"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1412

— Твои речи полны заскорузлых банальностей.

— Я, — сказал Невин, — не пытаюсь тебя развлечь. Я говорю только то, что на тебя повлияет. Что ты об этом подумаешь, мне всё равно.

— Ну и мне всё равно, — Кай попробовал снова заняться изучением пульта. Не особенно преуспел: голоэкран перед глазами хоть и просвечивал, но не давал от себя отвлечься.

— Ничего не получится, — с видимым удовольствием на экранном лице предрёк ему Невин. — И не только с пультом. Не получится вообще.

— Голословное утверждение, — хмыкнул Кай, — выдающее желаемое за правду. — Впрочем, если конкретно в отношении пульта, утверждение всё-таки подтверждалось: Кай убедился, что вряд ли сможет подпалить отсюда все саркофаги. Оставалось покинуть платформу и пытаться воздействовать на каждый из ящиков на стеллажах. Всё получится, однако, не быстро. Долгая выйдет история, полная нудных навязчивых действий.

— Не получится в Храме... — начал было «святой». Поздно: Кай улетел далеко от его экрана.

5

На примере единственного саркофага Кай изучил их все. Корпус ящика был снабжён подробнейшей индикацией (разбираться в которой излишний труд), но, к сожалению, не содержал никаких органов управления. Чтобы воздействовать на подсистемы, находившиеся внутри, надо было сначала через пульт на платформе откинуть прозрачную крышку. Или прожечь её бластером — тоже как вариант.

Кай, однако, не станет тратить заряд без нужды...

— Ты, нечестивец, глубоко заблуждаешься, когда думаешь, будто знаешь, зачем ты сюда пришёл, — заговорил преподобный Невин с нового голоэкрана, появившегося над саркофагом. — Потому ты и ходишь кругами.

Надо же, до чего эти асмодеиты болтливы! А вот Каю их речи ни капли не интересны...

— В том-то и дело, что интересны, — вкрадчиво молвил Невин. — И не преподобный — святой!

— И вошедший в число Пятерых, — выплюнул Кай с иронией. — Чем ничтожней адепт Асмодея, тем он тщеславней.

— Расскажи мне ещё, что ты знаешь, кто эти Пятеро! — А ведь Невин вспылил. Впрочем, он прав, о Пятерых Каю известно мало. Достоверно — только количество.

— Знай же, что Пятеро — это мозги Асмодея... Попытайся уверить меня, что ты знал это раньше! — Невин хихикнул. Он, видимо, знал, что формально соврать Каю никак не позволит Призма. — А кругами ты ходишь, потому что не знаешь, что Асмодей наш — Господь...

Неинтересно. Внимание — на саркофаг. Кай пригляделся к пульту внутри его камеры — с очень широкими кнопками-клавишами, подготовленными к манипуляциям и руками без пальцев. Эти кнопки прекрасно заметны и через прозрачную крышку. Стоит крышку откинуть, как это проделал Джефферсон, передвинув рычаг на пульте своей платформы, киборг-скелет получает возможность сесть. В этой базовой позе его искалеченным верхним конечностям будут доступны, во-первых, мясные угодья своего нарастающего организма, во-вторых, абсолютно весь пульт управления саркофагом.

— Эта мелочь тебе ничего не даст...

— Сдохни, чёртов «святой»! — Надо же, Невин унялся.

...Эх, да если бы здешние саркофаги умели летать, киберскелеты, сидящие в них, смотрелись бы колоритно!

Ну, летать не летают, а печка в гробу — необычное приспособление. И легко догадаться, что клавиша снизу печь открывает, конпки над ней регулируют температуру, а рычажок с идеограммой огня предохраняет от возгорания.

Что нужно Каю, чтобы процесс запустить?

6

Чтобы печь запустить, Каю придётся поработать глазами. Только так и удастся — через энергии Сида. Пирамида — здесь помогут её цвета. Для начала сиреневой «сетью» Кай доберётся до предохраняющей подсистемы (через внешнюю точку — связанный с ней рычажок), после подключит зелёную «силу» и красную «тяжесть» — и совершит, разумеется, в миниатюре, то же действие, что и на церемонии в Новом Зеоне. Там он извлёк из-под грунта мобильный бункер, здесь же попросту вырвет стержневой элемент охранного контура саркофага. После этого — дело за малым. «Тяжесть» поможет весомо нажать на нужные кнопки и клавиши — дистанционно, наблюдая через прозрачную крышку, как обугливается и плавится всё в саркофаге, что должно расплавить или обуглить...

