"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1049

Издевательство, правда? Кай намеренно усложнял речь, дабы вынудить Дантеро позволить ему мыслить про себя. Но тот, верно, с самого начала раскусил уловку и, внимательно слушая, против сложности не протестовал. Единственное что, несколько раз просил не уклоняться от заявленной цели. Выяснить факторы, срабатывающие как спусковые крючки в агрессивном и глотательном поведении Адского Червя; на другое времени нет.

Кай тупо подсчитал количества ксенообъектов, разных по цвету, форме и фактуре, но ни на какую дельную мысль эта немудрёная статистика его не натолкнула. Подумаешь, пять сфер, восемь призм, один цилиндр или четыре параллелепипеда! Некоторые объекты оказались полностью идентичными. Совпадали вплоть до орнамента — ну и что?

Частота встречаемости тех или иных артефактов ещё не проливает свет на их функцию. Форма же проливает, но, как правило, неверный, раз объекты не соотносимы ни с миром человека, ни с его анатомией. Цвет… Тут тоже стоит ввести поправку на разность земного и инопланетного цветовосприятия. Фактура… Можно заметить, как объекты меняют свою фактуру, то есть пульсируют, как бы живут. Но в этом-то не различие их, а единство. Если Адских Червей вдруг привлекает момент смены фактуры, бедняге Дантеро не удастся пожертвовать лишь частью улова. Потребуется выбросить всё, а на это он не пойдёт.

Утомлённый не свойственным ему режимом размышления вслух, Кай в какой-то момент остановился. Исчерпал все возможности? Вряд ли. Внутреннее сопротивление мешало двигаться дальше. Переполняло чувство что всё зря. Заданный способ познания артефактов с его неумолимыми фильтрами не пропустит к сознанию ни одной интересной мысли.

А тут ещё и Дантеро начал терять терпение. Пока Кай говорил, вербовщик почтительно ждал окончания научного поиска, но в конце-то надеялся на бодрое подведение итога, а не на случившееся затухание мыслительного процесса.

— И это всё? — спросил на излёте дирижаблем нависшей паузы, когда едва слышные чавкающие звуки со стороны Адских топей становились не просто доступны уху, но даже с трудом выносимы.

— Не совсем, — пробормотал Кай, — есть ещё один, чисто ситуативный способ категоризации интересующих нас предметов…

— Какой-какой? — вяло заинтересовался Дантеро.

— Я говорю о спонтанном подразделении предметов на категории, к коему прибег Райан и другие покойные охотники.

— Ну?

— Некоторые из артефактов удостоились более почётного места, — Кай кивнул на выставочные валуны, другие же не удостоились, — он указал пониже, — ну а третья категория держалась победителем при себе. Осталась ещё четвёртая, которую тупо не вынули из ящиков, но, думается, просто не хватило времени. Вскрыли бы контейнеры — содержимое мигом бы распределили. Имеется некое правило…

— Ну-ка, ну-ка, — Дантеро чуть оживился, — не поверишь, я сам голову ломаю, от чего же оно зависит. Не от товарного ли вида цацек?

— А чем определяется товарный вид? — не остался в долгу Кай. — По-моему, чистотой. Сейчас поясню. Какие-то из артефактов не контактировали ни с человеческой кровью, ни со слизью червя. Эти чисты. Их потому аккуратно выложили. Таковых, — Кай в который раз подсчитал, — пятнадцать штук. Другие, как правило, чем-то из названного запачкались. Таковых пять штук валяется здесь, под валунами, да сверх того ещё парочку там, по дороге, выжившие поленились забрать у трупов.

— Ага, по дороге — те точно! — подтвердил Дантеро, — у Джонсона была сильно замурзанная хреновина, да ещё с одной цацкой, наверное, плавали в ящике останки Хантера. Я в тот раз её, правда, не заметил, но когда будем возвращаться, можно как раз проверить… Но то по дороге, а вот здесь, — он скривил непонятливую мину, — всё же не возьму в толк, почему эти пять отброшены. Чем они нечисты? Выглядят не грязнее тех.

— Их протёрли тряпкой, — пояснил Кай, — но чище они от этого не стали. Понимаешь?

— Нет, что-то не понял, — вытаращился Дантеро.

— Ну, кроме наблюдаемой грязи есть ещё та, о какой знаешь.

Хорошо, что вербовщик в ответ закивал, а то Кай здесь вплотную приблизился к компетенции ксеноисторика. Метафизическая сторона чистоты и грязи, анальная метафорика духовных нечистот, область значений крови как ведущей субстанции в жертвоприносительных обрядах — всё это идеи, никак не переводимые на язык ксенозоологии.

— Правильно ли я понял, — только спросил Дантеро, — что загрязнённые цацки наши охотнички посчитали испорченными?

Кай согласился, не вдаваясь в уточнения, что личное мнение охотников в данном случае несущественная деталь, а специфическая замаранность сидских артефактов объективно включает эти предметы в новый, ранее не предусмотренный порядок сложного обрядового действа. Но сугубо для себя всё же отметил, что: а) даже артефакт с хорошо знакомыми функциями в результате подобной 'порчи' будет работать, но вовсе не так, как ожидалось, что исключает его целесообразное применение; б) кто-то из охотников эту особенность действия артефактов либо просёк интуитивно, либо прошёл инструктаж человеком знающим; в) данные позиции значимы при условии, что артефакты по умолчанию рассматриваются не как чудные 'цацки', а как средства для безупречного выполнения некоторых функций.

— Значит ли это, — продолжал выпытывать Дантеро, — что как раз за такими запачканными артефактами приползает из топей Адский Червь?

В быстром полёте над вязкою гладью чёрной болотной воды расхихикалась какая-то птица.

Куда подевалась логика? Кто её в последний раз видел?

Кай подавил пришедшее от усталости желание бездумно кивнуть, чтобы сказать вместо этого грустно, но честно:

— Возможно, так. Возможно, наоборот. Если два эти факта вообще как-либо связаны.

— Великое дело наука, — пробормотал Дантеро, — загрузит тебя по самое не хочу, а толку не добьёшься.

— Я только сказал, что категоризация цацек охотниками может иметь иной смысл, от истории про червя не зависимый.

— Ага, про смысл понял, — Дантеро вдруг аж просиял. — Скажем, экономический. Они разделили предметы так, чтобы помнить, какие из них стоят свою цену, а какие (после неких обстоятельств добычи) лишь выглядят подходяще. Их тоже можно кому-то впарить, но надо вовремя унести ноги. Так?

— Именно.

Само болото и то вздохнуло с облегчением.

— Однако, — заметил Дантеро, — есть ведь ещё предмет, который нашим дружком Райаном оказался заценен превыше бластера. Может, он среди них самый дорогой, а? Что скажешь, Майк?

— В свете сказанного выше, — заявил Кай, — стоимость райанового цилиндра сильно варьирует в зависимости от того…

— …попала ли на него райанова кровь, — улыбаясь, закончил Дантеро.

Вот, кажется, улыбка-то здесь ни к чему, подумал Кай, но вслух произнёс иное: мол, кровь сильна. И даже капли довольно, чтобы превратить прекрасную вещь в полное барахло.

Эти слова Дантеро заинтриговали. Да так, что на месте не смог усидеть. Поднявшись с валуна напротив каевого, вербовщик направился к телу Райана разжимать сцепленные пальцы. Пока он шёл, топи не без иронии булькали и перхали, лопающиеся пузыри вовсю насыщали воздух сероводородом.

Вернувшись, Дантеро едва ли не ликовал. Он положил пред собою отнятый у 'царя горы' цилиндр и похвастался:

— Полностью чист! Крови на нём ни капельки! Спасибо, что предупредил, а то был соблазн, ты знаешь, какой? Скрюченные пальцы не разжимать, а зачистить ножиком.

Стайка меленьких птиц в кроне дерева, нависшего над болотом, наперебой расхохоталась хорошей шутке.

— Очень умно, что удержался, — одобрил Кай, — между прочим, один цилиндр, идентичный этому, в отбраковку уже попал. Вон он валяется, видишь, вторым слева?

Дантеро бросился сличать артефакты, и в этот миг…

Чёрные воды болота забурлили сильнее обычного. Лопнул пузырь, обдавая зловонием чуть ли не всю планету. Запах червя? Этого не доставало!

Кай истерически завопил, как только усилием воли сумел распахнуть рот. Эк его парализовало! Да ещё лицом в самую страшную сторону. В ту, где над чёрной водой распахнулась пасть.