"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1094

А с другой стороны, кто бы принял Родригеса центровым нападающим на другую сторону – к Мензелу, Зибу и их дружкам? Нет, лишь статистом на подпевках в давно спевшемся хоре. Подгавкивать из угла – тоже путь наверх, но для таких, как Родригес, этот путь чересчур пологий. А потому ещё более проигрышный. Взрывную энергию, характерную для латиносов, противопоказано сдерживать. Уйдёт не в громкий свисток, хотя бы заметный каждому вокруг, а просочится мимо - по-тихому, как в песок, будто и не было.

В общем, Родригес действовал, а Гаррис больше молчал. Только кивал, если растущий латинос по старой-то памяти обращался к нему за советом – ну, как к провидцу. От провидцев не требуется подробных гарантий; сдержанный их кивок – гарантия сама по себе. То-то Гаррис поддерживал товарища (на всякий случай), но подогревать его прыть не спешил. Кто спокойней горит, тот успешнее будет. В особенности в прицеле на дальнюю перспективу. Ту, когда явится герой не Родригесу чета.

Энергия латиноса тратилась, отапливая планету, казалось, наравне со щедрым оранжевым солнцем. Солнце гасло и вновь возрождалось на востоке Эр-Мангали, точно так же падал обесточенным за день и набирался сил к утру Бенито Родригес. Но возможно ли иначе? Нет. Первоначальный вклад на пределе сил неизбежен. Хорошо, что кому-то из экипажа «Антареса» до сих пор есть, что вложить.

А Гаррису? Гаррису – нечего. Всё, что у него за душой – предвидение, да навыки предсказателя, но и то – навыки так себе, не самого высшего качества, следует это честно признать.

2

Имидж уверенного в себе провидца – почти чистое актёрство со стороны Гарриса. Почему почти? Ну, потому что он всё-таки провидец. Но вот с уверенностью в себе у него неважно. Её-то и приходится играть. Не Гаррису первому. Вся планета, откуда он родом, переполнена провидцами да пророками, их там каждый второй. К чему столько? Депрессивная планета. Как-то ведь нужно компенсироваться. Так вот: неуверенные в себе провидцы никому не нужны, особенно в состояниях, которые грустны и без них.

Грустных и безвыходных состояний Гаррис вдоволь насмотрелся у себя на родине. Потому-то, когда запертый орбитальной системой «Карантин» имперский крейсер «Антарес» оказался на той грани отчаяния, которая убивает вернее внешних условий, связист знал, что ему делать. Произрекать. Пусть сомнительные, но истины. Пусть ничем и не обоснованные, но способные подвигнуть к правильной цели. К наименее неправильной, если правильная недостижима.

В чём главный-преглавный Гаррисов дар? Гонсалес, прежде чем слепо в него поверить, определил его так: связист чувствителен к энергии. Гаррис не против, ну да, чувствителен! Да, к энергии. Не к той, что разлита вокруг, а к той, что аккумулирована в людях. Сколько кто может её из себя извлечь, да выдать, да вложить в дело. И от кого чего ждать. И быстро ли некто себя взбодрит. И как долго сможет сопротивляться.

Всё ли можно в терминах энергии высказать? Нет, не всё. Ещё Гаррис может быстро-быстро о чём-нибудь говорить, а потом непременно сбудется. Или, может, потом и не сбудется, но что за беда, коли сейчас и так все поверили? Верят в фантастику. В то, что не подходит под определение прямой лжи, ведь корысти фантазёру в ней нет. А зато есть польза для многих. Польза хотя бы в том, что люди держатся увереннее. И когда все уверены, да настолько, что впору поверить и Гаррису – вот тогда точно сбудется. Даже если мало- или невероятно.

Чувствовать энергию в настоящем, угадывать будущее, убеждать людей и на будущее влиять… Способности полезные, что и говорить. Но и небезопасные. Узнай о них Галактический Альянс – обеспечил бы Гаррису богатую и счастливую жизнь, но только недолгую. Как-то так получается, что таланты на службе у Альянса долго не живут. А почему? Богатую и счастливую жизнь им приходится отрабатывать. А по мере отработки аппетиты Альянса растут – и рано ли, поздно ли, но достигают таких размеров, с которыми несчастливый талант справиться не в силах. Он проигрывает, в него больше не верят, начинают дешевле ценить. А вот знает он к этому времени слишком много. Тут уж и без провидческого дара всякий поймёт: не жилец. А уж Гаррис…

Гаррис хоть и провидец, но ни капельки не романтик; всё-таки предпочитал сносную жизнь, и притом подольше, а не яркую, но короткую. С планеты своей улетел, на счастливый удел не претендуя. Прозябал в рядовых связистах, откуда высоко не поднимешься. Лет до сорока дожил без катастроф. Дальше катастрофы его нашли.