— О, нечестивец! — с болью промолвил «святой» с экрана. — Разрушение — вот твой удел. Погляди на себя: как упиваешься ты разрушительной властью над тем, чего не построил!

— Не любая постройка достойна существования, — парировал Кай.

Он направил энергии Пирамиды, как и наметил. За секунду-другую посланный взглядом сиреневый луч обнаружил невидимый путь, по пути Кай пустил силовую зелень — верный способ перехватить контроль, а затем и краснющую «тяжесть», знаменующую переход к единоборству с материей.

Невин на то проворчал:

— Эти способности Сида не доведут до добра! — Но не смог ничему воспрепятствовать, как тогда, в достопамятном лифте.

Три секунды — и из глубин саркофажьего механизма выдран, что называется, «с мясом», некий технический узел. Вид его Каю ни о чём не сказал, оставалось надеяться, что энергии Сида не ошиблись в направлении взлома. Так или нет, а печь поджигать пора: вот сейчас идиотская мысль совместить производство людей с приготовлением пищи обратится уже против детища идиотов-создателей!

Настежь печную дверцу, температуру на максимум — вот уже камера саркофага превращается в печь. Мышцы горят, на саркофаге коптится стеклянная крышка, но сквозь неё всё же видно, как плавится раскалённый металл костей. Полминуты — и нет мерзкой пародии на человека.

Дальше в процессе можно и не участвовать. В камере вновь начинает снижаться температура. Печь всё сожгла, даже себя саму. Корпус у саркофага внутри весь выгорел, но снаружи как будто и вовсе не повреждён. Что ж, это к лучшему: в зале не будет пожара. Кай был к нему, откровенно сказать, не готов.

Всё. Состояние полностью стабилизировалось. Минус функции ящика, минус киборг-скелет, минус пророщенная человечина.

— Вот! — обвиняюще вскинулся Невин на голоэкране. — Зло нанесло свой удар. Ты торжествуешь на пепелище. А ведь погиб целый мир.

Этот мир каннибалы могли бесконечно есть.

7

Полминуты на саркофаг — это, как будто, не так уж и много. Меньше, чем Кай мог опасаться. И однако, если учесть общую численность саркофагов — пять рядов стеллажей с гробами в три яруса, и ряды эти тянутся чуть ли не в бесконечность... Можно взвыть от такой невесёлой игры в индивидуальный подход.

— На разрушении, о нечестивец, счастья себе не построишь! — говорил ему Невин с экрана над вторым саркофагом — первый уже погас.

Кая почти умилили эти двойные стандарты.

— Вот смотри, нечестивец, — разглагольствовал Невин с экрана, развернувшегося над третьим и последним на стеллаже, — ты вот думаешь, что способен определять, что есть зло, а что есть добро. Но в основе твоих критериев суеверие и заблуждение, так как ты не познал Асмодея...

Крышка третьего саркофага закоптилась, с первым из стеллажей Кай разобрался, надо немедленно переходить ко второму.

— ...Главное же из того, что желает сказать Асмодей, это то, что именно он и есть настоящий Господь.

— Демон твой Асмодей, — бросил Кай, перелетая теперь от четвёртого к пятому саркофагу.

— Имя демона — Фа-иф-ляян, в переводе Ляяноборец, — отвечал ему Невин с очередного экрана, — ты, должно быть, не в курсе, но этот Фа-иф-ляян — демон звериной похоти. Это он уничтожил всю элиту посёлка Свободный Содом и значительный слой креативной интеллигенции. Ты не хочешь признать, что Асмодей твой Господь, но на деле ты служишь демону Фа-иф-ляяну...

Складно болтает... И про Содом узнал, думал Кай, обращаясь уже к саркофагу, шестому по счёту. Ведь ему до навязчивой болтовни проповедника-асмодеита ныне нет никакого, совсем никакого дела...

Тут из глаз его полыхнуло жёлтым лучом «любезности». Невин с экрана не без издевки расхохотался: