Смена формы (ЛП), стр. 37
— Помоги мне, блядь! Пожалуйста!
В голове всплыл обрывок вампирских преданий, о клятвах и чести, когда они дают слово.
— Поклянись, что не причинишь мне вреда.
Сухой смешок.
— Клянусь. Сейчас я и муху не обижу. Подойди ближе, Эди. Мне придётся на тебя опереться.
В глубине комнаты послышалось движение — ткань, удар чего-то металлического. Я сделала шаг внутрь, потом ещё один, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Он лежал на металлическом столе, прикрытый простынёй, похожей на больничную, одна рука сложена на коленях, второй нет.
— Ну же, шевелись. — Я махнула ему, чтобы он шёл ко мне, хотя понимала, что это бессмысленно. Странное напряжение, которое я почувствовала, едва переступив порог этого проклятого места, теперь нарастало. Ощущение тысяч иголок сменилось чувством, будто по коже бегают острые зубки.
— Я не могу. Мне нужна твоя помощь. — Он протянул руку — ту, что заканчивалась культёй.
— И поклянись помочь моей маме, — добавила я.
— Клянусь, но только поторопись, ради всего святого, — прошипел он.
Я хотела спасти маму. И я нашла Адриану. Только не могла её вытащить. Я застыла между двумя комнатами, как ребёнок, оцепеневший от ужаса в доме с привидениями. Ни один из вариантов не был хорошим, и всё стремительно становилось хуже. Надо было либо действовать, либо бежать и не останавливаться, не оглядываться.
Вместо побега я рванулась к нему и резко замерла у края стола. Он был пристёгнут ремнями — поперек груди, живота, бёдер и лодыжек. Я принялась расстёгивать пряжки, распутывать узлы, освобождая его. Когда последний ремень ослаб, он резко выдохнул и попытался приподняться.
Он рывком поднялся, обхватил меня за шею уцелевшей рукой и оттолкнулся от стола. Заковылял, будто одна нога у него не работала. Потому что и правда не работала. Я опустила взгляд на его безвольно висящую руку.
— Кости. Они вынимают их каждую ночь. По очереди. А потом я заживаю. А потом они снова их вынимают. — Его голос балансировал на грани безумия.
Я стиснула зубы, чтобы не вырвало, и сделала шаг вперёд. Он, спотыкаясь, потащился за мной. Ладно, ладно, ладно. Делай. Не беги.
— Снаружи Йорген.
— Хорошо. Пошли. — Дрен прижался лицом к моей шее.
***
Лучше бы я снова спасала ту пожилую женщину, чем Дрена. Это место было куда хуже, чем ливневая труба, где я её нашла. Там был просто мусор, забытые вещи. Здесь же витало злое намерение. Кто-то сделал это с Дреном. И продолжает делать с Адрианой.
— Есть ли какой-нибудь способ… — начала я, хотя понятия не имела, как мне удастся вытащить отсюда обоих. Да и Дрен не мог пользоваться обеими руками.
— Нет. Она уже почти мертва. Просто беги, скорее, — взмолился он.
Я спасала вампира, а не девушку. Проходя по верхней площадке, я слышала её тихие всхлипы. Она наверняка понимала, что мы её оставляем. Она заслуживала спасения куда больше, чем Дрен, но его я хотя бы могла вытащить. Это было чудовищно неправильно, но я не представляла, как развязать тот узел из арматуры и костей.
Сколько ещё моральной двусмысленности я смогу вынести? Разберусь с этим завтра.
— Я вернусь, — прошептала я в сторону клетки, молясь, чтобы она услышала, чтобы поняла, чтобы хоть раз в жизни ей не солгали.
Мне просто нужно было дотащить Дрена до Йоргена. Кто знает, куда они потом пойдут вдвоём, но после этого он будет мне должен. Этого должно хватить хотя бы на каплю крови для мамы.
А потом, может быть, я смогу вернуться за ней. Не знаю, что я смогу противопоставить сваренной арматуре и магии, но должно же быть хоть что-то… хоть что-то…
Мы добрались до верхней площадки, и внизу щёлкнула дверь.
Чёрт.
Дрен задышал чаще, уткнувшись мне в шею.
— Не дай ему снова сделать мне больно, Эди. Не дай… — В его голосе прорезался мальчишеский испуг.
