Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 82
– Игнат? – прижимая ладонь к виску, едва слышно прошептала она, – Голова… как тяжело… Что случилось?
Игнат, наплевав на всю мою конспирацию, в один шаг перемахнул комнату и рухнул на колени прямо перед кроватью. Он схватил ее прохладные ладони в свои, покрывая их быстрыми, хаотичными поцелуями, а из его глаз рекой хлынули слезы. На этот раз уже от счастья.
– Марточка… Живая… Слава Богам, живая! – бессвязно бормотал он, прижимаясь лбом к ее одеялу.
Я тем временем незаметно отошел к окну, стараясь глубоко дышать, чтобы справиться со спазмом в легких.
– Что? Кто там? – заметив мою фигуру у подоконника, Марта немного прищурилась.
– Никого там нет, тебе кажется. Мы тут одни, – прикрыл меня Игнат. Ну, хоть на это ума хватило.
Пока Игнат продолжал бессвязно шептать ей какие‑то ласковые слова, я, пользуясь тем, что они полностью увлечены друг другом, аккуратно вылез в окно. Растительный токсин все ещё сжимал мою грудную клетку.
На улице я глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и активировал поток живки внутри своего тела. Кислород с улицы сработал как естественный окислитель. Я мысленно направил внутреннюю энергию к ладоням, буквально выдавливая ядовитую серую эссенцию через поры кожи наружу. Едва заметная струйка ядовитого пара соскользнула с моих пальцев и мгновенно растворилась в воздушном потоке.
Дышать стало легче. Словно мне и не пришлось впитать в себя весь этот яд. Я прислонился спиной к бревенчатой стене пристройки и прикрыл глаза. В голове лениво ворочались разные мысли. Не знаю, понял Игнат или нет, что я обладаю необычными способностями, но иного выбора у меня попросту не было. Если бы я не вытянул эту дрянь из девушки, то она бы уже точно была мертва.
Я остановился посреди двора и окинул взглядом свой дом. Наверху вовсю кипела работа. Четверо нанятых деревенских мужиков, перекликаясь и глухо стуча молотками, укладывали последние ряды дранки. Дранкой называют деревянные пластины, которыми на фронтире кроют крыши.
Мой затянувшийся ремонт наконец‑то подходил к концу.
Система тут же отреагировала на завершение этапа строительства, выведя перед глазами короткое уведомление:
/Строительство : Ремонт кровли главного жилого блока завершен на 95 %/
/Текущая прочность строений : Увеличена. Защита от погодных условий: Максимальная./
– К полудню должны закончить с крышей, – подойдя ко мне вплотную, сказал Радован. – Слушай, Войцех, касательно приезда Шредера. Я уже подготовил наши документы по участку, перебрал все выписки, бумаги, разрешения на землю… Вроде бы успею!
Он вытащил из‑за пазухи толстую папку, перевязанную бечевкой, и раскрыл ее, демонстрируя исписанные ровным почерком листы.
– Смотри, по годовому плану сдачи провизии я всё объединил. Тут всё просто. Сюда просто прикрепляется документ, который выдает интендант в городе. У нас на руках уже есть три такие справки. По сути, осталось собрать еще девять штук. Времени, конечно, мало, но если поднажать – успеть можно. Я это всё в общую ведомость уже внёс, теперь дело только за тобой, нужна будет твоя подпись.
– Ну, подпись поставить всегда успею – дело пяти секунд, – ответил я. – Оптимальнее всего этим заняться когда эти девять бумажек получим от Клозе.
Радован перевернул несколько страниц и тяжело вздохнул, покачав головой:
– А вот с хозяйственной документацией и ежемесячными отчетами мне еще посидеть придется. Надо две амбарные книги заполнить: учет посевных площадей и ведомость расхода семенного фонда. Там кое‑какие цифры после ночной атаки этих полосатиков надо подбить, да и вчера же катализатор привезли – его тоже нужно внести в список. В общем, я с этим еще работаю, но к самому приезду инспектора точно успею, здесь всё в порядке будет.
Он закрыл папку, прижал ее к груди и с явной тревогой посмотрел вглубь двора, оценивая общее состояние участка.
