Правила волшебной кухни 8 (СИ), стр. 31
— Мы готовы, — настаивала жена. — Чего мы ждём⁈
— Я жду, — ответил глава рода. — Начну только тогда, когда пойму.
— Что поймёшь⁈
— Что мы не вляпаемся во что-то такое, из чего после не выберемся.
— Ты слишком осторожен.
— А ты… ты слишком самоуверенна…
Я стоял у плиты и чёрной-чёрной лопаткой помешивал чёрную-чёрную паэлью. С креветками, гребешком и, конечно же, чернилами каракатицы — отсюда и вся чернота. Это блюдо было в меню чуть ли не с открытия «Марины», но заказывали его настолько редко, что я уже забыл о его наличии. И потому вот — когда оно вылезло, пришлось готовить из-под ножа.
Испанская кухня в Венеции была не в почёте, но сегодня пришла одна гостья, которая захотела именно паэлью. Я видел эту синьору. Высокая, худая, в белоснежном костюме с золотыми пуговицами. Её седые волосы были уложены в самый строгий хвост на свете, на шее висела нитка жемчуга, а на левой руке красовались часики с минималистичным циферблатом и безо всяких украшательств. Бизнес-вумен, короче говоря. Но только не из тех, которым муж салон красоты купил, а настоящая. Боевая. Матёрая.
И даже сейчас, во время заслуженного обеда, она не могла оторваться от бумаг и телефона. Перебирала листок за листком, что-то черкала, что-то помечала и перекладывала дальше, из стопки в стопку. Периодически без отрыва от этого, без сомнения, ответственного дела отвечала на звонки.
Отлучившись от плиты буквально на секунду, я ещё раз выглянул в зал и ещё раз оглядел синьору. Ничего не изменилось. Она была ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ занята: одновременно читала договор, слушала голосовое сообщение и вообще не глядя расписывалась за что-то в планшете. Ах да, при всём при этом умудрялась пить апероль!
И какой же вывод мог сделать из всего этого зрелища Артуро Маринари? Ну конечно же! Я решил добавить в паэлью синьоры немного энергии. Чтобы у неё появилась ясность мысли и силы работать дальше. Ну и… раз решил, то и сделал.
Паэлью к её столику я отнёс самостоятельно. Поставил блюдо на единственный свободный от бумаг клочок стола, пожелал приятного аппетита и отступил на пару шагов. Синьора в свою очередь подняла голову, кивнула мне и взялась за вилку. Попробовала. Закрыла глаза. Расправила плечи так, будто с них упала вся тяжесть этого мира, а после еле слышно замурлыкала от удовольствия.
— Синьор Маринари! — крикнула она на весь зал. — Вы сотворили настоящий шедевр!
— Благодарю, — поклонился я и технично свалил на кухню.
Припал к окошечку в двери и наблюдал за тем, как синьора ест. Не отвлекаясь! Не глядя в документы! Не отвечая на чёртовы звонки целых семь минут, она просто ела и просто наслаждалась.
А я наслаждался тем, что наслаждается она, потому что… знаю я таких людей. Им кроме работы вообще ничего не важно. Ни еда, ни отдых, ни развлечения. А порой даже семья не важна. Они живут в своих документах, договорах и отчётах, а если и отрываются от них, то сугубо для того, чтобы перейти к следующей задаче.
— Подглядываешь?
— Етит-твою-мать! — вырвалось у меня. — Аня! Прекрати ко мне подкрадываться!
— А ты прекрати подставлять спину, — улыбнулась сестра. — Сейчас вообще не подходящее время.
— Это ты сейчас о чём?
— Да вот же, — вздохнула сестрица, а затем схватила со стола огурец и начала вещать в него на манер микрофона. — А теперь перейдём к срочным новостям. Граф Сазонов вместе с супругой прибыли в Венецианскую республику. По словам очевидцев, масштабы вторжения поражают даже самое смелое воображение.
Тут Аня откусила от огурца, похрумкала, а затем спросила:
— Братишечка мой любимый, а у тебя в префектуре случайно нет кнопки вызова войск? Я бы с удовольствием посмотрела на замес наших родичей и венецианских дирижаблей.
— Дирижаблей? — переспросил я. — В Венеции что, есть дирижабли?
Аня как-то странно посмотрела на меня, а затем рассмеялась.
