Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 187
– Господин Мейер! – Ванда заметила меня и всплеснула руками. – Вы гляньте, что делается! Сотня ртов! Я им что, из топора похлёбку варить буду?
– Из топора не надо, – сказал я. – Радован уже занят подсчётами. На сегодня еды всем должно хватить. А завтра закупим провизию в городе под возникшие нужды. Пусть пока обустраиваются все.
У самого дома я нашёл Иржи. Инженер стоял, опершись на костыль, посреди размеченной кольями и бечевой площадки и командовал двумя мужиками, что били шурфы под углы.
– А, Войцех! – Он ткнул костылём в разметку. – Гляди. Тут изба будет для тебя и твоей семьи. Я уже и лес присмотрел, вон те сосны, что нынче валят, на крышу пойдут. За две недели поставим, если народ не разбежится.
Я стоял посреди собственного двора и глядел на всё это. Стучали топоры, «пели» пилы, ругалась Ванда, смеялись чужие ребятишки, и мой участок, ещё вчера зажатый лесом со всех сторон, на глазах раздавался вширь.
Перед глазами мягко развернулось уведомление.
/Зафиксировано : масштабное расширение хозяйства./
/Наёмная сила : 100 работников. Задействовано: вырубка, строительство, обустройство./
/Прогноз : площадь пахотных земель участка № 47‑В возрастёт многократно./
Многократно. Я усмехнулся и пошёл к загону, где галдели утята. Высыпал им свежей ряски из корзины, и птица накинулась на зелень так, словно я вообще их не кормил.
/Корм : насыщенная живкой ряска./
/Эффект : ускоренный рост подтверждён. Прирост массы: значительно выше нормы./
Вот и славно! Утки растут, лес валится, дом закладывается, сотня рук делает за день то, на что у меня и моих людей ушёл бы целый год.
Суета на участке захватила меня с головой. Я ходил от одной группы рабочих к другой, от вырубки к разметке под избу, отвечал на вопросы, кивал, давал указания. И только к полудню, когда всё немного улеглось, вспомнил…
Бажей.
Соседа надо предупредить, пока он не отправился к пруду в очередной раз. Две недели ему везло. Надеяться, что и дальше так будет, – сомнительная идея.
Я оставил хозяйство на Радована и зашагал к соседу. Двор Бажея встретил меня тишиной. Куры в загоне галдели некормленые, толклись у пустой поилки. Дверь избы стояла нараспашку. На стук никто не отозвался, и это мне сразу не понравилось.
– Бажей! – окликнул я. – Дома есть кто?
Из‑за угла выскочила его жена. Она увидела меня и кинулась навстречу, вцепилась в рукав.
– Господин Мейер! Вы мужа‑то моего не видали?
– Он был у меня утром, ряску приносил, – осторожно ответил я. – А что стряслось?
– Так с рассвета ушёл! – голос её сорвался. – Ведро взял, сказал: на пруд схожу, ряски наберу свеженькой, а после к соседу загляну. К обеду обещался быть. А его нет, родненький! Полдня уж нет! Куры вон не кормлены, он бы разве бросил…
Пруд.
Она ещё что‑то причитала, дёргала меня за рукав, а я уже не слышал. Перед глазами стояла чёрная гладь и тот единственный круг на воде, что разошёлся и стих. Кряква не успела и крылом хлопнуть.
Если он всю ряску мне отдал, значит, мог следом за мной на пруд пойти. Или я уже пришёл, когда его эта тварь… Нет, не хочу об этом даже думать.
И в этот самый миг перед глазами мне пришло уведомление от системы:
/ВНИМАНИЕ./
/Региональный узел живки, резерв – 14%./
/Скорость истощения растёт. Причина не установлена./
/При падении до 0% – необратимое увядание. Гибель регионального узла./
Четырнадцать процентов? Как такое возможно?
Жена соседа всё дёргала меня за рукав, причитала про мужа, а у меня перед глазами был сложный выбор.
Вновь отправиться к пруду, чтобы узнать, что случилось с Бажеем. Вполне возможно, что он ещё жив.
Или же, наконец, отвести поток живки от земли Вернера, чтобы спасти землю Фронтира от гибели регионального узла.
Глава 11
Жена Бажея всё дёргала меня за рукав и причитала про мужа, а перед глазами у меня висело системное предупреждение и гаснуть оно не собиралось. Четырнадцать процентов сползли до тринадцати, пока я торчал столбом посреди чужого двора. Резерв узла таял на глазах, цифры сменяли одна другую куда быстрее, чем мне хотелось бы.
