"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1421

Ладно. О чём же входящему повествует орнамент? Не повествует, а строго велит: чужим не входить. На десятке орнаментальных наречий Сида. Но ведь Кай не обязан их все понимать, хоть по факту и понимает. В этом Сид: он и тексты, адресуемые чужим, пишет всегда для своих. Чтобы чужие воспринимали не смысл, а лишь эстетический внешний посыл орнамента (тот, что со смыслом может не совпадать). В данный момент, если отвлечься от всех значений и, убирая из глаз фиолетовый «траур», попытаться судить по сквозящему от нависающих форм и красок непосредственному эмоциональному впечатлению... То узнаешь, насколько этот посыл совпадает — побуждает уйти, отступить. Аж мороз по спине, до чего убедительно побуждает.

Что и радует, дополнительно подтверждая герою верность его пути.

2

Дверь в предбанник и дверь из предбанника очень похожи по форме. Круглые и достаточно велики, чтобы впускать долговязых сидян без малейшего неудобства. Разница в сложности кодоприёмника.

Назначение первой — отсечь расово посторонних, неспособных к манипуляции артефактами, а вот вторая — скорее, декоративна. Плюс побуждает взвесить серьёзность повода для беспокойства того, кто сидит за ней. Повод Кая серьёзен — победить Асмодея.

Слово «Бют» — «розовый», «жёлтый», «коричневый» — дверь отъехала в сторону. Перед Каем — широкий кольцеобразный зал, окружающий чрезвычайно толстую цилиндрическую колонну. Стены зала, да и колонна (колонна — в особенности) испещерены орнаментальным письмом.

Наконец Каю встретилась архитектурная планировка, что типична для храмовых комплексов Сида. Там, в колонне, должно быть, алтарное помещение, пользуясь древнееврейской метафорой — «Святая Святых», абсолютно сакральное место. В данном случае (то есть с поправкой на демоническую специфику Храма) — место, в котором и дожен сидеть Асмодей, либо условная локализация сущности Асмодея. (Кай ведь пока ещё не удосужился концептуализировать наличную форму его проявления).

Что же касается кольцевого, внешнего зала, он, по сидской традиции, предназначается для молящихся. Толпы сидян собираются в этом внешнем круге, ориентируясь на стенной и напольный орнамент — чтобы усилить алтарь личной энергией, посланной медитативно и разогнанной методом резонанса.

Кай ожидал, что в Асмодеевом Храме эта толпа будет невелика — всё же необитаемый Западный континент карантинной планеты, да и культ подпольный. Думал также, во внешнем кольце соберутся в основном люди Невина, да и сам он впервые покажется не на голоэкране.

В этом плане реальность оказалась совсем иной — не количественно, а по сути. Внешний зал, вопреки ожиданиям, вообще применялся не для молитв. Он был плотно заставлен столами и техникой, представлял крайне тесный набор однотипных рабочих мест, организованных, впрочем, также в традициях Сида, но не в храмовых, а в научных и деловых. Большинство из рабочих мест пустовало, но на кое-каких сидели живые сидяне, погружённые в некое дело — каждый в своё. Их абсолютная индифферентность к вошедшему Каю и позволяла ему преспокойно осматриваться, вместо того, чтобы с первой секунды отстреливаться и нападать.

Сид виднелся во всём, начиная уже с сидений. Характернейшие трёхрядные кресла, позволяющие усадить триединые чресла, упирались в совсем неудобные для работы землянина многоуровневые столы, на которых вздымались чисто сидские колоннообразные пульты, напоминающие сидский алтарь в миниатюре. И кругом — на столах, под столами и где-то поблизости громоздились ещё артефакты различной формы, но, кажется, сходного типа. Каю некогда было определять их назначение, но по резкому преобладанию цветовой индикации над управляющим элементами мог предварительно заключить: это приборы, используемые для измерения и оценки чего-то там. Стало быть, с познавательной целью.

А ещё на отдельных столах — тем, за которыми никто не сидел — Кай приметил бассейны — миниатюрные, с мутной водой (не из той ли, «паучьей», реки?). В этих бассейниках что-то такое плавало... Что-то разное, но несомненно, живое.