– Но вот по третьему пункту, Войцех… По общему состоянию земель у Шредера точно возникнут вопросы. Наша основная проблема – это амбар. Они его ещё даже не начинали делать. Просто времени не хватает. Мало рабочих рук. Нам как будто нужно больше работников нанимать, причем срочно. Да и к колодцу мы еще толком не притрагивались.
– С бумагами заканчивай, амбарные книги – это сейчас самая приоритетная задача для тебя, Шредер с них начнет, – похлопав помощника по плечу, ответил я. – Насчет работников подумаем, деньги с будущего урожая на это найдутся.
Договорить я не успел. Со спины послышались тяжелые, шаркающие шаги. Мы с Радованом одновременно обернулись.
К нам приближался сосед‑птичник Бажей. В руках он тащил две огромные плетеные корзины, доверху набитые крупными, чистыми куриными яйцами.
Заметив меня, он расплылся в широченной улыбке и ускорил шаг, насколько ему позволяла тяжелая ноша.
– Господин Мейер! Какой сегодня хороший день. Хвала Богам за все! – положив корзины на землю, Бажей засмеялся. – Вот, еле донес! Это вам за мешок крупы.
Он шумно выдохнул и по привычке потер свой крупный, вечно красный нос широкой ладонью.
– Как думаешь, Радован, стоит ли их внести в отчет для инспектора? – поинтересовался я.
– Нет, не стоит, – махнул рукой помощник. – Мне тогда придется заполнять ещё амбарную книгу по животным. Иначе получится как в той шутейке, что первое появилось курица или яйцо?
– Чего? Это же не шутейка, – едва сдерживая смех, ответил я.
– Разве? – насупившись, переспросил Радован.
– Да ладно вам спорить, молодежь! – добродушно перебил нас Бажей, снова утирая свой багряный нос мозолистой ладонью. – Раз уж про курицу и яйцо заговорили, так вы настоящую шутейку послушайте, чего у меня недавно произошло. Смех и грех! Купил я, значит, в Преславице петушка молодого. Торговец мне лапшу на уши вешал, что порода якобы Имперская. Я давно птицами занимаюсь, но о такой никогда не слышал… Мол, боевая порода, топтать курей будет – только успевай яйца ведрами выгребать. Ну, я купил, принес, выпустил…
– И в чём тут юмор? – ещё больше нахмурился Радован.
– Ну, некрасиво перебивать человека, – приструнил я помощника. – Продолжай, Бажей.
– Ну, этот боец в первый же день всех моих несушек загонял, индюка моего знатно отлупил. С таким‑то петухом и собака не нужна, ведь так? – усмехнулся Бажей. – А на следующее утро выхожу во двор – тихо. Нигде петуха моего не видать. Ищу, за сарай заглядываю, а он посреди поляны лежит, лапы кверху вытянул, глаза закрыл, не шевелится. А над ним в небе коршун местный кружит, добычу высматривает.
Бажей сделал театральную паузу, подмигнув прислушивающемуся Радовану.
– Ну, я за топор схватился, слезы уже на глаза наворачиваются… Такие деньги за птицу отдал, а её хищник задрал! Подбегаю ближе, а этот полоумный имперский петух один глаз приоткрывает, на меня шипит и шепотом говорит: «Тсс, хозяин, отойди, не порть охоту! Я уже полчаса эту большую курицу на живца ловлю!».
Мы с Радованом одновременно засмеялись. Даже угрюмые работники на крыше, услышав раскатистый хохот Бажея, остановили ремонт и заулыбались. Уж не знаю, шутка это или наш сосед умом тронулся, но история его нас позабавила.
– Ну и ну, Бажей, – покачал головой я. – Ладно, Радован, занеси пока яйца домой.
Помощник подхватил корзины и направился к крыльцу, все еще продолжая тихонько посмеиваться под нос. Я же повернулся к птичнику.
– Слушай, Бажей, а ведь около твоего дома вроде озеро есть большое? Как там вообще с рыбой? Клюет что‑нибудь?
– О‑о, озеро‑то! – Бажей довольно заулыбался. – Я вам так скажу: когда мы сюда с семьей только‑только приехали, припасы к концу подходили, курочки не несли, думали – всё, с голоду умрем. Так вот рыбалка на этом самом озере нас тогда и спасла! Рыба там водится невероятная: крупная, жирная, лещи такие, что в ведро не помещаются…
Птичник заговорщицки подмигнул мне и понизил голос: