Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 77

– Этот разговор останется между нами, командир, – заявил я.

– Очень на это надеюсь, больше не смею вас задерживать, – ответил Гросс.

Я вышел из‑за стола и направился на выход, к телеге. Значит, Бреннер не пытался меня подставить таким образом. Да и слишком мелочно для него. Он слишком прямолинейный человек для таких махинаций.

По‑сути Бреннер просто поделился своим влиянием со мной, предоставив возможность въезжать в город без очереди. Только чем я заслужил такое отношение? Неужто он проникся ко мне уважением исключительно из‑за того, что я смогу его ранить на дуэли? Сложно сказать. Но скоро я это выясню.

Я вышел из башни обратно на залитую солнцем площадь перед воротами. Старик Витольд к этому времени уже заметно успокоился. Он больше не сжимался на козлах. Заметив меня, даже слегка расправил плечи и свысока зыркнул на Логвина и остальных стражников.

– Всё в порядке, значит, – выдохнул дед, когда я запрыгнул на телегу рядом с ним. – Я уже думал, что мы вляпались по самые помидоры, ей‑богу. У меня уж мысль была, что нас в темницу до осени определят. Куда теперь?

– На рынок, Витольд. Пора продать картофель, – ответил я, похлопав по карману, внутри которого был сложен новый пропуск в город.

Старик бодро дернул вожжи и вскоре наша телега плавно покатила вглубь Города.

Этот оплот имперской власти на самой границе диких земель назывался Острог‑на‑Выселках, хотя местные чаще звали его просто «Город».

Главная улица, по которой мы ехали, были вымощены грубо отесанной брусчаткой, между стыками которой то и дело пробивалась упрямая сорная трава. Дома по обе стороны дороги стояли тесно друг к другу.

Их первые этажи строители возводили из массивного булыжника с узкими окнами‑бойницами. Видимо, на случай, если местные лесные твари или бандиты проберутся через внешнюю стену.

Зато вторые и третьи этажи, достроенные уже разбогатевшими переселенцами были сделаны из дерева. Они пестрили вывесками лавок и надстроенными около‑готическими шпилями, которые выглядели нелепо на фоне диких земель за городской чертой.

Народу на улицах было – не протолкнуться. Мимо нашей повозки то и дело шныряли юркие мальчишки‑оборванцы, вышагивали богатые городские жители в шелковых кафтанах, волокли свои тяжелые мешки угрюмые представители «рабочего класса», а из дверей многочисленных таверн то и дело доносился пьяный хохот и вульгарный женских смех.

Телега тяжело перевалила через очередной пологий подъем, и до нашего слуха донесся сплошной гул сотен голосов. Впереди, раскинувшись на огромной площади из белого камня, запестрел тканевыми навесами центральный рынок.

Я прищурился, разглядывая разноцветные палатки, деревянные прилавки купцов и снующих туда‑сюда горожан.

– Витольд, – я наклонился ближе к старику. Из‑за шума вокруг он бы меня просто не услышал. – Подскажи, где здесь найти человека, который принимает поставки по имперской программе? Мне ведь по договору нужно раз в месяц сдавать провизию для нужд голодающих в столичном округе. Сроки поджимают, а я первый раз в этом городе.

– А‑а, я думал, что мы продавать приехали, – прошамкал старик. Он указал пальцем куда‑то в на край площади, где у кирпичной стены выстроились массивные склады. – Значит, тебе нужен имперский интендант по фамилии Клозе. Надо проехать дальше, за мясными рядами «приёмка», в каменном пристрое с синим флагом. Все, кто по продовольственному налогу или контрактам везут, только через него сдаются.

– Часть придется сдать. Остальное продадим. Езжай туда, – скомандовал я.

Мы медленно покатили сквозь бурлящие торговые ряды. Запах сыра, вяленой рыбы и специй вызывал неприятные спазмы в желудке. Я уже как Радован стал! Вроде бы сыт, а всё равно есть тянет.

Перекупщики из палаток то и дело заглядывали в нашу телегу, пытаясь понять, что мы везем. Нужно было поскорее найти этого интенданта Клозе и официально зафиксировать сдачу картофеля.

Вскоре телега остановилась возле массивных казенных складов, сложенных из серого грубого камня. Рядом с дубовыми воротами, подпирая стены, стояли двое имперских стражников.

