Правила волшебной кухни 8 (СИ), стр. 24

Греко поднял стул, а после обречённо плюхнулся на него и начал бессильно хныкать. Жена же обошла рабочий стол Габриэля, обняла его и сказала:

— Ну ты же знаешь, это Венеция.

— Знаю! Но боюсь, что это здание не по зубам даже Артуро Маринари. Слишком уж тёмная там история…

Глава 11

Я шёл по набережной и не верил собственному счастью. Солнце светит, чайки орут, ветерок такой тёплый в спину дует и… ну неужели в Венеции что-то может быть настолько просто? Неужели мне действительно досталось самое обычное помещение без подвохов и подводных камней?

Возможно, это всё благодаря тому, что я стал префектом. Это ведь иностранцам, которые хотят вести бизнес, раздают непойми что. Вот тебе, милый друг, аномальная недвижка, а дальше уже вертись как хочешь. Разберёшься, не разберёшься — твои проблемы. Всё-таки в Венеции свои дельцы имеются, и вот они-то в приоритете. Свои и есть свои.

— Хорошо, — констатировал я.

Свернув с набережной канала в узкий переулок, я прошёл через арку и оказался в портовой части Дорсодуро. Ещё больше чаек, ещё больше солнца и солёный запах моря ещё сильнее — ну красота же!

Тут-то я и увидел его. Здание, что мне досталось, смотрело своими окнами на море, и было зажато между двумя мрачными складами. Старое. Очень старое, я даже боюсь предположить возраст этой постройки. Фасад из потрескавшегося камня, окна похожи на бойницы, покатая черепичная крыша и здоровенные двустворчатые двери, в которые при желании можно загнать грузовик. И… желание-то есть! А вот с грузовиками в Венеции явная проблема. Ну да ничего.

Греко заранее объяснил мне, что это за район, так что никакого сюрприза не было. Однако и без того было чему удивляться — внезапно оказалось, что хижина Матео находится отсюда буквально в двух шагах. Да… чего уж там? Я её вижу!

— Да ладно? — сказал я вслух. — А такие совпадения разве бывают?

А вот и сам Матео. Мужчина стоял прямо у дверей моего нового цеха, засунув руки в карманы, и как-то подозрительно глазел по сторонам. Причём меня не замечал в упор.

— Матео! — окликнул я.

Рыбак встрепенулся, присмотрелся и его лицо тут же расплылось в улыбке.

— Артуро! — зашагал он в мою сторону, уже протягивая руку. — Какими судьбами⁈ Ты как⁈

А я… как я? С момента нашей последней встречи произошла целая куча событий, но самое главное, как по мне, так это назначение Артуро Маринари префектом Дорсодуро. Собственно, о нём-то я и рассказал.

— Ничего себе, — присвистнул Матео. — Поздравляю! — и принялся хлопать меня по плечу. — Теперь Дорсодуро в надёжных руках! Ну а в остальном как?

— Слушай, — сказал я. — Да нормально. Ресторан цветёт и пахнет, новые понтонные точки открываются каждый день, вот о расширении задумался. Работы, короче говоря, полно. Поварской. А вот как именно работать префектом я так до сих пор и не понял.

— Да ничего страшного, поймёшь ещё. Главное, — Матео стал очень серьёзным, — не накосячь. А то ведь Венеция не только награждать умеет, знаешь ли.

— Знаешь ли, — повторил я за рыбаком и улыбнулся. — Я вообще не прочь отдать должность префекта кому-нибудь другому и так не рисковать.

— Не-не-не-не, Маринари, это так не работает, — тут Матео пригрозил мне пальцем. — Тебя ведь люди выбрали, так что не жалуйся! И вообще! Ну префект, ну и что? Это мешает тебе делать такие же вкусные равиоли, как раньше?

Тут я посмотрел за спину Матео, указал пальцем в рандомную точку и сказал:

— Стоп! А это что там⁈ Неужто Жанлука в увеселительный дом заходит?

— Да ладно⁈ — рыбак вытаращил на меня глаза. — Опять хочет там все деньги просадить⁈ — а потом резко обернулся и добавил: — Погоди… так его же пять лет назад снесли.

— Ну, — развёл я руками. — Значит показалось.

— Показалось, ага, — буркнул Матео.

— Слушай. А ты чего не на работе?

— Да вот же! — крикнул Матео с какой-то обидой в голосе и указал на моё новое здание. — Стою, караулю!

— Прости… а на кой?