— Слушай, Артур, — сказала она. — В Венеции есть всё. Тебе уже давно пора это знать. Это же Венеция!
— Ещё одна, — хмыкнул я. — «Это же Венеция, это же Венеция». Меня скоро мутить начнёт от этой фразы…
— Так что будем делать с родителями? Или лучше сказать ты будешь делать? — не хотела от меня отставать Анна.
Я же вообще ничего не хотел… У меня там кухня… Дела… И мне они нравяться, а тут еще родители приперлись…
— Ничего с ними делать не нужно тебе так точно… Я сам разберусь как закончу смену пойдет и подорву им те дерижабли на которых они прибыли — выдал я ей.
— Поняла! — серьезно кивнула мне Анна показывая всем видимо что такой ответ ее устроил.
На этом моменте ей уже дальнейшие разговоры не были интересны и она развернулась пошла к выходу.
Однако дойдя почти уже до двери кажется что-то осознала и остановилсь.
— Подожди-ка, — напряглась Аня. — Это ты сейчас взаправду сказал или это сарказм такой?
— А ты как восприняла?
— Да я… не знаю.
— Это был сарказм.
— Ну ладно, — сестра махнула рукой. — Скажешь тогда, как действовать. Я бы решила сама, но ты же не разрешаешь мне применять силу, верно?
— Слушай, — вздохнул я. — Если тебе так необходимо оттачивать свои навыки и не забывать, что называется, профессию, можешь родителям в окно тухлым помидором кинуть.
Анна Эдуардовна звонко рассмеялась, и на том мы разошлись. Я же сел за столик и принялся думать насчёт того, что же мне теперь делать с синьорами торговцами. Думы ни к чему не привели, и потому я решил набрать Вальмарно. Поговорил с префектом Каннареджо и лишь окреп в мысли, что вся эта информационная война — странное дело.
Максимально странное. Почему? Да потому что Вальмарано сказал, что не будет никаких столкновений, нападений, взрывов, похищений, вымогательств и… и прочей чернухи. Торговцы, мол, из-за такого поведения могут потерять очень многое, и потому на это не пойдут.
— Они действуют не так, — сказал Вальмарано, на что я вполне резонно спросил:
— А как же тогда?
И выслушал о том, что Контарини и Вивальди будут действовать исключительно законными методами, которым могут испортить мою репутацию. Вогнать в долги, опозорить и так далее.
— Благодарю, синьор Вальмарано, — сказал я и положил трубку.
Подумал, что нужно в таком случае подготовиться. Причём не только к защите, но и к нападению. Что я сам могу сделать таким же способом? Я имею ввиду, не выходя за пределы правового поля? Ну… в целом есть варианты.
С другой стороны, пока что я не вижу никакой опасности. Что мне сделают? Снимут с должности префекта? Да пожалуйста! Я за неё не цепляюсь. Вот только справедливость очень не люблю. И не хочу, чтобы с районом что-то случилось, ведь Дорсодуро теперь, по сути, это мой дом.
И чем глубже я копал в это дело, тем отчётливей понимал, что району под гнётом синьоров купцов будет очень и очень плохо. Ещё и парки эти, которые они решили построить… ну бред же!
— А хотя, — вдруг осенило меня. — Почему нет? Если они хотят парки, будут им парки.
Весь из себя решительность и деловитость, с новыми мыслями касательно информационной войны, я первым же делом отправился в префектуру. Поднялся в кабинет Аугуриели, поздоровался со своим замом и тут же… попал.
— Подпишите вот здесь, здесь и здесь.
За время моего отсутствия Аугуриели накопил целую кучу бумаг, которые требовали подпись префекта. И на это дело мне пришлось убить… мне показалось, что целую вечность, хотя на деле прошло полчаса.
— Это всё? — уточнил я.
— Да, синьор Маринари. Это всё.
— Отлично! Теперь к делу. Нам с тобой нужно выбрать местечко в районе, где можно без ущерба инфраструктуре разбить сквер. У тебя есть документы?
— Минуточку, — сказал Аугуриели, взял телефон и сделал прозвон. То есть… не поговорил ни с кем, а форменно «скинул бомжа».
«Бомж» дошёл до адресата, и уже через пару секунд в камине раздался грохот. Я-то всегда считал его декоративным, но после того как из него вылез чёрный от сажи домовой, которого я видел первый раз в жизни, моя уверенность что-то как-то пропала.