Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (СИ), стр. 25

— Я был неправ, Аглая Игоревна, уж простите меня.

— За что? – не поняла я.

— За то, что злился на вас. Вы тогда не виноваты были, потому что моя жена… ну, она сама виновата. А вы просто помогли правде наружу выйти.

Он пожал мою руку и ушёл, а я стояла с открытым ртом, не веря, что это происходит.

Феня носился между столами, собирая дань в виде сарделек и колбасок, и его голубые глаза сияли, как два драгоценных камня.

— Это лучший день в моей жизни! – объявил он, запрыгивая на колени к тётушке Марии.

Кесарь был рядом всё время.

Я чувствовала его присутствие, его руку на моей талии, его смех, когда я отвечала на очередное поздравление, его взгляд, который я ловила на себе, когда думала, что он смотрит в другую сторону.

— Устала? – спросил он меня, когда солнце начало клониться к закату.

— Немного, – призналась я.

— Поедем домой?

— Да, поехали домой, – кивнула я, и это слово прозвучало иначе, чем раньше.

Домой, в наш дом.

— Кесарь?

— Да?

— Спасибо тебе, вообще за всё.

Он чуть удивлённо посмотрел на меня.

— Аглая, – начал он. – Я обещал, что мы разберёмся с этой ситуацией, и я сдержал слово.

— Ты сдержал слово, – кивнула я.

— Но есть кое-что, о чём я не говорил, – он взял мою руку, поднёс к губам, и я почувствовала, как его дыхание касается кожи.

— Что?

— Я рад, что твоё заклинание привело меня к тебе.

Он поцеловал мои пальцы, и я поняла, что это не конец истории. Это только начало.

Потом Кесарь поднял меня на руки, а я обхватила его шею и счастливо засмеялась, он вошёл вместе со мной на руках в дом. Навстречу новой жизни, историям и новым чудесам, которые, я уверена, уже ждали нас.

Глава 18

— АГЛАЯ —

Следующие несколько дней прошли как в тумане, но не в том мутном, тревожном тумане, который окутывает всё перед бедой, а в лёгкой, золотистой дымке, сквозь которую мир кажется лучше, чем он есть на самом деле.

Или, может быть, таким, каким он должен быть.

Я просыпалась утром и первым делом смотрела на свою правую руку. Кольцо было на месте.

Мы завтракали вместе.

Тётушка Мария присылала еду три раза в день, и я уже начала привыкать к тому, что на столе всегда есть горячий суп, свежая выпечка, а от моей стряпни кухня не затягивается гарью.

Иногда мне казалось, что я проживаю чужую жизнь, которую не заслужила.

Но потом Кесарь смотрел на меня, и я понимала: нет, это моя жизнь. Просто раньше я не знала, что она может быть такой… уютной, красивой и счастливой.

А ещё заклинание его больше не держало. Кесарь стал свободен сразу, как только мы обручились.

Значит, он мог уйти.

Мог вернуться в столицу, к своей службе, своей жизни и развестись со мной.

Всё вернулось бы на круги своя.

А я останусь здесь, в «Тихой Заводи», с Феней и Флорой, и делать вид, что ничего не было.

И моя репутация снова станет прежней, если ни ещё хуже.

Ведьма-разведёнка. Класс.

— Свободен, – повторил Кесарь в тот день, когда мы выяснили это, но почему-то он не выглядел радостным.

— Это прекрасно, – сказала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. – Теперь ты можешь покинуть это место, избавиться от моего общества и вернуться…

— Могу, – согласился он. – Но это не значит, что я должен так поступить.

— Что ты имеешь в виду?

Он подошёл ближе, взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы крепко, но бережно сжимают мои.

— Аглая, – сказал он. – Мы женаты. Не только по заклинанию, а по-настоящему.

— Я знаю, – прошептала я.

— И я не собираюсь уходить, а потом разводиться с тобой, – сказал он. – Если ты не прогонишь меня.

— А если прогоню?

— Тогда я буду проситься обратно, – усмехнулся он. – Каждый день. Пока ты не устанешь и не сдашься.

Феня, который всё это время делал вид, что его нет, но на самом деле подслушивал, вдруг фыркнул.

