Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 86

– Пятьдесят биллингов⁈ – вмешавшись в разговор, воскликнул Игнат. – И всего лишь за один день?

– Это же абсурд! – воскликнул я. – С такими темпами он просто обанкротится.

– Ну, поэтому у меня ничего и не получилось. Мне мужики только в лицо посмеялись, – призналась девушка. – В общем, извини, что так вышло.

– Здесь нет твоей вины, – ответил я. – Но Вернер явно что‑то задумал… Всё это неспроста.

Пятьдесят биллингов за день – это безумие. Юлиан увеличил заработную плату в округе в пять раз. Если Болеслав или Петер со своими бригадами пронюхают, что в Преславице их коллеги получают по полсотни биллингов за день, то мой договор с ними полетит к чертям.

Двухразовое горячее питание – приятный бонус, но против пятикратного оклада оно не выстоит. Люди уйдут, и тогда амбар останется недостроенным, отчеты Радована не будут иметь смысла, а инспектор Шредер с радостью выпишет мне билет в Серые земли.

Только я не думаю, что повышение зарплаты батракам связано с увеличением доходов Вернера. Нет, дело было явно в другом!

До начала проверки земельным инспектором осталось всего пять дней. Хоть мои новые соседи и приехали совсем недавно, Шредер всё равно к ним должен заехать. Как минимум документацию посмотреть, и отметить для себя, как идёт подготовка к освоению участка на будущее.

– Войцех? – окликнула меня Беатрис. Видимо, заметила, что я совсем потонул в своих мыслях. – О чем ты думаешь?

– О том, что Вернеру не нужны рабочие на долгий срок, – ответил я. – Подумай сама. Даже если у него сундуки ломятся от золота, платить по две тысячи биллингов в день только за рабочие руки – это прямой путь к разорению. Он умышленно зачистил весь рынок труда, чтобы насолить остальным землевладельцам в округе.

Игнат удивленно моргнул:

– То есть как это – насолить?

– А вот так. Лишив нас с Бреннером и Корном возможности нанять хотя бы одного свободного человека в Преславице, он фактически парализует нашу подготовку к проверке. Сами посудите: до приезда Шредера осталось всего пять дней. Он заедет к каждому из землевладельцев округи – это его обязанность. И что же он увидит, когда обнаружит, что у нас почти не осталось рабочих? Сразу поймёт, что дело двигается туго. И в следующие разы проверка будет проходить куда строже.

Я чувствовал как внутри закипает невероятная злость. Вернер вел предельно грязную игру.

– Представьте картину глазами земельного инспектора, – загибая пальцы, продолжил я. – Он приезжает в наш сектор на фронтире. На сорок пятом участке у Юлиана Вернера работа кипит полным ходом: много работников, все поля засеваются, в деревне строят новые дома для будущих переселенцев. Вернер будет выглядеть в его глазах как перспективный землевладелец, у которого все схвачено. А затем инспектор едет дальше. Прибывает к Бреннеру, к Корну, а потом ко мне, а у нас тут работают два с половиной человека, амбаров нет, почва простаивает… В общем, ничего нет.

– Шредер решит, что вы просто бездарные землевладельцы, с которыми вообще зря Бюро связалось, – мрачно закончила мою мысль Беатрис.

– Именно. Юлиан убивает двух зайцев одним выстрелом: выставляет себя главным фаворитом перед Бюро и одновременно топит соседей, создавая нам искусственный дефицит рабочих рук, – я самодовольно усмехнулся. – Скорее всего, этот столичный хлыщ планирует в будущем прибрать наши земли к своим рукам. Ему нужны наши наделы. Только Вернер кое‑чего не учел. Он приехал из столицы и привык, что золотом можно решить любую проблему. Но на фронтире законы работают иначе. Он думает, что затянул петлю на наших шеях, но на самом деле он просто развязал мне руки. Потому что я раскусил его план. И я так это не оставлю.

Стоп. А ведь Болеслав и Петер со своими бригадами все еще трудятся на моей территории. Они не сбежали, не бросили работать на меня. Почему?

Ответ напрашивался сам собой: Вернер повысил оклад до пятидесяти биллингов именно сегодня. Сделал это резко, без предупреждения. Если бы такая цена держалась хотя бы со вчерашнего дня, мои строители и лесорубы уже давно испарились бы, наплевав на любые уговоры.

