Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 175
Это существо с самого начала не было животным. Скорее всего, это – Дух, страж, наваждение, как его ни назови. Мне удалось обнаружить место, где был перекрыт канал жизненной эссенции, только вот заклинание, видимо, я прочитал неправильно. Из‑за этого древний страж этого места пробудился.
Руки мои стали меняться на глазах. Кожа на кистях сохла и обвисала, покрывалась старческими морщинами, пальцы скрючило. Я уже видел такое. Нет, судьбу Божидара я повторять не собираюсь.
Не для того я всеми силами боролся за своё выживание. Я стиснул зубы, упёр ноги глубже в почву и потянул живку из быка в ответ.
Всё это время мы смотрели друг другу в глаза. Как противники во время смертельной схватки. Когда я активировал «Жатву Живки» в ответ, мне показалось, что в глазах быка промелькнуло удивление.
Если бы я сразу догадался, с чем столкнулся, то не потерял бы столько сил. Я сжимал зубы от напряжения так, что казалось, эмаль вот‑вот треснет. Возвращай, гад, что у меня отнял!
Бык стал интенсивно пыхтеть. Значит, я оказался не таким уж и простым противником для него. Ему тоже приходится прикладывать усилия, чтобы вытянуть из меня гораздо больше жизненной эссенции, чем я у него. Сражение шло на равных, и ни один из нас не планировал отступать или расслабляться хотя бы на секунду.
Постепенно в руки вернулась сила. Кожа на глазах вновь стала молодой, приобрела естественное для неё состояние. Значит, я был сильнее этого стража. Моя «Жатва Живки» значительно быстрее вытягивала из него силу, чем бык из меня.
Вскоре его напор на меня ослаб. Но я даже не давал ему времени реабилитироваться. Все мысли были сконцентрированы на том, чтобы выжить в этой смертельной схватке.
А потом я шагнул вперёд.
Один шаг. Второй. Бык пятился назад. Тонна мяса и рогов была просто наваждением, страж пятился от меня по земле, а его копыта оставляли в земле глубокие борозды.
И вдруг наш бой внезапно закончился.
Бык перестал сопротивляться, дёрнул головой в сторону, вырвался из моей хватки одним рывком. Я качнулся вперёд, поймал равновесие и замер в трёх шагах от него, тяжело дыша. Пот заливал мне глаза. Руки тряслись от перенапряжения. Бык остановился напротив меня. Он сдался? Или взял перерыв, чтобы перевести дух?
Мы стояли друг напротив друга посреди поляны, и я слышал, как заливается сердце от интенсивной физической нагрузки. А потом в голове у меня, поверх этого стука, раздался голос.
«Почему ты не убил меня?»
Я сглотнул вязкую слюну. Горло у меня пересохло начисто.
– А должен был? – тяжело дыша, спросил я. – Да и зачем мне это, если ты на меня больше не нападаешь?
«Если бы ты хотел, то не отпустил бы. Почему ты меня пощадил?»
– Вот нельзя было так сразу? – насупившись, спросил я. – Если ты можешь со мной общаться, то зачем сразу кидаться на меня?
Бык молчал долго. Он пристально смотрел на меня. Не знаю, о чём он думает, но, видимо, топор войны между нами был окончательно зарыт.
«Зачем ты пришёл сюда, человек?»
– За знанием, – ответил я. – Региональный узел живки умирает из‑за деятельности одного землевладельца. Я пришёл сюда, чтобы узнать, как остановить поступление живки на его земли.
«Ты умеешь читать на давно забытом людьми языке. Владеешь силами, которые даны не каждому, понимаешь мои слова… Я ведь чувствую, что ты пришлый. Не из потомков людей, которые жили испокон веков на этих землях».
– Долгая история, – сухо ответил я. – Ты мне лучше расскажи, что это за место и зачем ты на меня напал⁈
Бык шумно выдохнул и опустил голову, и на сей раз в этом движении угрозы я не увидел. Скорее устал он, вот как это выглядело.
«Это место затворили неспроста, человек. Не ради дерева и не ради полей. То, что упокоено под этой землёй, будить нельзя. Меня оставили здесь стеречь. Стоять при печати века и гнать прочь всякого, кто попробует её снять. Я страж этого места. Это всё, что я помню».