– Жди здесь, Витольд. Смотри, чтобы никто мешок с телеги не стащил, – негромко бросил я старику, спрыгивая на землю.

– Да пусть только попробуют, – проворчал старик. – Здесь стража не просто так стоит.

Ага, как‑будто можно на них рассчитывать. Стоят «мух ловят». По‑тихому стащить мешок с телеги вообще не составит труда.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. За просторным столом, заваленным ведомостями и документами, сидел, судя по всему, интендант Клозе – худощавый мужчина в строгом сером сюртуке.

– Добрый день, – сказал я. – Поставка провизии по имперской программе, сорок седьмой участок.

Клозе даже головы не поднял от своих бумаг. Он лишь недовольно наморщил нос.

– Подождите немного, мне нужно заполнить отчет, – сухо ответил Клозе. – Сорок седьмой, значит, кхм. Что‑то вот вспомнить не могу…

Я замер у стола, сохраняя спокойное выражение лица, хотя внутри у меня стали закрадываться всякого рода мысли…

Сейчас же всё всплывет. Я ведь целый год не платил налог. Ну… посмотрим, что из этого выйдет.

Клозе отложил перо, недовольно вздохнул и принялся копаться в массивных стопках пожелтевших документов. Он листал ведомости одну за другой, хмуряил брови. Минута тянулась за минутой. Интендант лез всё глубже в архивные ящики, его пальцы мелькали среди папок, но нужного документа у него явно не получалось найти.

Наконец, его движения резко прекратились. Клозе замер, внимательно вчитываясь. Его лицо медленно, но отчетливо начало наливаться пунцовой краской. Несложно догадаться, что интендант обнаружил, что за целый год от моего участка не было внесено вообще ничего.

Клозе с треском захлопнул тяжелую кожаную папку, отчего со стола во все стороны полетели мелкие свитки, резко поднялся со своего кресла и вытаращился на меня бешеным взглядом.

– Вы издеваетесь⁈ – сорвался на крик интендант, тыча испачканным в чернилах пальцем прямо мне в грудь. – Целый год! Двенадцать месяцев! Никаких поступлений по имперской программе! Вы хоть понимаете какие проблемы у вас будут?

Я спокойно выслушал его яростную тираду. Возразить против документов было нечего. Прошлый носитель тела оставил мне знатное наследство из долгов. Теперь в глазах этого имперского чиновника я выглядел как наглый саботажник.

– Целый год, Боги! – воскликнул Клозе. – Стоите передо мной и даже бровью не повели. Никакого стыда у вас нет. Столько людей голодает в центральном округе. Неужели у вас до сих не проверил земельный инспектор? Я напишу на вас…

– Сбавьте тон, господин интендант, – я спокойным тоном перебил чиновника. – Я же не с пустыми руками к вам приехал. Возникли определенного рода проблемы, хочу расквитаться со всеми своими задолженностями по договору, который подписал. Идите гляньте, что привез.

Клозе, все еще тяжело дыша от ярости, быстрым шагом направился к выходу.

Мы вышли на к телеге, где старик Витольд уже сжался от доносящихся из здания криков. Клозе, кипя от злобы, подошел к борту и брезгливо заглянул внутрь. Я шагнул вперед, потянул за веревку и широко раскрыл горловину первого мешка.

Интендант осекся на полуслове. Весь его заготовленный ор застрял в глотке. В мешке, плотно прижавшись друг к другу, лежали огромные, ровные картофелины размером с два моих кулака каждая.

– Это… это что такое? – заикнулся Клозе. Он протянул руку, взял один тяжеленный клубень. – Картошка? А… А в остальных мешках что?

– Тоже картофель, – усмехнувшись, ответил я.

Бюрократ внутри него прямо сейчас переживал настоящий шок. Целый год я не платит налог по провизии, а тут привез товар высшего класса.

– О чем задумались, господин интендант? – спросил я, не давая ему опомниться. – Или вы всё еще хотите пожаловаться на меня?

Клозе нервно сглотнул и бережно опустил картофелину обратно в мешок. Его взгляд метался от телеги ко мне и обратно. Он даже не знал, что можно ответить по этому поводу. Все мысли сбились в одну хаотичную кучу.