Пятикратный оклад на фронтире – это слишком сильный соблазн, чтобы перед ним устоять.

Значит, Юлиан нанес удар целенаправленно и именно сейчас, за пять дней до проверки.

И тут у меня появилась другая, куда более паршивая мысль.

Откуда Вернер вообще узнал, как у меня идут дела?

Мы соседями является не так уж и долго, общих дел никогда не вели. Мой сорок седьмой надел скрыт за лесной полосой от посторонних глаз. Но Вернер бьет с хирургической точностью, будто точно знает, что у меня на участке плачевное состояние. Амбары не готовы, а по имперским стандартам я пролетаю. Откуда такая осведомленность?

Вариантов было два, и оба мне, откровенно говоря, не нравились.

Первый – у меня завелась «крыса», которая сливает информацию.

Второй вариант выглядел куда реалистичнее и опаснее. Вернер действует заодно с инспектором Гансом Шредером. Он мог рассказать богатому столичному сынку всю подноготную соседних участков. Или они и вовсе приехали сюда в паре: один душит соседей с помощью денег своих родителей, а второй официально фиксирует «неэффективность» и отбирает земли в пользу сообщника.

Я сжал кулаки. Что ж, господин Юлиан Вернер, ты думал, что скупил весь округ и загнал меня в угол? Ты думал, что я просто опущу руки и начну собирать пожитки для переезда в Серые Земли? Ну, мне уже не терпится посмотреть как ты в скором времени запоешь.

– И что нам делать? – Беатрис нахмурилась. – Если твои работники узнают про пятьдесят биллингов…

– Они узнают, – косо посмотрев на Игната, заявил я. – Слухи на фронтире расходятся быстрее ветра.

– Войцех… Господин Мейер! Да как вы могли такое подумать⁈ – делая шаг вперед и прижимая ладонь к груди, сказал парень, – Да я за вас… Я же по гроб жизни вам обязан! Вы Марту, мою невесту, спасли. Работой обеспечили, по‑человечески относитесь, а не как к скоту! Даже по имени меня называете, а не по кличке. Да пусть этот Вернер хоть по сотне золотых в день сулит, я отсюда ни ногой. Я же… я же не предатель какой!

Игнат преданно заглядывал мне в глаза и пытался оправдаться. Я тяжело вздохнул и положил руку ему на плечо. И этим жестом попросил его помолчать. Эх, Игнат, Игнат… Добрая ты душа, но мыслишь слишком мелко.

– Успокойся, Игнат. К тебе у меня вопросов нет, – спокойно произнес я. – Но ты забываешь одну простую вещь. Мужики из бригады не живут на моей земле. Они не мои крепостные. Отработав смену, они каждый вечер возвращаются к себе домой, в Преславицу.

Игнат осекся, его запал тут же угас.

– Вот именно, – поняв, куда я клоню, Беатрис подхватила мою мысль.

– Уже сегодня вечером, зайдя в деревенский трактир или просто переговариваясь через забор с соседями, они узнают обо всем, – сухо заявил я. – Узнают, что пока они здесь до кровавых мозолей таскали бревна за свой скромный оклад, их соседи получали у Вернера в пять раз больше за тут же самую работу. Завтра утром они просто не придут на мой участок. Заболеют, сошлются на какие‑нибудь семейные обстоятельства, придумают сотню причин, но не придут. И закон будет на их стороне, ведь официального трудового договора, скрепленного моей печатью, у меня с ними пока нет. Только устное соглашение.

Я выдержал паузу. Не столько, чтобы обдумать дальнейший план, сколько ради того, чтобы Игнат и остальные смогли переварить сказанные мной слова.

– У нас есть буквально пара часов, пока солнце полностью не село и работники не ушли в Преславицу, – я убрал руку с плеча Игната и посмотрел в сторону Беатрис. – Если мы не перехватим инициативу прямо сейчас, завтра на рассвете строить этот чертов амбар я буду в гордом одиночестве. Поэтому, будь добра, обойди всех работников и скажи, что я повышаю им оклад в пять раз на пять дней.

– Ты уверен, Войцех? – переспросила девушка.

– У меня нет другого выбора, – я горько усмехнулся. – Если я потеряю этих людей, то у меня вообще не будет шансов. Такая повышенная оплата труда в Преславице просуществует всего пять дней, а потом… Всё вернется на круги своя. Ну… или Вернер окончательно обанкротится.