Завербоваться на стройку карантинной базы – не лучшее из решений. Прежде хитрый провидец на такие крючки не клевал, перебивался мелкими заработками. Но в том-то и дело, что за спокойную жизнь долгов накопилось гораздо больше, чем Гаррис надеялся отдать. Он выбрал риск? Нет. Риск загреметь в долговую тюрьму ни с каким другим не сравнится. Он предпочёл вариант менее рискованный из тех двух, что ему остались. Первый (скорее всего) привёл бы его прямо на Эр-Мангали. Второй – тоже туда же, но ведь не сразу, а после череды приключений на орбите.

При рождении Джою Гаррису дали второе, тайное имя: Сизиф. Это имя порой помогает обмануть фатум. Подчас немалой ценой, но всё же.

В какой-то момент провидцу казалось, что пронесёт. Альянс в намерении тихо зачистить станцию вдруг поскользнулся, притом довольно чувствительно. И обо что? Об одну из латинских империй, от которых ждал лишь повиновения. А точней – об энергию одного человека, коммодора Гуттиэреса. Имперский крейсер под его руководством внезапно вступился за твою жизнь – штуковину, вроде, мелкую, недорогую. Гаррис в тот миг самому себе не поверил, но волю в имперцах он наблюдал такую, каковой в служаках Альянса не бывало и близко. Неужели спасут?

Да, спасли. Но в общей расторопности проиграли. Альянс всё-таки смог запустить систему. С этого мига империя Сант-Амазон Эскобар, которую впечатлённый Гаррис уже успел зауважать, как родную, лишь неуклонно сдувалась. Раз – и вот уже нет смельчака коммодора. Два – и вдруг оказалось, что заменить его некому: практически вся воля к сопротивлению имперского крейсера держалась только на нём!

Нет, конечно, кому-то из имперского экипажа – вот как пилоту Алонсо – было тоже не занимать отчаянной храбрости. Кому-то, как бортовому врачу Гонсалесу, доставало ума. Космогатору – только знаний. Пилоту Эстебану – лётного мастерства. Кто-то, как стажёры, мог плескать молодой энергией, но бессистемно – в стороны. Но в единую силу все эти частные способности сложиться никак не могли. Требовался фокус.

Вот тогда-то Гаррис помедитировал, посовещался с собой – и, решившись от безысходности на провидческий подвиг, этим фокусом стал. Голоса, видения… Да, он дал понять сперва Трентону, а потом и остальным, что что-то такое слышит и видит. Но сам, разумеется, понимал, что за голоса и видения. Те, без известия о которых сдохнешь гарантированно, а с ними хоть появится призрачный шанс. Ими, коли честно признаться, с Гаррисом говорит тот же самый Гаррис. Просто, когда говоришь не от своего имени – груз ответственности не столь велик, больше можно сказать.

Герой. Главная фантазия Гарриса. Экипажу «Антареса» он сообщил о герое, который придёт много позже, не сразу, а значит, никто не обязан им становиться. Это так важно? Да, важно. Силу выправить ситуацию ни в ком из наследников Гуттиэреса чувствительный Гаррис не ощущал. Всякий, кто возомнил бы себя героем, стал бы героя имитировать. Это путь к провалу, неизбежно последнему в долгой очереди. Лучше без самообмана. Нужную толику обмана обеспечить сможет и Гаррис.

Начал с малого. Перепугал Трентона сообщением о последних днях и о том, что крейсер уже не спасти. Насчёт крейсера, захваченного Альянсом, сказал чистую правду, только что под мистическим соусом. Скептик Трентон ожидаемо ни во что не поверил. И не надо! Дело его маленькое – донести озабоченность до Гонсалеса. Гонсалес ведь врач, это раз, авторитет для многих, это два, человек с мощным запасом энергии протеста, это три, и наконец – идеолог своей империи. Кто, как не он, сможет возглавить сопротивление экипажа?