– Мне не нужно её снимать, – сказал я торопливо. – Наоборот. Мне нужно поставить такую же, только в другом месте. Может быть, ты сможешь научить меня, как затворяют русло?
Вот он, ответ, в трёх шагах от меня, живой, говорящий. Девять дней разом переставали быть приговором.
Бык поднял голову и поглядел на меня, и в чёрных глазах я увидел такую тоску, что у меня стало немного не по себе.
«Я стоял в этом месте много веков назад, – сказал голос. – Видел, как останавливали поток. Первую сотню лет я помнил всё. Вторую сотню я повторял это себе, чтобы не забыть. А потом прошло так много времени. Я даже забыл лица тех, кто меня оставил сторожить, что именно спит под защитной печатью и почему его нельзя будить. Я забыл даже собственное имя. Единственное, что мне удалось запомнить, – это охранять это место от людей, которые хотят снять печать».
Голос смолк, и на поляне сделалось так тихо, что я услышал, как за сорок шагов, у просёлка, переступает и вздыхает моя кобыла.
– То есть ты не знаешь… – сказал я медленно. – Ты один на всём свете видел, как затворяют русло. И ты не помнишь как.
«Не помню, человек, – ответил бык, и в его голосе мне послышалась почти человеческая горечь. – Спроси меня о чём хочешь».
Я хотел уже задать следующий вопрос, но бык заговорил первым.
«Есть один способ. Только один. Ты сильнее меня, я убедился в этом. Твоя сила вытягивает мою быстрее, чем я успеваю сопротивляться. – Он сделал шаг ко мне и снова наклонил голову, подставляя рога. – Поглоти меня, человек. Забери всё, что во мне осталось. Вместе с силой к тебе перейдёт и то, что я видел. Иначе память эту тебе не достать».
Я застыл. Слова стража не сразу уложились в голове.
– Погоди… – я невольно отступил на полшага. – Ты только что дрался со мной за свою жизнь. Как же так получается… А теперь сам просишь тебя убить?
Глава 5
У меня было много вопросов к стражу. Если я поглощу его с помощью «Жатвы Живки», то кто будет охранять это место?
Предложение с его стороны показалось мне очень необычным. Ведь единственная его цель как духовной сущности состояла в охране печати. И всё же в просьбе быка я расслышал что‑то человеческое.
Страж, возможно, был единственным на всём свете, кто видел, как затворяют русло. И всё же меня, пока я глядел на его опущенную голову, свербила одна мысль.
Я мог его поглотить. Мне бы это не составило труда. Я до сих пор держал его живку в своём теле и чуял, как сила стража течёт ко мне. Дискомфорта я при этом не испытывал. В схватке с Божидаром чужая живка едва не свела меня в могилу, тут же всё шло иначе. Жизненная эссенция другого человека способна убить того, кто её вбирает.
В общем, предложение выходило достаточно заманчивым. Я получу его силу, возможно, даже узнаю о событиях тех лет, которые он уже давно не помнит. Хотя это было лишь моё предположение.
Я эту мысль в себе повертел, и в горле у меня встал комок.
– Слушай, – сказал я вслух, потому что говорить мыслями конкретно с ним я не мог. – Что будет, если я соглашусь на твою просьбу? Поглощу тебя всего целиком через «Жатву Живки». Ты ведь тут стоишь и стережёшь это место с какой‑то целью. А кто тогда будет охранять то, что запечатано в глубинах этой земли, если тебя не станет?
Бык медленно поднял голову. Он посмотрел мне в глаза так, точно пытался прочесть мои мысли.
«Ты опасаешься, что печать спадёт, – прозвучал у меня в голове голос стража. – Что я уйду, и то, что спит под землёй, выйдет наружу».
– Всё так! – не стал я юлить. – Я сюда пришёл найти способ спасти регионарный узел живки, а выпускать на волю всякую древнюю пакость мне и в мыслях не было. С меня комаров‑кровопийц хватило по горло.
«Печать держат не мои копыта, её держат знак в земле и слово, что вплели в него. Я при ней сторож, меня самого можно унести, а замок останется. Меня поставили оберегать это место от тех, кто захочет снять эту печать. Пока знак цел, спящее спит, стою я над ним или нет».