Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 138

Я выскочил обратно во двор, осмотрелся. У амбара заметил Иржи. Он сидел на пеньке, о чем‑то разговаривая со своими сыновьями‑близнецами.

– Радована не видал? – спросил я у военного инженера.

– Дык он вроде с утра тут крутился где‑то, – почесав затылок, ответил Иржи. – Провинился в чем‑то? Чего он вдруг тебе так срочно понадобился?

Я ничего не ответил на вопросы Иржи и метнулся в сторону просеки, где работают лесорубы.

– Где Радован?

– Не имею понятия, господин Мейер, – утерев лоб ладонью, ответил бригадир. – Мы его даже сегодня не видели.

Я обошел весь участок. Заглянул домой ещё раз, проверил сарай, зашел в амбар, где жила семья военного инженера. Радована нигде не было. Будто сквозь землю провалился!

Беатрис нашла меня рядом с амбаром.

– Ну? – с надеждой спросила она.

– Нет его. Исчез, никто его не видел, – подытожил я.

Она нахмурилась, осмотрела двор.

– Странно. А куда б ему деться‑то? Может, он просто в Преславицу ушел? – предположила Беатрис.

А ведь он действительно мог уйти… Точно! К своей подружке. Правильно, я ведь ему велел не посещать деревню. Но меня ведь дома нет. Никто за нарушение запрета по голове не треснет. Вот и убежал молодой на свидание. Либо же кто‑то его предупредил о том, что стража едет по его душу.

В общем, точно и не ясно, куда он пропал. Да и наводки у них никакой на него нет. По внешности его не узнаешь. Только если сам не сознается.

Стража прибыла, как я и рассчитал, спустя час с лишним. Я как раз отдышался, умылся у колодца и встретил их с самым простодушным видом, на какой только был способен.

Четверо служивых вразвалку слезли с повозки, разминая затёкшие от долгой тряски ноги. Старший – мордастый мужчина с реденькой рыжей бородой и брюхом, что нависало над поясом, – развернул бумагу с печатью.

– Мы ищем беглого преступника, – скользя глазами по строчкам, пробасил полный стражник. – Его имя – Радован Вуйчик. Осуждённый за… – он запнулся, разбирая чужие каракули, и махнул рукой. – Неважно. Он числится на вашем наделе, господин Мейер, помощником. Где он?

Я изобразил полное недоумение, словно и вовсе не понимал, о чем идет речь.

– Радован? – пожал плечами я. – Так уволился он давно. Месяца два уже прошло, если не меньше.

– Что случилось? – поинтересовался другой стражник.

– Не сошлись мы с ним характерами, – я раздражённо махнул рукой, изобразил досаду. – На самом деле просто повздорили из‑за жалованья. Радован от меня прибавки к недельному окладу требовал, а я не дал. Вот он и решил уволиться, не знаю даже, куда подался.

– Точно не знаете? – мордастый стражник прищурился.

– А я ему кто? Родственник? – я пожал плечами. – Может, в город уехал. Может, к другому землевладельцу в округе. Парень он смышленый – работу легко найдет.

– Мы заезжали в Преславицу. Его там нет. Даже у деда его были. Странный старик, – усмехнулся стражник.

Одуреть можно… Всё напутали! Сначала считали, что внук Витольда и беглый Радован – это два разных человека. Теперь всё смешали в одну кучу.

Скорее всего, дед Витольд даже не вспомнил о существовании Радована. Ну что ж, лучше алиби и не придумать. Витольд теперь толком и не помнит, был тут Радован или нет.

Старший сощурился ещё сильнее, явно мне не поверил. Но придраться было не к чему. Они прошлись по двору, заглянули домой, осмотрели сарай и амбар. Иржи и все остальные работники, надо отдать должное, дружно подтвердили: работал, мол, на моем участке такой человек, да исчез, давненько уж не видали его.

Послонявшись с полчаса и ничего не выудив, стражники сбились в кучку, долго разговаривали меж собой. Старший стражник что‑то чиркнул в своих документах, и они полезли обратно на повозку.

– Если объявится – донесите любому представителю закона, – бросил он напоследок. – За укрывательство беглого преступника, сами знаете, что бывает.

– Преступник? – наигранно удивился я. – Объявится – обязательно сообщу.

Повозка со скрипом развернулась и уехала прочь с участка. Иржи подошёл, оперевшись на костыль.

– Войцех, а чего это они Радована‑то ищут? Натворил он чего, что ли?

– Обознались, видать, – отмахнулся я. – С кем не бывает. Идите работайте.

