"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1424

Надо же. То есть, всё честно. Кай неявно, в глубинах души, даже не очень-то верил, что его и сейчас не надуют.

Грузная туша в бассейне с оранжевой жижей. Вот он, алтарь, и чудовище на алтаре.

Мик сказал, это шпанка? Ну, чем-то на шпанку похоже. Не на охотницу, а на их королеву. Но деталями смахивает и на червя, на паука и на чудовищное кишечнополостное. Половина, как студень, половина покрыта хитином. Ой, да что там определять: это искусственный организм. И построен из сидских ксеноорганов и деталей. Много сидских, одна человеческая — это тот пятый мозг, что засунут теперь в студенистую голову Асмодея. И засунут-то не до конца: наружу торчит антенна. Это, кажется, мини-антенна Н-связи, соединённая с голопроектором.

Да, отсюда и происходят передачи на голоэкраны. Способ общения, самый последний для Невина...

— Вот и ты, нечестивец! — Экран на помине лёгок. — Ты столь глуп, что дошёл до конца. Несмотря на приемлемый вариант... — Это он о портале, открытом в Юрбург? Думал, Кай теперь соблазнится возвращением в благодушный мирок, которого нет?

— Разве нет? — Невин поставлен в тупик.

А ведь Кай и без Призмы не врёт. Он изменился. Сможет ли он найти после жизни на Эр-Мангали подходящее для себя занятие даже в том, идеальном Юрбурге, сохранившемся прежним в воспоминаниях? Что ни припомнит сейчас — как-то не вдохновляет.

Ксеноистория? Да, у него был когда-то период.

— Разуверился, — с удовольствием констатировал Невин.

Впрочем, стоп... Он и не Невин уже. Этот экран — способ общения с Каем шпанкообразного Асмодея. Вероятно, единственный...

— Нет, не единственный! — возразили с экрана. — Знай, нечестивец: Асмодей вездесущ. Он способен с тобой говорить вообще отовсюду!

Но другого источника, кроме экрана, существо не использовало.

Ну и к лучшему. Кай спохватился: да что же я лясы точу? Пора его уничтожить.

— Попытайся, — буркнул экран. Будто бы разрешил или приказал попытаться. Верно, желает вызвать иную реакцию просто из чувства противоречия?

— Не получится, — сказал Асмодей в образе экранного Невина. — С пауками не получилось. Кто такие они, пауки? Не прикончил ни одного. Не решился.

Каю предложен полупустой стакан. Скольких слуг Асмодея он хдесь уничтожил? Больше, чем весят какие-то пауки.

Но довольно. Пора. Кай взялся уже за бластер.

Ничего. Туша шпанки на полалтаря затряслась от хохота. Невин с экрана трясся в таком же ритме и хихикал с ней в унисон.

Кай не то чтобы не попал — промахнуться было сложнее — но противное шпанское тело оказалось недостаточно плотным. Выстрел насквозь прошёл, вообще ничего не задев.

Кай припомнил тогда лабиринт и советы Гарриса. Глупый совет отложить поединок, чтобы найти «менору». Значит, совет этот был не так уж и глуп?

— Гаррис хорош! — оценил Асмодей голосом Невина. — Лучший мой ретранслятор на Эр-Мангали.

Враки, подумал Кай. Односложно, как мантру.

— А на что ты надеялся? На настоящих провидцев на Эр-Мангали? Нет настоящих. Есть только такие, как Гаррис. Все их видения им посылаю я.

Вслед за Гаррисом Невин прошёлся и по Родригесу. И по Гонсалесу — непонятно, зачем. После приплёл Эстебана и брата Честера. Кай же приметил: бьёт по авторитетам!

Невин вспылил:

— А сейчас буду бить тебя!

Шпанка ударила мощным хвостом с яйцекладом. Кай увернулся — способности действовали даже в отсутствии Пирамиды. Хвост угодил по стене, и она загудела.

Стало быть, яйцеклад достаточно плотен? Кай полоснул по нему краткой очередью — успеть отстрелить. И опять ничего: выстрел проходит насквозь без малейших отверстий и поражений.

Шпанка снова взмахнула хвостом. Кай уклонился, но больше стрелять не стал — экономил заряды.

— Ты увёртлив, — признал Асмодей, — но сумеешь ли ты уворачиваться до скончанья времён?

А в своём постоянном стремлении тупо махать хвостом он, как будто, не сомневался.