— Тш-ш-ш… — Нам негде было спрятаться, оставался только один путь — вниз. В голове мелькнула безумная мысль: швырнуть Дрена по лестнице — вряд ли он может умереть, верно? — а потом как-нибудь скатиться следом, снова распахнуть дверь, каким-то чудом втащить внутрь Йоргена…
Но прежде чем я успела принять хоть какое-то решение, из темноты внизу поднялся голос — спокойный, почти ленивый, будто его обладатель заранее знал, что всё пойдёт именно так:
— Далеко собрались?
Я замерла, вцепившись в Дрена, как в единственный якорь. Лестница вдруг показалась не выходом, а ловушкой. Дрен вжался в меня, его дыхание стало рваным.
— Кто там? — крикнула я в темноту, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Покажись!
Из тени выступил мужчина — не торопился, двигался с пугающей уверенностью. На шее по обе стороны виднелись три татуировки-креста. Тот самый, кого Йорген… проглотил. Но он стоял здесь, живой, будто ничего и не было.
— Ты думала, это так просто? — Он улыбнулся, и улыбка вышла не человеческой. — Здесь всё принадлежит Мальдонадо. Даже то, что ты считаешь спасением.
Дрен тихо застонал у меня за спиной.
— Отпусти его, — процедила я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала себя. — Он тебе не нужен. Возьми меня.
Мужчина рассмеялся — негромко, но от этого смеха по спине побежали ледяные мурашки.
— О, мне нужны вы оба. Особенно ты, Эдит. Ты такая… настойчивая.
Я попятилась, но лестница не давала пространства для манёвра. Дрен цеплялся за меня, как утопающий. Внизу, в темноте, что-то шевельнулось — не человек. Что-то большое, с тяжёлым дыханием.
И тут из-за спины иужчины, со стороны площадки, раздался низкий, утробный рык.
Йорген.
Он не вошёл в дом — что-то не пускало его внутрь. Но сейчас он стоял на пороге, огромный, искажённый, его силуэт будто разрывал саму темноту. Его глаза горели, как угли.
Мужчина с крестами на шее на мгновение замер, и этой секунды хватило.
— Беги! — рявкнул Дрен, внезапно обретая силу, и толкнул меня вперёд, мимо себя, к лестнице.
Я рванулась вниз, перепрыгивая через ступени, слыша за спиной топот, рычание и крик, который оборвался так резко, что стало страшнее любого вопля.
Воздух пах озоном и кровью.
На первом этаже я врезалась в приоткрытую дверь и распахнула ее, в лицо ударила сырая прохлада ночи. За мной, ломая перила, рухнул Дрен. А следом, разрывая дверной проём мелькнул Йорген — его тело изгибалось под невозможными углами, будто само пространство сдавалось перед ним.
Мы оказались на крыльце — трое, сбитые, задыхающиеся, и на секунду мир стал просто улицей, дождём и холодом, а не клеткой из костей и кошмаров.
— Дальше, — прохрипел Дрен, хватая ртом воздух. — Не останавливайся.
Это было сплошное «как-то».
Взглянув в дом я увидела, что на верхнем пролёте появился новый обитатель этого проклятого места — поставил ногу на верхнюю скрипучую ступеньку. Он шагнул в тусклый свет, который давал выключатель внизу, и я его узнала.
— Ти? — Мой бывший парень-зомби. От неожиданности я чуть не выронила Дрена.
— Ти… какое же удачное совпадение… помоги! — Я подтянула Дрена повыше: он обвис на мне, как тряпичная кукла. — Дрен ранен, а наверху девушка… — начала я и вдруг осознала свою «удачу». — Ты же сильный! Ты сможешь открыть её клетку, отлично!
— Эди, — в голосе Дрена звучал настоящий ужас.
Ти молча спускался, вторая ступенька, третья.
— Ти? — Он ведь должен был меня видеть, правда? — Давай, скорее, помоги!
Дрен задрожал, пытаясь заставить непослушные конечности слушаться, и рванулся в сторону, прочь от лестницы.
— Попробуй провести нас мимо него — скорее!
— Что… — Я посмотрела на Дрена, который пытался оттолкнуться от стены, чтобы удержаться, потом снова на Ти, который всё так же неумолимо спускался.
И в руке у него был длинный мясницкий нож.
— Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть, — пробормотала я, будто могла этим что-то отменить. Я неловко попятилась, прижимая к себе Дрена. — Ти, ты не можешь этого сделать. Это не ты.
Тот Ти, которого я знала, ставил честь превыше почти всего на свете. Хотел помогать людям, а не причинять им боль, разве что они этого действительно заслуживали. Мечтал, что когда-нибудь, искупив вину, сможет попасть на небеса, вернув себе утраченную половину души.