Два дела тянули меня в разные стороны, и ни одно не терпело промедления.
Состояние регионального узла я мог отследить в любую минуту. Система чётко зафиксировала таймер прямо перед глазами и уводить его даже не думала, намекая, что гибель дуба обернётся большой бедой.
А вот с Бажеем всё обстояло гораздо хуже. Никакого счётчика о состоянии его здоровья не горело. Жив он ещё или тварь уже уволокла его в расщелину, я узнаю единственным способом. Дойду и увижу всё своими глазами.
Да и до пруда идти было куда ближе, чем к региональному узлу живки. За то время, что я убил бы на дорогу к дубу, чудовище из пруда успело бы утащить Бажея трижды.
Я перехватил ладонь женщины, отцепил её пальцы от рукава и сжал их, чтобы она хоть немного унялась.
– Ждите здесь, – велел я ей как можно твёрже. – Займите себя чем‑нибудь полезным, а я вашего мужа поищу. Обещаю, что с ним будет всё хорошо.
Она закивала, вытирая слёзы. Я же сорвался с места как ошпаренный и побежал в сторону пруда, поглядывая на состояние дуба.
Ноги понесли меня знакомой тропой к опушке. Корзина с ряской колотила меня по бедру на каждом шагу, но бросить её мне и в голову не пришло. Воздух драл горло на вдохе, под рёбрами кололо, во рту стоял неприятный кисловатый привкус, который приходил ко мне всегда, стоило перейти на быстрый бег. Таймер узла подрагивал в углу зрения и подгонял меня похлеще всякого кнута. Нужно успеть спасти и Бажея, и дуб!
Лес расступился, и я вылетел к пруду.
А на дальнем берегу, у самой кромки, сидел на корточках Бажей. Целый и невредимый. Сосед‑птичник зачерпывал ведром ряску, выливал лишнюю воду, которую ненароком успел зацепить, и приговаривал себе под нос что‑то, как ни в чём не бывало. Рядом с ним уже стояло два полных ведра с ряской, и мой сосед тянулся за добавкой.
У меня отлегло от сердца. Успел! И тут же поднялась злость на самого себя. И чего я так гнал, спрашивается? Уже похоронил соседа, а сам чуть лёгкие не выплюнул по дороге.
Злость я, впрочем, придержал. Потому что Бажей сидел ровно там, где на моих глазах утка ушла под воду и не вынырнула.
– Бажей! – крикнул я через пруд. – Отойди от воды! Живо!
Сосед вскинул голову, разглядел меня и расплылся в улыбке.
– Войцех! – обрадовался он и замахал рукой. – Хвала Богам за всё! А я тебе тоже ряски набрал… Полное ведро! Хорошее место, Боги не соврали! Ты глянь, сколько её тут расплодилось… Нам на двоих хватит, ты чего ругаешься?
– Выйди на берег, кому говорю! – я уже шагал вдоль пруда к нему. – Здесь нельзя набирать ряску. На дне этого пруда чудовище поселилось. Утку при мне утащило под воду, она и понять ничего не успела.
Бажей заморгал и заозирался, но даже не подумал сдвинуться с места и ведро из рук не выпустил.
– Какая тварь, окстись, – сосед блаженно заулыбался. – Место святое, мне его Боги во сне указали. Три ночи кряду вели. Разве ж Боги к худому приведут?
Умом я понимал, что спорить некогда. Втолковывать суеверному человеку, что его вещий сон нашептала засадная тварь со дна, у меня не было ни единой минуты. Я просто дошёл до соседа, ухватил его за плечо и потянул вверх и назад, прочь от воды.
– Надо уходить. Ты совсем, что ли, из ума выжил⁈ – со злости выпалил я.
Бажей нехотя пошёл за мной, кряхтя и цепляясь за своё ведро, и в этот самый миг вода за его спиной забурлила.
Из‑под чёрной глади метнулось что‑то длинное и склизкое, толщиной с мою ногу. Оно захлестнуло Бажееву лодыжку выше сапога, обвило её тугим кольцом и дёрнуло к воде. Сосед охнул, взмахнул руками, ведро вылетело у него из пальцев, ряска брызнула зелёным веером. А Бажея уже поволокло животом по мелкому дну в сторону расщелины.