Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 71

Единственным козырем оставался мой уникальный навык «Жатва Живки». Вот только работает он избирательно. Обычная сталь – это просто холодный, мертвый металл. Концентрировать в нем живку или использовать его как проводник технически невозможно.

А вот свежий деревянный черенок лопаты – совсем другое дело. Раньше эта он был частью дерева. В его сухих волокнах до сих пор находятся остатки природной энергии.

Дерево – идеальный проводник. Но даже понимая это, я чувствую, как по спине побежал холодный липкий пот. Как применить обычную палку против сабли Бреннера? Он явно не дурак. Не будет лупить по черенку лопаты. Один точный, молниеносный выпад в шею, грудь, живот – и я труп. Права на ошибку у меня нет.

– Да, против сабли, – повторил я и крепче сжал черенок лопаты в руках.

– Тогда… Начинаем? – усмехнулся Бреннер и плавно вытянул саблю из ножен. Сталь зловеще блеснула на солнце, заставив толпу на мгновение притихнуть.

Вдруг со стороны поместья Гулоса раздался властный крик:

– А ну стоять! Оружие в ножны! Кто вам разрешил устраивать поножовщину посреди белого дня⁈

Бреннер замер, а толпа зевак синхронно повернула головы. Из поместья Гулоса, привлеченный шумом и суматохой, скорым шагом вышел Юлиан Вернер.

Неудивительно, что местные батраки его называли хлыщом. Юлиан выглядел как излишне ухоженный мужчина, с аккуратной бородкой и одетый в дорогой темно‑зеленый бархатный кафтан.

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулся военный. – Этот оборванец публично оскорбил мою честь! Уронил мою саблю, так ещё и обозвал меня петухом перед всеми этими холопами!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и зачем он врет? Ведь я его так не называл. Это было лишь ироничное сравнение.

Юлиан Вернер подошел ближе, брезгливо оглядывая собравшуюся толпу батраков, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на лопате в моих руках, и в его мимике промелькнуло искреннее удивление. Он моментально оценил всю абсурдность ситуации.

– Дуэль? – Вернер издевательски усмехнулся. – Густав, вы вызываете на дуэль человека с садовым инструментом? О какой чести вообще идет речь?

Слова нового хозяина Преславицы ударили по самолюбию военного куда сильнее, чем мой упрек. Бреннер побагровел еще сильнее, его челюсти судорожно сжались, а среди толпы батраков у забора снова послышался смешок.

– Он сам так решил! – зарычал военный. – Мой помощник предложил ему свою саблю… Его никто не заставлял брать в руки лопату.

– Неужели вы забыли про имперский указ, – спросил Юлиан. – Дуэли строго запрещены законом.

– Император? Указ? – недовольно фыркнул Бреннер. – Мы на фронтире. Законов империи тут отродясь никто не видел.

Интересно у него мышление устроено! Когда я случайно вытянул из его ножен саблю, он обвинил меня в том, что я нарушаю законы Империи – обезоруживаю военного. А теперь он насмехается над указами, мол на фронтире они не работают.

Юлиан внимательно посмотрел на Бреннера, затем перевел взгляд на меня и мою лопату. Поняв, что взывать к законопослушности упрямого вояку в этой глуши совершенно бессмысленно, он лишь тяжело вздохнул и поднял ладонь.

– Хорошо. Я не стану вам мешать, – заявил Юлиан. – Только я разрешу дуэль до первой крови. Имперским законом строжайше воспрещены дуэли, которые привели к смерти одного из участников. Деритесь до первой царапины и расходитесь.

– До первой крови так до первой крови, – усмехнулся Бреннер, перехватывая рукоять сабли и сделав шаг ко мне. – Мне хватит одного удара.

Врёт, гад. Бреннер не собирается останавливаться после первой крови. Я посмотрел в его безумные глаза. Он явно хочет меня прикончить прямо здесь, на глазах у всей площади. На последствия, законы империи и недовольство Вернера ему сейчас было абсолютно плевать. Уязвлённая гордость выбила из его башки остатки здравого смысла.

К тому же, «до первой крови» – понятие чертовски растяжимое. Можно слегка чиркнуть кончиком стали по щеке, оставив аккуратную царапину. А можно с той же легкостью вогнать саблю по самую рукоять в живот или наотмашь отрубить руку по локоть. Кровь прольётся? Прольётся. А то, что оппонент после этого загнётся в конвульсиях на грязной брусчатке – ну так извините. Кто ж знал, что так «случайно» получится.

