"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1137
- Можно ли спросить о причине?
- Ну, о причине, - Флексиг замялся, - лучше у неё самой спрашивать. Ой, зараза! – Осветитель в его руках вспыхнул и развалился надвое. – Что-то мне опять не везёт. Руки мои дырявые.
- Кажется, уже не починишь, - посочувствовал Бенито. – Кстати, я зашёл спросить о Майке и Олафе – они ещё с вами?
- Майк и Олаф? – переспросил рыжий. – Нет, они оба сразу уехали!
- А куда?
- Да кто его знает…
- Неужели никто?
- Ну разве что Драйхорн, - Флексиг задумался, - …или Сони.
Что ж, раз такое дело, Родригес опять обратился к Сони, но девушка вновь его проигнорировала. Так и стояла в напряжённом самоуглублении с тяжёлым молотом в руке. Тогда Бенито подошёл к ней поближе и заговорил тихим голосом, не предназначенным для ушей Флексига.
- Сони, здравствуйте. Хотите, я угадаю, что вам хочется сделать этой увесистой штукой?
И сработало!
- Да я знаю, что вы угадаете. Любой дурак угадает! – откликнулась Сони. – Я хочу здесь всё переколошматить!
- А зачем? – проглотив «дурака», поинтересовался Бенито.
- А затем! – Сони надулась сильней. - Это второй вопрос!..
- Я на первый ещё не ответил, - Родригес улыбнулся самой открытой из всех улыбок, на какие был только способен. – Я не думаю, что виновата эта аппаратура. Вы хотели бы наградить ударом человека. И не Флексига, кое-кого другого.
- Да, его! – Сони перебросила молот из правой руки в левую. – Но и аппаратуру тоже. – И повеселела от одной только мысли. Вот что значит вовремя спросить о желаниях.
- Аппаратуру? Да не вздумай! – воскликнул Флексиг, но ответа не получил. Девушка с молотом всё ещё помнила о решении молчать, но губами уже шевелила. Знать, её так и подмывало высказаться.
- Вы же, вроде, не разговариваете, - напомнил Бенито рыжему. Тот кивнул:
- Это да. Но приборы в обиду не дам!
- Хочешь сам их раскокать! – вдруг ляпнула Сони, расхохотавшись. Флексиг взглянул на свой осветитель и засмеялся тоже.
Наблюдая подвижки, Бенито решился взять быка за рога:
- Я так понял, что вам насолил сам Драйхорн? Интересно, чем?
Сони прекратила смеяться, застыла лицом и сказала зло:
- Слишком уж ты понятливый! Слишком многое тебе интересно! Вы в этом сраном Содоме…
- Я не из Содома, - перебил Бенито.
- Бабилон? – поднял бровь веснушчатый парень.
- Я приятель ребят, которые вас сюда довезли. Майка с Олафом, о которых спрашивал.
- А, понятно… Это другое дело. - Сони вдруг попыталась говорить повежливей. Получилось, конечно, так себе. – Но их нету здесь, правда. И Драйхорн тоже не знает.
- Ладно, я всё же дождусь, у него спрошу. Мне очень надо.
- Не вопрос.
Помолчали. Затем Бенито спросил:
- Кстати, а как вам Содом? Я так понял, вы разочарованы?
Сони ожидаемо взорвалась:
- Ты, наверно, хотел спросить, как мы здесь устроились? Да хреново устроились, хрен их всех побери!!!
- Драйхорн тоже такого мнения?
- Да плевала я на его мнение, кобелина он гнойный! – и отвернулась.
- Что ж, я понял, - вздохнул Родригес. – Это Содом.
7
Мало-помалу Сони снова разговорилась. Выпустила молот из рук, села на стул напротив Бенито, властно сметя умостившуюся там сумку. Говорила неровно - то с долгими паузами, то захлёбываясь словами. Дело дрянь с проклятым Содомом, что уж тут изображать равновесие.
Начиналось-то всё хорошо, на подъёме. После тоталитарного Бабилона свобода Содома казалась глотком чистого воздуха. Оказалось, нечистого, но то оказалось позже.
- Первый концерт – это было что-то! Песня про Эр-Мангали, про Свободный Содом… Люди плакали, как же здесь люди плакали! В Бабилоне они зажаты, всегда с оглядкой, но в Содоме – живут в половодье чувств!
- Половодье – это да! – вставил Бенито. – Но какая же мутная и грязная вода в половодье! В ней, признаться, многие потом тонут. Причём без малейшего удовольствия, так как их гибель слишком отвратно пахнет.
