"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1082

Прорывались с жестоким боем, в котором беднягу Трентона ранило довольно серьёзно. Весь уйдя в заботу о его ране, Гонсалес многое пропустил. При посадке и далее главным был Эстебан - всё-таки лучший пилот экипажа, способный увести катер от ударов возмездия. Да и местная власть планеты в лице помощника шерифа рудной колонии - предпочла говорить с одним Эстебаном.

Уже в том разговоре по приземлении для Гонсалеса прозвучало нечто престранное. Эпидемия закончилась задолго до карантина - вот что следовало из слов начальника. Когда-когда? Эстебан, молодец, уточнил. Оказалось, где-то с полгода.

Если с полгода не было новых случаев, то с эпидемией, видимо, справились. Маловероятен столь долгий инкубационный период. Но! Целых полгода, как заболеваний не было, а карантин всё равно оставили, и более того - впервые технически обеспечили, причём в жесточайшей версии, наповал убивающей нарушителей. Воля ваша, но такие решения преступны. Впрочем, от планеты под контролем Альянса другого не ждёшь. Как и от контроля Альянса над самой любой планетой.

Узнать, в чём состояли симптомы, Гонсалес пытался у охранников, что держались попроще шефа, К сожалению, парни были не в курсе. Все они новички, что ли? - непохоже... Может, им строго велели никакой эпидемиологической информацией не делиться - но почему не сказать прямо? Возбуждают ведь подозрения. Но что, если...

Скажем, никакой эпидемии изначально не было. Тот, кому надо закрыть планету, мог её просто выдумать. Но с другой стороны, закрыватель планеты мог бы такое сделать и без надуманных поводов. Кто бы сумел возразить Галактическому Альянсу? На планете Эр-Мангали силы такой нет. Хитрый Альянс ловко лжёт себе и другим лишь из азарта лжи? Ну допустим...

Только зачем Альянсу закрывать эту планету, усложняя себе самому текущее управление? По глупости? Альянс глуп не настолько. Значит, какие-то неприятности с планетой возникли. Почему бы не эпидемия? Только, думается, даже что-то иное должно с нею функционально совпадать. Если карантин - удобный ответ, значит, он хорошо решает и вопрос с эпидемией, и другую тему. Но что подобно эпидемии? Например, мятеж, восстание, неповиновение шахтёров... Всё, что порой называют эпидемиями социальными. Как знать, может, колония на Эр-Мангали готовилась полыхнуть. И тогда в ответ - карантин, репрессивная мера с отвлечением внимания от сути.

Может, так, а может, иначе. Но Гонсалесу хотелось бы знать точно.

Для повышения точности приходилось вертеть те же мысли снова и снова. Раны Трентона испугались? Допустим. С этой точки зрения получается, эпидемия всё же была. А может, и есть? Мысль эту не хочется продолжать: итоги её и для Гонсалеса обидны, и для всего экипажа 'Антареса'. Ведь получится, что раз эпидемия длится, но симптомы её незаметны, то система 'Карантин' запущена всё же не зря. А если опасность действительно велика, то и массовое убийство наладчиков на станции превращается в непопулярный, но неизбежный шаг. Тогда и всё поведение космодесанта Альянса - не садизм, а подвиг самопожертвования. И, наконец, трагедия 'Антареса' и его экипажа становится оправданной высшими соображениями. Во имя спасения человечества задержать посудину и поломать судьбы нескольких пилотов - вполне благородный выбор. Он доступен смелым парням: 'Это карантин, детка!'.

Вроде, всё так? Нет, не так! Ибо надо ещё учесть: эпидемия как она есть - это одно; то, что в Альянсе о ней думают - это уже другое; то, что там считают необходимым скрыть - это уже третье. Кто-то в Альянсе три этих вещи путает. И, скорее всего, путает специально.

Стоило Трентону справиться с интоксикацией и пойти на поправку, как он тут же принялся объяснять изумивший его опыт. Шутка ли – исцеление на лоне природы, вдалеке от медаппаратуры, если не считать таковою дуб. А главное: с опасностью быть сожранным лесным ксенозверьём. По ночам ведь кто-то приходит!

