Кали-юга (СИ), стр. 14
Нехорошо, думал он.
Оператор ЗРК «на нервах» — это хуже некуда.
Напарники по смене — Мангуст и Мехмат — травили анекдоты, вполглаза следя за экранами и контрольными панелями. На запросы отзывались без пауз — и возвращались к прерванной байке, едва с КП давали отбой. «Переключение режимов» у расчета работало еще лучше, чем у вверенной техники.
Ночь сползала к рассвету.
«И чего меня клинит? — вздохнул Борона. — На радарах чисто, целей нет. Сообщений про пуски — тоже…»
— Пуски крылатых ракет! Расстояние…
Накаркал!
— Направление… Расчетное время подлета…
Их РЛС не видела целей на таких дистанциях. Информацию о пусках передали «сверху». Засечки на радаре возникли через двадцать минут, когда уже, считай, рассвело. Запустили километров с трехсот пятидесяти, наскоро прикинул Борона.
— Есть четыре цели!
— Ведем…
— Расстояние… Скорость… Высота…
— Вход в зону поражения через…
— Цели в зоне поражения!
— Поразить цели!
— Пуск!
Гулкий рев ракеты, уходящей ввысь, сотряс пост управления. Проник сквозь наушники, отозвался в теле нутряной вибрацией.
— Первая пошла…
Ракета уверенно захватила цель. На экране было хорошо видно, как сближаются две засечки. Ручной корректировки ракета не требовала.
— Пуск!
Рев, вибрация.
— Вторая пошла…
— Пуск!
— Цели меняют курс!
— Отстрел ловушек!
— Выход из захвата!
— Ручная корректировка!
Весь экран пестрил засечками. Они фейерверком разлетались в разные стороны. Не давая себя запутать, Борона прикипел взглядом к настоящей цели, вручную корректируя свою ракету, заново ловя цель в захват.
И не поверил своим глазам.
Бегущие в боковом окошке цифры не оставили места сомнениям.
— Цели разворачиваются!
— Они уходят!
Вражеские ракеты уходили назад за линию фронта, на территорию врага. Обманный маневр? Запаса дальности у них хватает — пропетляют, уйдут с радаров и вернутся на другом участке.
Догнать! Сбить, пока дистанция позволяет!
Он повел ракету на сближение. Еще секунд пять-шесть и… Отметка его ракеты вильнула в сторону, теряя цель.
— Куда, зараза?!
Борона попытался вернуть ракету на курс.
Спина заболела, словно он занимался перетягиванием каната, а не сидел за пультом. Так уже бывало в детстве, в лагере для младших классов, когда мальчишки состязались с девчонками и всегда побеждали, пока за девчонок не впрягалась Танища — рыжая, конопатая, здоровенная, как слон. Вот и сейчас Борона рвал жилы, тянул на себя, шипя сквозь зубы, но Танища перетягивала, багровая до синевы, и в последний момент ракета опять вильнула, окончательно утратив управление. Пошла параллельно с целью и исчезла с радара вместе со всеми отметками.
Мангуст с Мехматом смачно матерились.
— Цели не поражены.
— Все цели ушли с радаров.
— И наши ракеты с ними за компанию…
На КП тоже матерились. Ага, спохватились: отдали приказ команде обслуги на перезарядку ЗРК.
Перезарядить не успели.
— Шесть новых целей на радаре!
— Курс… Расстояние… Высота… Скорость…
Эти данные не имели смысла: сбивать все равно нечем. Может, соседи сумеют перехватить? Сжимая кулаки от бессилия, Борона надеялся, что с соседями уже связались.
— Две цели разворачиваются!
— Три цели…
— Четыре…
Хитрый маневр? Но их не пытаются сбить. Тогда зачем?! Что вообще происходит?! Четыре цели пропали с радара. Две оставшиеся быстро приближались.
На нас идут, понял Борона. Точняком на нас.
12. ИРИНА АНДРЕЕВНА
Электричество дали под утро, еще в темноте.
Ирина Андреевна была начеку, загодя выставив будильник. Слава богу, график отключений — а главное, включений! — в последние дни стали соблюдать. Глядишь, скоро вообще все починят, как в прошлом году. А пока вскидываешься ни свет ни заря; щелкаешь ночником, проверяешь, есть ли свет. Ага, есть! И сразу выключаешь ночник, потому что просили экономить электричество.