В общем, Гаррис был прав, когда говорил, что Храм этот — Лаборатория. Да уж, она и есть. Ну а название «Тёмного Храма Науки» намекает на то, кому она служит. Ясно, что Асмодею, его же Храм.

А вот чем она служит ему, это ещё вопрос. Так-то с налёту не догадаешься. Ясно, что это служение не посредством молитв. Но ведь как-нибудь Асмодея усиливает.

Каю недурно бы уточнить это перед дракой.

3

Не замечаемый полностью или почти, Кай прошёлся между столами научных работников. Каждый из них облачён был в особые одеяния белого цвета (энергетично нейтрального). Пусть их фасон подходил бы сугубо для сидских фигур, Кай, пожалуй, решился бы их приравнять к белым халатам земных учёных, применяемых в ситуациях медицинских и биологических экспериментов. (Почему бы и нет: вот такая экстраполяция).

Ну так чем они заняты в Лаборатории: создают Асмодею тело?

Как ответ ни банален, но походило на то. Вывод, однако, из очень уж косвенных признаков. Кай не мог бы сказать, чем конкретно учёные заняты, ведь и область науки чужая, и культура совсем не своя...

Может, стоит кого-то из них расспросить?

Нет, не стоит, определила за Кая Призма Правдивости — жёлтый свет её так и полился из глаз. Да, конечно же, в этом вопросе кроется самообнан. Каю расспрашивать никого не хотелось. Не чуял в себе таланта разговорить этих вражеских инопланетцев. А потом... Так приятно бродить неопознанным: каждый думает, ты здесь по делу, каждый думает, ты не чужой, ведь чужих не пускает специальная сложная дверца...

Кай не решился первым взять интервью, но нарвался-таки на бдительного сидянина. Тот довольно невежливо что-то спросил по-сидски; Кай пытался ответить, но скверно понял вопрос. Видно, тренинг с Фа-иф-ляяном — тогда, в лабиринте Содома — был не настолько успешен в лингвистическом плане.

После третьей же реплики Кая в не сложившемся диалоге долговязый учёный поднял свои задницы с кресел, в два прыжка добрался до собеседника, и, нависнув, как видно, собрался его душить.

Кай в ответ поразил настырного типа из бластера. Ярким пятном поверх белого балахона хлынула сидская кровь.

Этот готов. А остальные что делают? Оглянувшись пришлось убедиться: каждый из рядом сидящих учёных моментально отвлёкся от научных своих задач и с изумлением смотрит на бластер Кая. Что-то не так?

Кай запоздало припомнил, что среди многих запретов, помещённых в орнамент предбанника кроме главного (против чужих) был указан ещё и запрет на оружие. Кай последнему даже значения не придал. Думал, раз он чужой, то с оружием или без — уже не существенно. Но учёные Сида, по-видимому, впечатлились изрядно.

Так они же здесь все безоружны, дошло до Кая. Да уж, с бластером он перестарался изрядно. Против этого контингента послужил бы парализатор — ну, перед тем, как войти уже к Асмодею. Да и тот бы заранее не держать на виду — как-то быстро заводит в тупик общение.

Спрятать бластер и поговорить, как ни в чём не бывало? Так и это слегка поздновато. Что поделаешь, Кай не гроссмейстер коммуникации. Будь на месте его Родригес, тот бы живо всех заболтал, а му не даёт расслабиться ложность его положения.

— Будьте добры, расскажите о цели своих исследований, — задал вопрос на языке сидской науки. Сносно так, вроде, с фонетикой не напутал.

Ближний живой сидянин, однако, ничего не ответил, хотя видел, что Кай обращается лично к нему.

Кай поменял адресата вопроса. Ещё раз. Ещё. Походило на то, что из этих сидян разговорить никого уже не получится. Первый шок от убийства коллеги уже проходил, но общались учёные исключительно невербально, и не с Каем, а между собой. Переглядывались, понемногу сбивались в стайки.

— Я не советую вам на меня нападать! — выдал Кай на сомнительном сидском, но на труп нападавшего поглядел красноречиво.