— Да, я сумею. Но сумеешь и ты. Так как ты — это я.

А вот эта угроза с предыдущей несовместима.

— Верно, шучу. Ты не я. Потому ты погибнешь. Знаешь, какое пророчество Гарриса восхищает меня больше всех: «И во мраке Научного Зала откроет герой шесть хитромудро закрытых дверей, и отыщет за ними пять полезнейших тупиков и один бесполезный проход. И войдёт он в проход, и достанется паукам». Ну так вот, ты презрел тупики и оказался в проходе. И каково тебе здесь?

— Ты не паук, — рассудительно отвечал ему Кай. — Ты вонючая шпанка!

Хоть паук, или шпанка — всё же разница не велика. Кай далеко не фанатик членистоногих.

Он берёг, сколько мог, заряды. Но гипотезы приходили — было глупо совсем не проверить. Понадеялся, что сумеет продырявить шпанке мозги (ну хотя бы последний, невинский. Нет, не случилось. Все шпанские части тела, даже подсаженные из обычных тел, демонстрировали тот же самый системный признак. Недостаток материальности, когда это выгодно.

— Погляди! — Асмодей оживился. — Ты расстрелял свой боезапас.

— Это в бластере, — Кай промолвил сквозь зубы.

Да, у него впереди упрашнения с лучемётом. И со станнером, сколько ещё осталось. Дальше всё.

Кай (который уже обозначен как Майк — он последний остался в том умственном лабиринте) заблудился весьма основательно и надолго. Поделом: тоже вздумал — ходить через стены. Этим он показал неуважение к ним. Стены собрались и вместе ему отомстили.

Шутка, конечно, но что-то в ней есть, кроме шуток.

Что видел Кай в лабиринте в последнее время? Воду, огонь, окровавленные шипы. Всё, что довольно легко сделать явью в воображении. Дальше, в какой-то момент — интерьеры Содома. Лабиринт наслаждений — он тоже ведь лабиринт, но заблудиться, однако, можно в нём по-другому.

Что не заметил пока? «Несказанное бедствие». Всякие бедствия мог он спокойно сказать. И такого ещё не встречалось — «меча рассекающего». Если за меч не принять в темноте револьвер.

Эх, недурно бы было выспросить снова у Гарриса, что он имел в виду... Нет, в лабиринтах серьёзных так не бывает. Кай два пролёта прошёл, а навстречу Гаррис. Даже стало обидно, что раньше не загадал.

А лицо-то на Гаррисе — такое понятливое... И говорит:

— Ты хотел о чём-то спросить?

— Я об этом, — сказал ему Кай, — о последнем пророчестве: «И отчалит герой на тот свет, который не этот. И найдёт на том свете всё рассекающий меч. И разрешит он загадку предназначенья меча. И рассечёт он сердца недостаточно мёртвых адептов, и восвояси отправит их непроявленного сюзерена. Жаль, что в этот момент его будет пытаться убить, кто только сможет. И коль выжить удастся герою, то сможет тогда вернуться».

— Подтверждаю, — сказал ему Гаррис. — Я думаю, так и будет.

— А вот «меч рассекающий» — это может быть револьвер?

— Несомненно. Но, — Гаррис задумался, — при определённых условиях. Дай револьвер.

От неожиданности Кай молча послушался. Гаррис же откатил барабан, посмотрел на обойму, закатил его снова, после поднял к глазам, прижал барабан ко лбу... Что это он творит?

Гаррис ответил:

— Серебрю пули.

— Но зачем?.. А, для «сердец недостаточно мёртвых адептов»! — вдруг догадался Кай.

— Не сердца. Там мозги. Но поверь, в той же самой функции.

— Здесь сем пуль. Значит, есть семь сердец Асмодея?..

— Нет. В нём не больше пяти экземпляров мозга, — Гаррис как будто считывал экземпляры с какой-то незримой ведомости. — Сердце, вроде, одно. В него тоже влепи серебра.

— А последняя пуля, седьмая... Никак, для себя?

— Остерегись, — бросил Гаррис, — такое подсказывать... Как там в пророчестве: «меч рассекающий»?

Кай уточнил:

— «Всё рассекающий меч».

— А, — сказал Гаррис, — это меняет задачу. — Откатил барабан, вынул одну из пуль. Взял из кармана что-то ей на замену. — Вот. Для «всего». Это должно сработать.