по мелочам.

— Значит, он и сейчас на это способен? — пророкотал Гуггенбюлль.

— Вероятно, — промолвил Салливан, — но ручаться не стану. Чтоб наделить человека такими возможностями, необходимо присутствие кое-каких артефактов из Сида. Есть основания думать, что артефакты остались на Эр-Мангали. — Жаль, старичок не раскрыл свои «основания думать», а, наверное, не мешало бы их прояснить. Каю, так точно.

— Может, спросим его самого? — предложил офицер. И последовал собственному предложению, уловив суперсдержанный полукивок адмирала. — Я полагаю, — сказал уже Каю, — нам будет крайне желательна демонстрация суперспособностей и артефактов.

Ишь размахнулся-то как!

— Нет, — молвил Кай, — те артефакты своё сыграли. В данный момент я как раз никакими из артефактов не располагаю и не готов представлять никаких из запрошенных доказательств.

Прямо и коротко. Чтобы никто не поймал на попытке претендовать на большее.

— Хм, — бросил кто-то из сателлитов Фенбонга, — если всё это так, как он нам говорит, то каков тогда прок в нём самом, в этом ссыльном ксеноисторике Гильденстерне? Да, понимаю, он что-то недавно мог. Но сейчас-то не может, а это решающий факт!

— Что не могу? — тут же спросил было Кай, но вопрос его проигнорировали. Видно, помнили, кто в Чрезвычайной комиссии обладает на заседаниях преимуществом в виде права задать вопрос — и никак никак не могли поддержать нарушения субординации.

Ну и ладно. Не очень-то и интересно.

3

— Я так мыслю, — промолвил немолодой сателлит старого Салливана, — что для схватки с таким существом, наподобие Асмодея, артефакты культуры Сид — это ещё не всё. Кто угодно бы ими не смог адекватно воспользоваться.

— Да, наверное, — поддержал, но и возразил кто-то из офицеров. — С каждым оружием так. Чтоб эффективно использовать, надо поупражняться.

— Я боюсь, — уточнил тогда Салливан, — дело всё же не в том. Там, на Эр-Мангали, важным фактором, определяющим эффективность в бою с, так сказать, демоническим существом выступает сообразность прогнозам одного, скажем так, ясновидца по фамилии Гаррис. В том, что эти прогнозы имеют практический смысл, убеждает тот факт, что они неизменно сбываются. Ну так вот, представляемый нам Гильденстерн перед тем, как сумел победить Асмодея, предварительно выполнил все нормативы, разработанные для героя в специальном прогнозе Гарриса…

— Стоп! — резким окриком оборвал старичка преисполненный злобы Фенбонг. — Мы, как будто, заранее договорились, что придём сюда лишь для допроса ссыльного Гильденстерна. Это, вроде бы, значило, что никто не начнёт отвечать на вопросы вместо него. А сейчас что мы слышим? Он провоцирует нас на изменение оговоренного формата!

Кай — провокатор? Что же, быть может. В каком-то смысле. Ведь ему в самом деле не хочется выдавать хоть какую-то информацию. Вдруг она чем-то поможет собравшимся здесь врагам?

— Абсолютно согласен, — отметил на всякий случай, — с тем, что сказал агент Салливан только что. Я и сам произнёс бы, наверное, то же самое, но навряд ли сумел быть достаточно лаконичным. Думаю, его сжатые формулировки сэкономили время.

— Тьфу! Да кто ты таков, чтобы нам экономить время?! — плюнул яростью превентивный судья.

«Нам»? Кай ответил бы, что заботился о своём собственном времени, а на время комиссии ему глубоко чихать, но… многовато чести спорить с исторгнутым из себя бывшим наставником Фенбонгом.

— «Кто таков»? — прицепился к словам один из офицеров гуггенбюллевской свиты. — Полагаю, ответ Гильденстерна и так очевиден. Он, похоже, настаивает, что является, хм, настоящим героем. Это так? — обернулся он к Каю.

— Ну… Не вижу причин, чтобы отрицать.

Им не удастся его утопить в луже из скромности и застенчивости.

— Знаменитый герой, неспособный сейчас ничего доказать! — уколол офицер, выдавая тем самым и личную ревность к героической теме.

Кай плечами пожал:

— Не считаю необходимым это доказывать.

— Речи твои чересчур односложны, — пророкотал адмирал, — как у преступника, который что-то скрывает. — Кай удержался, чтоб не ответить своим неуместным вопросом, уточняющим сказанное. — Между тем, ожидали мы связный подробный рассказ; агент Лоренцер нам обещал, что ты нам разъяснишь все события и обстоятельства.

— Вероятно, — сказал ему Кай, — ваши люди о них до сих пор не спросили, а бродили вокруг да около. И к тому же не к месту перебивали мои сообщения. Можно подумать, что с целью не столько выслушать, сколько в чём-нибудь уличить. — Кай позволил себе откровенно насмешливый тон, а глагол «уличить» осязаемо взял в кавычки.

Среди статистов сразу несколько напряглось — чуть ли не все, кто позволил себе поучаствовать в разговоре. Но никто не ответил на каев упрёк, не решились перебивать в диалоге с самим адмиралом.