Работники переглянулись, пожали плечами и вернулись к грядкам. А я остался стоять посреди двора, глядя в ту сторону, куда уехала повозка, и думал.

С Радованом, выходит, обошлось. Сбежал он или спрятался где поблизости – главное, не попался стражникам в лапы. А это куда лучше, чем если б его повязали да уволокли в кандалах в тюрьму. Оттуда уже не вытащишь.

Искать его прямо сейчас, поднимать лишний шум – только хуже сделаю. Привлеку лишнее внимание, наведу кого не надо на след. Пусть отсидится, выждет. А там разберусь – найду, спрошу, что к чему. Может, и впрямь придётся его вывозить отсюда подальше: за границу фронтира, в большой город, где чужому затеряться – что иголке в стоге сена. Спрятать у надёжных людей, новые документы оформить.

Клетку с птицей я первым делом отволок в тень, к колодцу, и сменил протухшую за дорогу воду. Утята извелись на жаре, сбились в дрожащий пушистый ком, тихонько попискивая. Я налил свежей воды в плошку, подсыпал дроблёного зерна, и выводок разом ожил – кинулись клевать, толкаясь и наступая друг другу на перепончатые лапы.

Потом пошёл искать Болеслава. Плотника нашёл за верстаком. Он обстругивал длинную доску плавными движениями, насвистывая что‑то себе под нос. У его ног валялась горка древесной стружки.

– Болеслав, дело есть. Птицу надо пристроить, чтобы не провела сегодняшнюю ночь под открытым небом. Не просто загородку поставить, а хороший птичник около дома. Чтобы полы теплые были, а не на земле просто стоял. Делаем так, – я подобрал прутик и начал чертить прямо на земле. – Тут будет сарай, чтобы на ночь птицу запирать. Пол приподнимем над землёй, чтоб сырость снизу не шла, и хищник какой‑нибудь подкоп не вёл.

– Лесу прилично уйдёт. Ну да ладно, сделаем в лучшем виде. К вечеру управимся, коли парней подряжу.

– На то и расчёт, – кивнул я. – Плетень повыше делаем, в рост человека, и понизу в землю заглубляем на пол‑локтя, чтоб не подрыли. А сверху – сетку. Бечёвочную, частую. От коршуна. Эта тварь молодого утёнка на лету хватает, и моргнуть не успеешь.

Плотник почесал бороду, оглядел место хозяйским глазом, прикинул что‑то в уме.

Работа закипела. Миколай со своим племянником таскали доски от поленницы, один из близнецов Иржи тесал колья для плетня, а сам Болеслав делал каркас будущего сарая. Я тоже в стороне не остался, решив им помочь.

– Чурбаки под углы повыше ставь, – командовал я, подгоняя опору под настил. – Вот так. Чтоб лаз снизу был, его потом сеткой забьём. Запах у птицы спёртый, ей проветривать надо. Профилактика от всякой инфекции.

– Откуда ты всё это знаешь‑то? – Болеслав утёр пот, удивлённо косясь на меня. – Будто весь век уток разводил.

– Книжки умные читал, – отговорился я привычно.

Объяснять, что знания эти всплывают сами собой, обрывками, будто кто нашёптывает, я не стал. Может, «Взор Фермера» подсказывал не только про грядки. Может, из прошлой жизни зацепилось. Сам толком не разумел.

Стены поднимались споро. Я следил, чтоб доски прилегали плотно, без зазоров, и каждую щель, что находил, тут же затыкал паклей или забивал планкой.

– Утка с виду неженка, а на деле живучая, – рассказывал я работникам, приколачивая обшивку. – Хвори ей не страшны, коли сухо да чисто держать. Главный её враг – не зараза, а зубастый сосед. Лиса за одну ночь весь выводок передушит – не от голода, а просто из лютости. Потому стены и делаем как крепость.

– А прок‑то с неё какой? – пыхтел Болеслав, подавая мне гвозди. – Окромя мяса.

– Мясо – раз, жирное да сытное. Яйца – два, крупные, на выпечку первое дело. Пух – три, на перину. А сало утиное – на нём и жарить, и мясо в нём хранить можно месяцами. Куда ни глянь – всюду прибыток. Оттого и вожусь.

К закату птичник стоял готовый. Низкий, крепкий, на чурбаках, с дощатым настилом и плотными стенами. Вокруг – высокий плетень, заглублённый в землю, а поверху Иржи с сыном натянули частую бечёвочную сетку, привязав её к вкопанным столбам. Изнутри я набросал на пол толстый слой соломы, врыл корыто для воды и насыпал в плошку речного песку с мелкими камешками.