- Вот-вот, - подтвердила Сони, - воняет отвратно. Там сперва терпимо, потом сильней… После первого же концерта, прикинь, всё начальство содомское прирулило. С этой сучкой, как её, Мэри Бастиндой. То да сё, зазвали на званый ужин… Приглашают, а сами так мерзко лыбятся – прямо тебе в лицо. Я заметила – что-то не то. Слишком неуважительно. А парням хоть бы хны. Музыканты порою такие бляди!
Рыжий Флексиг засопел, завозился:
- Да ничего же не было, совсем ничего! Что ты себе там выдумала…
Сони ему не ответила, но кулачок потянулся к молоту. Родригес её движение перебил:
- Ну а всё-таки, что там было? Редко когда с первой встречи…
- Да пристойно всё! - вклинился снова рыжий. - Так, алкоголь, курительные грибы… Оргии не было!
- Ой, да хоть бы даже была, - молвила, тряхнув головой. – Я ж не ханжа какая-то. Наслаждение дело весёлое. Если бы всё по-честному – слова бы не сказала. Ну так не в этом дело…
- Так а в чём тогда?! – Флексиг завёлся. Не умел он с ней разговаривать.
И Бенито снова поспешил сбить накал догадкой:
- Я так думаю, в Мэри Бастинде? – ведь не мудрено угадать.
- В ней! – Сони кивнула. – В этой звезде Содома! Эта гадина в первый же вечер – так к нему мерзко клеилась! Я приметила сразу. А он – будто не видит… Я говорю: «Чего она к нам пристала?». Он говорит: «Она же тут самая главная». Я говорю: «Да она же старуха!» - он соглашается. Я говорю: «Так чего она строит глазки и слюни пускает?». Он: «Так у них Содом». Я говорю: «Блин, Драйхорн, мне с тобой всё понятно!». А самой хочется взять этот молот…
- Я б не советовал, - возразил Бенито, - в расстроенных чувствах брать тяжёлое в руки. Кстати сказать, это не муляж. Настоящий боевой молот. Черепа крушит легче яиц. Если не тюкните молотом, может, ещё помиритесь. Ну а тюкните – группа останется без франтмэна.
Сони презрительно бросила:
- Разве же это группа? Им содомиты смотрины устроили, а они рады стараться…
- Это ложь! – вспыхнул Флексиг.
- К сожалению, правда, - вздохнул Бенито. – Просто не все это вовремя понимают.
8
К моменту, когда появился Драйхорн с остальной группой, Родригес, убедительно посредничая, сумел и добиться от Сони и Флексига и к себе уважения, да и их самих помирить. Рыжего волынщика Сони бойкотировала не всерьёз, а больше за компанию. Не имела ничего личного. Только и того, что показывала характер.
С Драйхорном – иное. Здесь обида жестокая. Потому как только группа вошла, Сони снова замкнулась и окаменела лицом.
Видя такое дело, Драйхорн гордо прошествовал мимо, с нарочитым воодушевленьем кивнул Флексигу:
- Зря остался. Там было весело.
- Я чинил осветитель.
- Ну и как?
- Ой, не спрашивай! Как-нибудь факелами обойдёмся. Кстати, у нас гость. Он из Нового Бабилона. Приятель Майка, короче.
Драйхорн повернулся к нему, Родригес назвался. Тут же с ним перезнакомились Драйхорн, Себастьен, Пфайфер, а также ещё с десяток участников группы «Оу Дивиляй» - их имена Бенито нетвёрдо запомнил.
Собственное имя Родригеса впечатления не произвело – творческие же люди, не какие-нибудь ушлые чинопочитатели, чтобы знать всё начальство Бабилона по именам. Но рекомендация «приятель Майка» вполне хорошо сработала. Драйхорн принял его присутствие как должное. А ведь всякий мог так назваться. Даже совсем «неприятель», посланный мстительным Рабеном.
На вопрос об Олафе с Каем Драйхорн ответил неопределённо. Кажется, с ним в самом деле не поделились. Не таков человек солист группы, чтоб молчать из одной осторожности. Зато осторожен Олаф. Да и Кай.
Ладно, один из вопросов, приведших сюда Родригеса, так и завис без ответа. Это тоже ответ: надо искать в Джерихоне. И Бенито бы уже распрощался и выехал прочь из Содома…
Но остался второй вопрос, верней предложение – о содомском подполье, которое пора бы возобновить. Выезжая из Бабилона, Бенито его пред собой специально не ставил, но держал про запас. Плохо без своих надёжных ушей в этом важном посёлке. Вербовать бы лучше всего новичков, а здесь их – целая группа. Но к кому обратиться? Недовольна своим положением только лишь Сони, но она чересчур заметна в своём одиноком протесте. Стоило присмотреться к другим. Кто ещё как себя проявит? Но активничали всё те же.