Однако, пока Юлиан Вернер распинался перед воякой‑землевладельцем, напоминая ему про законы, мне этого времени с лихвой хватило, чтобы придумать и подготовить план.

Я спокойно опустил лопату, держа штык на уровне груди, а черенок воткнул в податливую уличную грязь. Я мысленно направил тонкий, но мощный импульс живки вниз, прямо сквозь волокна древесины в почву под ногами Бреннера.

По мимике военного я понял, что этот «маневр» его знатно озадачил. На долю секунды на его суровом лице промелькнуло искреннее удивление.

Его правая бровь поползла вверх, а идеальная стойка фехтовальщика на мгновение дрогнула. Он просто не понимал, что за нелепый блок я пытаюсь изобразить этим перевёрнутым садовым инвентарём.

Там, под слоем дорожного месива были семена сорняков. Моя живка скользнула к ним, заставляя их пробудиться и резко пойти в рост, сплетаясь в жесткую подземную петлю там, где барон зафиксировал свою ведущую ногу для выпада.

Учитывая относительно ровный слой грязи на улице, этой махинации под землей никто даже не заметит.

Вояка не стал больше ждать… Шаг вперёд. Внезапно он резко сделал молниеносный, профессиональный выпад, целясь острием мне точно в правое плечо, в обход железного штыка лопаты.

Но стоило ему перенести вес для финального толчка, как его зафиксированный сорняком каблук намертво намертво застрял. Идеальный, смертоносный выпад Бреннера не удался.

Со стороны это выглядело так, будто вояка просто нелепо оступился на ровном месте и поскользнулся в уличной грязи. Его тяжелую тушу резко повело вперёд и вбок, а клинок сабли с противным свистом рассёк воздух в тридцати сантиметрах от моего плеча.

Упускать такой момент я не собирался. Пользуясь тем, что Бреннер потерял баланс и открылся, я попытался со всей дури огреть его лопатой по голове.

Железный штык со свистом рассек воздух, но Бреннер, надо отдать ему должное, среагировал на инстинктах опытного фехтовальщика. Он как‑то неестественно выгнулся всем телом, умудрившись в последний момент увернуться от летящего в черепушку садового инструмента. Лопата прошла по касательной, лишь слегка задев его плечо.

На фоне тут же раздались громкие, издевательские смешки. Толпа батраков у забора откровенно заржала, тыча пальцами в пошатывающегося барона.

– Гляди‑ка, чуть не упал лицом прямо в грязь! – гоготнул один из работяг, вытирая слезы. – Ох и грозный военный, еле на ногах стоит!

– Сапоги, небось, дорогие купил, а ходить в них не научился! – подхватил другой.

– Ну и дела. Войцех чуть ему голову лопатой не проломил. Поверить в это не могу! – залился смехом третий.

– Кто это сказал? – зарычал Бреннер. – Кому жить из вас надоело⁈

– Хватит! Оружие в ножны! – вновь вмешался Юлиан Вернер, осознав, что обстановка начинает накаляться.

Юлиан спокойно перевел взгляд на улюлюкающую толпу, которая все еще давилась со смеху, а затем повернулся к военному. В его голосе не было издевки, но каждое слово хлестало не хуже плети.

– Достаточно, – громко произнес Вернер, так, чтобы его слышал каждый батрак у забора. – Прекращай этот балаган! – вскоре Юлиан обратился к моему оппоненту. – Местные ведь болтают, что ни попадя, языки у них без костей. Они уже вовсю говорят, что парень лопатой по вам попал.

Юлиан сделал небольшую паузу, давая Бреннеру осознать всю тяжесть ситуации, и веско добавил:

– Сами подумайте, что случилось бы, если бы у него в руках сейчас была настоящая сабля, а не этот садовый инвентарь. Благодарите Богов, что отделались лишь испачканным камзолом. Дуэль окончена.

– Какое «хватит»⁈ Было сказано – до первой крови! – яростно зарычал вояка.

Смех работяг окончательно снёс ему крышу. Он готов был прямо сейчас наплевать на все условности и изрубить меня в куски посреди Преславицы, лишь бы заткнуть эту толпу.