"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1096

- Не только наших. Надо раскрыть глаза местным труженикам. Охотникам, рудокопам… Опасность велика и серьёзна…

- Допустим. Что же не так делает Родригес?

- Вязнет в деталях. Занимается дурацкими нутриями, ссорится с людьми, выслуживается перед стариком, неспособным к руководству…

Гаррис покачал головой.

- Что не так? – теперь забеспокоился борец с эпидемией.

- Ваши зомби, док, ничуть не разумнее нутрий.

Хорошо сказал. Аж сам восхитился.

- Как прикажешь тебя понимать, Гаррис?

- Видите ли, док, всему своё время, - начал аргументацию, которая вела в дымно-туманную глубь. – Есть время для гигантских нутрий, есть время и для зомби. Но для зомби время ещё не пришло. Недостаточно мы сильны, чтобы бросать им перчатку. А вот нутрии нам более-менее по силам. Молодой Родригес занялся покуда ими, и он совершенно прав. Нутрии упрочат его положение. Его и наше. Так мне было сказано…

- Что же, эпидемия будет нас ждать?

- Может, и подождёт, - вздохнул Гаррис. – Главное, нам самим научиться ждать.

- Чего ждать?

- Прихода героя. Вы как будто впервые о нём слышите, док?! А ведь герой – он и мёртвых победит, и щели в их царство закроет, и звезду их электрическую погасит, и будет неуязвим там, где другие полягут…

- И сколько же нам ждать?

- Некоторое время. Это значит – не знаю. Но не меньше десятка лет.

- И что же, так, сложа руки, десять лет и ждать прихода богатыря?..

- Не сложа руки. Приход героя надо готовить. И придёт он вовсе не как богатырь: будет слаб. Потребует нашей помощи.

Гонсалес задумался. Кивнул. Что-то припомнил. Оттуда же припомнил, из материалов прежних провидений Гарриса.

- То есть, преждевременное выступление…

- Убьёт нас вернее всякого зомби, - закончил Гаррис. – И не позволит нам встретить героя и ему помочь.

Хорошо так поговорили.

4

Гаррис был прав. И в том, что поговорил с доком, и в том, как поговорил. Важна ведь всякая мелочь. В тот момент, например, поблизости не было Чака Фостера. Гаррис отчего-то чуял, что этот тип рядом особенно нежелателен. Отчего? Так ведь шпионит – по глазам видно. На какую-то шишку в головном посёлке, может, и на самую крутую – на Джо Клинтвуда. Регулярно не отчитывается, но ищет повода о себе напомнить. А беседа с Гонсалесом, как сразу предчувствовалось, может на разное вырулить. И дать этот чёртов повод.

И главное, что док свою тему согласился отложить. Это верней, чем называть ему списком всех, кого следует опасаться в часы болтовни да агитации. Всех и не вычислишь. В здешнем отряде охотников всегда найдётся кому выдать властям латиноса с подозрительными идеями. Фостер среди таких первый, но есть и другие. Раз на планете правит Альянс, значит, доносительство здесь в почёте. И если даже отдельного дурачка сердобольные стукачи могут порой пощадить, то групповой мятеж или заговор – это статьи особые. За их разоблачение стукачам слишком дорого платят. Мимо, как говорится не пройдёшь. И поостережёшься лишь при одном условии: если понял, что мятежники уже стали сильнее. Вот до этого «уже» умной идее Гонсалеса всё ещё как до ядра галактики.

Да и не только же в доносчиках дело! Первоначальная суть в другом. Родригесово лидерство эфемерным бывшим экипажем «Антареса» на Эр-Мангали – штука важная, но хрупкая, оно стояло под угрозой и действительно требовало защиты. Стоило Гонсалесу возобладать на этом, начальном, этапе, и паренёк осознал бы себя зарвавшимся стажёром. Спрятался бы за спины. За спины пусть и более взрослые, но куда менее мощные, чем его собственная.

А Гонсалес? Даже коли свернул бы вовремя свой революционный порыв, явившийся не ко времени – что бы он делал дальше? Надрывался во главе хиреющего и расползающегося отряда, пока не сдулся бы сам и не сдул своё дело. Внутренняя энергия – дело такое: больше, чем имеешь, её никуда не вложишь. Только обманешь, да и то – себя, не других.