Пациенты – отчасти дети. Даже высоко и тщательно образованные. А какие теории болячек своих строят – уму непостижимо. Инфантильные теории, одним словом. Заболевший регрессирует, дело понятное, вот и не может мыслить по-взрослому. Трентон выдал идею, что Гонсалес на нём «тренируется», то есть, в подтексте, должен быть ему благодарен. Обидно? Да нет, терпимо. Если не регрессировать самому.

- В такой ситуации, - сказал Гонсалес товарищу, - благодарность штука взаимная. Каждый помогает, чем может. Кто может с болячкой своей бороться, уже этим и помогает.

Трентон с такой редакцией согласился. Что ж, не потерян для здравого смысла – это уже хорошо. А то ведь от благодарного врача недалеко до врача виноватого, чего бы уж совсем не хотелось. Если же врач совмещает разные роли, скажем, ведёт остатки верного экипажа туда, где лупит из бластеров космодесант Альянса – такое развитие мысли просто напрашивается.

Тем более, что в понимании властей здешней планеты Гонсалес, это уж ясно по умолчанию, преступно превысил имевшиеся у него полномочия. Врач ведь не должен командовать группой беглецов, нарушающей их карантинный порядок. После этого он для них и не врач вовсе.

И даже не в действиях основная соль, а в образе мыслей. По стандартам Альянса, врач должен быть аполитичен. Послабления – лишь для фанатиков самого Альянса. А Гонсалес? Чересчур политически грамотный. И Альянсу не фан, далеко не фан. Удастся ли это теперь до поры скрывать?

- К тому же, - продолжил Гонсалес, - наши общие трудности не сводятся к раненой ноге. Да-да! – вымученно улыбнулся. – Загораем под дубом мы отчего? Наше появление начальство Эр-Мангали приняло настороженно: на планете, знаешь ли, полно проблем и без нас… - прозвучало немного казённо, но это плата за вдумчивый подбор слов.

Что поделать, но именно так, упирая на слова «мы» и «наши», с Трентоном и стоит теперь говорить. Ведь он не имперец, а наёмный работник Альянса. И то, как паршиво Альянс обошёлся с ним, происхождения не отменит. Прошлое всяко всплывёт и поставит Трентона перед выбором: быть ли ему с людьми, которым так сильно важна слава одной из империй, или найти себе «наших» с другой стороны (может, те ему ближе?).

Если случится последнее, то Трентон, увы, слишком уж многому был свидетелем. Хорошо ещё, что к тому же и соучастником. Соучастие и сделало его «нашим»; важно теперь эту связку не растерять.

- Кстати, - вдруг вспомнил Трентон, - мне снился сон… Ерунда, конечно…

- И вовсе не ерунда! – энергично возразил Гонсалес. – Всякое видение имеет смысл.

И не прогадал. В этом сне пациент и врач переправлялись с одного берега на другой по навесному мосту.

- И что, переправились?

- Не запомнил. Кажется, да.

Инициация. Древний обряд, известный и людям, и большинству ксенокультур. Когда тебя оставляют одного под дубом – это внешняя сторона дела; внутренняя сторона – переход. Истолковать ли парню и без того ясный символ? Нет. Он человек скептического склада, разом обесценит и твоё толкование и свой истолкованный опыт. Пусть его картинка лучше сама поработает, от неё неопознанной будет побольше проку.

А потом в сопровождении поселковой охраны прибыл приветливый доктор Джойс. Постарался всё перевернуть, испытание обратить в шутку.

Оказалось, лютый зверь, который пугал вас ночами – вовсе не зверь, а зверёк с несерьёзным именем хнэрк. Оказалось, под дубом, если не делать глупостей, ни с врачом, ни с его пациентом ничего непоправимого произойти не могло. Оказалось (чего и не могло ведь не оказаться), здешние слуги Альянса преисполнены гуманизма и все, до заместителя шерифа включительно, следуют врачебной заповеди «не навреди».

Гонсалес - врач политически грамотный, уши-то не развесил, но покивал из осторожной вежливости. К недоверчивым – предвзятое отношение, ибо сами ведь его провоцируют. И Гонсалес в стеклобутылку сам не полезет. Но зато сможет выпытать что-нибудь ценное. Например, об эпидемии.