— Вы оба невыносимы, – заявил он. – Такое чувство, что я живу в чудовищно приторном любовном романе. Только без меня там в главной роли. Почему никто не пишет романы о котах? У нас, между прочим, драмы и трагедий столько, что люди рыдать будут.

— Феня, – улыбнулась своему рыжику. – Ты – главная роль в моей жизни.

— Это совсем другое, – отмахнулся он, но я заметила, как его усы довольно дрогнули.

Повисла неловкая пауза между всеми нами.

— Так, пожалуй, я оставлю вас. У меня важные дела.

И кот убежал.

— Он оставил нас вдвоём. Это такая большая редкость, – произнёс генерал.

— На самом деле Феня очень чуткий. Просто боится это показывать, – сказала, защищая своего котика.

— Как и ты, – заметил он.

— Я не боюсь, – возразила, но вышло неубедительно.

— Боишься, – сказал Кесарь, притягивая меня ближе. – Но это нормально. Я тоже боюсь.

— Ты? – я подняла на него удивлённые глаза. – Чего?

— Потерять то, что неожиданно и негаданно нашёл, – ответил он. – Тебя, твой милый дом. И это странное, даже нелепое счастье, в которое я до сих пор не верю. Даже твоего несносного кота.

— Я тоже не верю, – призналась я. – Кажется, что это всё сон.

— Тогда давай не просыпаться, – проговорил он и поцеловал меня.

В следующие дни мы узнавали друг друга.

Оказалось, что Кесарь, генерал – воплощение дисциплины и порядка, не выносит, когда кто-то трогает его вещи.

Не потому, что он жадный, а потому, что привык, что всё лежит на своих местах.

— Ты переложила книгу на другой столик, – заявил он недовольно.

— Я на этом столике пила чай, книга мешала, – оправдывалась я.

— Аглая, я специально её положил так, чтобы она никому не мешала. На этом столе много места.

— Кесарь, это всего лишь книга, – начала я раздражаться.

— Это важно. Книга должна лежать там, где я её оставил.

— Ты невыносим, – вздохнула я раздражённо. – Но я запомнила и всё поняла. Прости.

— Знаю, что невыносим, – согласился он. – И я рад, что ты всё понимаешь. Между прочим, ты знала за кого выходишь замуж.

— Я вышла за тебя, чтобы спасти дом, – напомнила ему с улыбкой.

— А теперь? – спросил он, и в его глазах заплясали весёлые искри.

— А теперь… – я замялась. – Теперь думаю, что дом – это не главное.

— А что главное, Аглая?

— Не скажу, – отвернулась я, чувствуя, что краснею. – Ещё подумаешь, что я влюбилась в тебя.

— А разве нет? – спросил он, и я не нашлась, что ответить.

В отличие от меня, Кесарь был открыт в своих чувствах.

Не то чтобы он говорил о них каждую минуту, но я чувствовала и наблюдала в его взглядах, которые он бросал на меня, когда думал, что я не вижу; в прикосновениях, которые стали чаще и дольше, чем требовалось; и в его тоне и голосе, когда он произносил моё имя.

— Аглая, – говорил он, и моё имя в его устах звучало как музыка.

— М-м-м? – отзывалась я игриво.

— Ничего, – отвечал он.

— Ты иногда такой странный, – улыбалась я.

— А ты прекрасная, – говорил он.

Феня, который наблюдал за нашими диалогами с видом, что мы его ужасно достали, комментировал:

— Какой кошмар, вы как герои из дешёвого романа.

На четвёртый день нашей новой жизни мы сидели в гостиной и спорили о книгах. Да, опять спорили, но это стало нашим любимым занятием, сидеть у камина, читать вслух и спорить до хрипоты о том, кто прав, кто виноват, и почему автор поступил с героями так, а не иначе.

— Ты не понимаешь, – горячилась я, размахивая книгой. – Этот герой, он совсем не злодей, а просто запутался в жизни!

— Он убил двадцать три человека, – раздражённо вздохнул Кесарь.

— Двадцать три человека, которые заслужили смерть! – шипела я. – Они грабили, убивали, творили настоящую жуть, а он вершил правосудие!

— Он не был судьёй.

— А кто был судьёй? Те, кто отпустил убийц, потому что у них были деньги и связи?! Это разве правосудие?!