— На этом здании целых пять лет висела табличка, а сегодня её сняли.

— Ага, — кивнул я. — А ты теперь тут вместо неё?

— Да нет же, Артуро, ты ничего не понимаешь! — нахмурился Матео. — На той табличке было написано предупреждение. «Близко к зданию не подходить».

— Вот как? И именно поэтому ты стоишь практически вплотную к нему. Всё вполне логично.

— Я — это я, — заявил Матео. — Меня всё это не берёт, а вот другим людям тут находиться не стоит. Не просто так подобные таблички вешают, знаешь ли. Ты этого пока что не понимаешь, но когда-нибудь, возможно, поймёшь. Всего лишь нужно поработать префектом лет так-эдак двадцать.

— А быстрее никак? — уточнил я. — Может, объяснишь уже по-человечески?

— Ладно, — кивнул рыбак. — Это очень опасное здание. Как-то раз сюда туристы залезли. Хотели поснимать страшные видео, и в итоге так удачно поснимали, что им всем потом пришлось четыре года в дурке лежать, лечиться. Но!

Тут Матео назидательно поднял палец вверх.

— Смотри, что у нас получается. Раз эту табличку сняли, значит здание кто-то приобрёл. Так?

— Так.

— А раз такой олух действительно нашёлся, то я просто обязан сообщить ему, что заходить внутрь — это плохая идея. Думаю, сам всё понимаешь. Ты ведь таким же образом «Марину» себе взял.

— Ага, — кивнул я. — Сперва «Марину», а потом и это здание.

Матео замер. Нижнюю челюсть мужчины со страшной силой потянуло к земле, затем он самым отчаянным образом вытаращил на меня глаза и выдохнул:

— Да ладно⁈

А после начал орать, ругаться, топать ногами и потрясать кулаками. Ругался не на меня, понятное дело, а на саму суть ситуации. И что хочется сказать? Эмоциональные всё-таки люди итальянцы. Матео без устали орал и жестикулировал минут пять. Я же не перебивал, зачарованно вслушиваясь в витиеватую игру слов, старался выхватить и запомнить что-нибудь интересное. «Поезжай туда на квадратных колёсах», например. Или «пусть Мадонна заставит тебя споткнуться о твою же гордыню, пока свинья шепчет тебе на ухо рецепт покорности». Не могу себе представить ситуацию, при которой ввернул бы что-то подобное в речь, но всё равно интересно…

— Да ладно, Артуро⁈ — наконец начал выдыхаться Матео. — Зачем ты взял это здание⁈

— Мне надо.

— Надо⁈ О-о-о-ох, Маринари! А давай ты лучше прямо сейчас пойдёшь обратно, сдашь ключи и порвёшь все договора?

— Да что не так с этим зданием⁈ — уже отчаялся понять я.

— С ним ВСЁ не так!

— Чем оно опасно⁈

— Оно ВСЕМ опасно!

— Что там случилось⁈

— Там случилось ВСЁ!

Рыбак упал лицом в собственные ладони и принялся стонать. Затем глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Ладно. Свой гражданский и человеческий долг я выполнил. Я тебя предупредил. А теперь извини, но мне пора идти. Видишь, рядом с лавкой люди собрались? Мне нужно срочно продать им крабовые панцири.

— Ты хотел сказать крабовое мясо? — уточнил я.

— Нет. Мясо я уже продал, остались только панцири…

Тут мимо нас прошла супружеская пара. Судя по фотоаппаратам на шее и одежде вырвиглазных оттенков — туристы. Они явно подслушали наш с Матео разговор и мужчина рассмеялся. А после заговорил с женой на крайне редком языке. Бакском. Я же прекрасно знал его, поскольку какое-то время изучал баскскую кухню во время стажировки и мне тупо пришлось его выучить, чтобы хоть как-то коммуницировать с местными поварами.

— Видишь, дорогая⁈ — сказал муж. — Не зря я изучал итальянский! Этот синьор только что сказал, что продаёт крабовые панцири! Представляешь, насколько плохо тут живут люди⁈

— Бедняги, — ответила жена. — Может, дадим им денег?

— Потом-потом, — сказал мужчина и потащил свою сердобольную пассию подальше от нас.

Я же улыбался, глядя им в след. Они-то не знали, что панцири действительно продаются отдельно. Во многих ресторанах их используют для подачи шоу-блюд или… э-э-э… если так можно выразиться «саджиков». Красиво, экзотично, дорого. Однако туристам этого не объяснить.