У нее и так холодильник включен. Еще смартфон на зарядку поставить надо, вместе с тяжелым кирпичиком из черного пластика — электрической банкой. Полезная штука, ее Ирине Андреевне зять подарил. А она, дура, поначалу отказывалась — зачем, мол, мне?
Холодильник разморозиться не успел, она проверила. Можно ложиться досыпать. Жаль, сна — ни в одном глазу. Позавтракать? Не хочется. В телевизоре, как всегда, смотреть нечего; да и электричество надо экономить. Ой, сегодня же Виталик приезжает! Время борщ варить, Виталик его три раза на день может кушать.
У тебя, говорит, бабушка, самый лучший борщ на свете!
Вот и нашлось, чем заняться. Ирина Андреевна мурлыкала себе под нос, водружая на плиту любимую пузатую кастрюлю, желтую с оранжевым кантиком. Шипела зажарка на сковороде, стучал нож по доске, шинкуя капусту; толклось заранее сало с чесноком; бурлил, торопился борщ, наполняя кухню густым ароматом…
Ирина Андреевна потянулась приоткрыть форточку, когда за окном надсадно завыла сирена воздушной тревоги. К обстрелам Ирина Андреевна не то чтобы привыкла — как к ним привыкнешь?! — но во всяком случае не паниковала, а скажем так, разумно опасалась. Заслышав сирену, через два раза на третий спускалась в подвал дома, пережидая налет в компании соседок, с которыми всегда находилось, о чем поговорить.
Но сейчас — не бросать же борщ?! Да и не каждая сирена — налет.
Она отошла к кухонному шкафу, собираясь достать пакетик с лимонной кислотой — и за окном встал дыбом шелестящий вой, опрокидываясь в пронзительный свист, словно там стремительно закипел огромный чайник. Стена лопнула созревшим нарывом, разлетелась обломками кирпича. Оконную раму внесло внутрь кухни вместе с веером стеклянных осколков. Ирину Андреевну сбило с ног; темнота упала прежде, чем она успела ощутить боль.
Когда темнота ушла, выяснилось, что боль все еще здесь.
Первая мысль была о борще. Сегодня приедет Виталик… Борщ. Плита. Газ! Надо выключить газ. Ирина Андреевна попыталась встать — и не смогла. Болело все, кроме ног. Это плохо. Надо в больницу.
Но сначала — газ.
Она поползла по битому стеклу, обломкам кирпича, по осколкам тарелок, разлетевшихся вдребезги. До плиты было два шага. Ирина Андреевна преодолевала их целую вечность. Ползла и прислушивалась: шипит ли газ? Не шипит? Это казалось ей самым важным на свете. В уши набилась сырая вата, в голове катался свинцовый шар.
Ладонь угодила в горячее, липкое. Кровь? Нет, борщ. Как же теперь Виталик без борща? Надо выключить газ. Вот и плита. Она рискнула приподняться, но резкая боль в шее швырнула Ирину Андреевну лицом в пол. Ничего, она справится на ощупь. Она помнит, на какой конфорке стояла кастрюля.
Крайняя правая ручка.
С третьей попытки дотянулась. Непослушными пальцами вывернула ручку вертикально вверх. Теперь хорошо. Теперь ничего не взорвется. Все, что могло, уже взорвалось, а больше ничему.
Что это? Кто это плачет?
Детский плач несся из пролома в стене. Это от соседей. За стеной Клава, у нее сын Алёшенька. Почему Клава к нему не подходит? Ее нет дома? Как можно оставлять ребенка одного?!
Ирина Андреевна двинулась к пролому. Плач не умолкал. Ей очень хотелось ползти быстрее, но быстрее не получалось. Она ползла, как могла. Или это ей только казалось?
Где-то выла сирена. Не тревожная, другая. К месту прилета спешили спасатели.
13. СПЕЦОТДЕЛ «АСТРАВИДЬЯ»
— У меня приказ, — сказал Динеш.
Лицо его было сейчас того пепельного оттенка, который у смуглых людей приходит со старостью — или в минуты крайнего смятения.
Старик кивнул:
— Знаю.
— Сикорский связывался с вами?
— Нет. Только с вами. В обход меня.
— В обход? Почему?
— Он звонил вам? — вместо ответа спросил шри Чаттерджи. — По видеосвязи?