Что Гонсалес несколько не Гуттиэрес, Гаррис понимал изначально. Заместить коммодора, повести людей на прорыв – это было ещё по силам. Но дальше? Никакого «дальше» под руководством Гонсалеса не вырисовывалось. Он и сам об этом наверняка в курсе, бедняга док. Стоит вспомнить, с каким трудом он себя раскачивал на организацию коллег в экстремальном случае, чтобы осознать: долго в подобном надрыве док не протянет. Исчерпается, выдохнется, падёт обесточенным.

Гарриса и время не проведёшь. Им Гонсалес слишком понятен. Даже в ходе побега с крейсера он нет-нет, да и выпадал из лидерской роли, прикрываясь долгом бортового врача. Да, в итоге не повредило. Но ведь могло! А уж после посадки на Эр-Мангали лидер побега словно вовсе ушёл в медицину, руководство своим экипажем тихо вручил Эстебану, чтобы заняться – чем? Вовсе даже не своим делом. Эпидемией на планете. Как же не спросить о ней местную власть? Как же не отправиться в изгнание с горемычным страдальцем Трентоном? А отчего – да силы у Гонсалеса кончились. Он не мог никого никуда вести. Нужен был срочный тайм-аут не по своей воле. Чтобы вернуться оттуда просто врачом, без дополнительных обязательств. Только вот обязательства появились. Доктор Гонсалес разузнал об эпидемии зомби, мало того – столкнулся с одним из них. Угораздило же! Теперь дока совесть очень нескоро попустит! «Мы сидим, а зомби-то ходят».

Эх, чего не выдержит хилая совесть доктора, то снесёт крепкая совестища прорицателя. Как не постараться ради приятеля-дока? Нужно ему гарантий? Будут ему гарантии! Нужны новые обнадёживающие голоса у Гарриса – будут ему голоса! И о будущем герое голоса всё расскажут, с подробностями. И будут повторять до полного осознания.

Сам-то Гаррис не лидер, куда ему! Но как же ловко ему удаётся подлинных лидеров открывать, подключать, переключать на другое… И снимать им барьеры, предлагая гарантии не от мира сего.

5

Пока Гаррис и Гонсалес дискутировали о том, делать ли революцию в масштабах колонии, в конфликте Родригеса с оппонентами Хантингтона наметилась эскалация. Иначе и быть не могло: та реформа в способе охоты на нутрий, которую продавливал энергичный латинос, требовала подчинения всех. При отсутствии оперативных средств связи добытчики гигантских нутрий могли организоваться в лесу лишь путём чёткого следования жёстким правилам дисциплины. Саботировать их, не особо-то напрягаясь, мог каждый, но, как водится, особо наглые парни с лидерскими замашками – Мензел и Зиб – не поленились быть всюду первыми. Между прочим, всем остальным во вред.

(А, кстати для Гонсалеса, руководство колонии мобильную связь для того и запретило, чтобы затруднить организованное неповиновение; раз мензелы и зибы так непринуждённы даже в охоте, то каковы они были бы в опасном перевороте, нетрудно догадаться: других точно так же подставят, а скажут, что ни о чём не договаривались!)

Уследить за саботажниками не мог ни Хантингтон, ни даже Родригес. Охота же есть охота, в ней и собственный план добычи тоже имеется, превращать её в слежку за охотниками никому не с руки. Вот и остаётся стыдить озорников пост-фактум. Находить всё более сильные выражения – те, что непременно заденут гордость нарушителей. Ясно, что и последним гордость не велит оставаться в долгу. А там и до рукоприкладства недалече.

Когда Мензел и Зиб напали на Родригеса, Гаррис хоть и был настороже, а предотвратить избиение не успел. Не мудрено. Позвать Эстебана с Гонсалесом на выручку, добежать до нужной тропинки – всё это время. Но хорошо уж и то, что юного лидера не забили насмерть. А могли. Гаррис отвечает: могли! Больно уж озверели.

Но чем хороша открытая драка – оправдывает жёсткие ответные действия. Зиб и Мензел, как говорится, загремели под замок. В этом положении им осталось либо утереться, теряя скрытых сторонников, либо прорываться на волю, кого-то из них обнаруживая. А уж сколько сторонников Мензел и Зиб имели в своём охотничьем отряде – отдельный вопрос. Чувствительный к таким вещам Родригес его для себя затемнил достаточно, чтобы не опускались руки. В этом юноша прав. Ведь с Мензелом и Зибом, если не считать пришлых, - все кроме Хантингтона. С той или иной степенью откровенности.