Сгорая от любви (ЛП), стр. 87

Я качаю головой:

— Нет, но я не хочу неприятностей с начальством, — шепчу я. — Разговаривать запрещено…

— С гостями, да-да, я усвоил это дурацкое правило. Ты поэтому спряталась за шторой?

Я глотаю воздух. Он меня видел? Я бросаю быстрый взгляд влево и вправо. К счастью, на наш угол никто не обращает внимания.

— Ты чего? Разведываешь обстановку? Значит, ты на секретной миссии, я с тобой.

— Нет… Я просто не должна здесь находиться, — поясняю я и отступаю на шаг.

Его глаза следят за каждым моим движением, а губы расплываются в улыбке. Он повторяет мои движения, будто это веселая игра, и начинает рассеянно оглядываться по сторонам.

— Я сама справлюсь, — процеживаю сквозь зубы.

— А что плохого, если я помогу?

— Это привлечет внимание.

— Ты уверена? Потому что, дорогая Вирджиния, прямо к нам движется какая-то жуткая женщина. И судя по служанкам, одетым так же, как ты, это твоя начальница.

Сердце подступает к горлу, мысли путаются со скоростью света. Даже если я отвернусь, она может задержаться или, того хуже, спросить, почему я стою без дела, а не несу пустые подносы. Нужно успокоиться.

— Ты вся побледнела, — шепчет он. — Ладно, пора играть в героя.

Он делает шаг ко мне с бокалом в пальцах, шаг за шагом сокращая расстояние между нами и заставляя меня отступать. Мои лопатки упираются в оконную раму, а его внушительная фигура возвышается надо мной, полностью закрывая меня от посторонних глаз.

Он пожимает плечами:

— Проблема решена.

Мои пальцы сжимают подоконник, снимая напряжение, разъедающее меня изнутри. Я выглядываю из-под его руки и замечаю, как дама Ингрид останавливается у стойки и активно жестикулирует. Я не слышу слов, но служанки хором кивают и начинают собирать пустые бутылки. Я выдыхаю с облегчением и расправляю плечи, наблюдая, как она отходит к другим столам. Была на волоске. Без помощи Нанука она бы меня точно засекла.

— В Королевстве Америка не принято говорить «спасибо», или это тоже запрещено законом под страхом смертной казни через обезглавливание?

Я поднимаю лицо, и наши взгляды встречаются.

— Почему? — шепчу я едва слышно.

— Почему нужно благодарить? Ну, мой папа говорил, что если не скажешь «спасибо», придет медведь и сожрет твои внутренности. Как по мне, быть съеденным живьем — так себе смерть. Не то чтобы я пробовал, но вполне могу себе представить.

Я хмурю лоб:

— Я имела в виду: почему вы мне помогли?

— А-а… — Он кривит губы. — Погоди, ты что, только что обратилась ко мне на «вы»?

Я прикусываю нижнюю губу и собираюсь ответить, но мужской голос раскатом грома разрывает воздух, и каждая клеточка моего тела цепенеет.

— А вот мы с вами видимся лично впервые.

Эдоардо пригвождает Нанука мрачным, тяжелым взглядом. Черная маска закрывает половину его лица, оставляя открытыми губы, изогнутые в жуткой, леденящей душу улыбке. Темно-синий костюм из дорогой ткани, скроенный точно по его поджарой фигуре, придает ему мрачный, но изысканный вид. Волосы зачесаны назад с гелем, на запястье блестят серебряные часы. Справа от него стоит королевский советник.

Нанук поворачивается со снайперским спокойствием, закрывая меня корпусом, и я замираю за его спиной. Я бросаю быстрый взгляд: они стоят друг напротив друга — одного роста, но совершенно разного телосложения. Нанук более крупный и мощный, Эдоардо по сравнению с ним — более поджарый и элегантный.

— Ваше Высочество. Хотел поприветствовать вас раньше, но вы были слишком заняты. Мне нужно кланяться?

— Можем обойтись без любезностей, Ольсен. — Он произносит его фамилию с отвращением, которое даже не пытается скрыть. — Смотрю, вы приятно проводите время.

Кровь стынет у меня в жилах. Если бы я могла, я бы вырыла себе могилу прямо здесь.

— О да, ваши дворцовые служанки просто прелестны, — отзывается Нанук с ноткой веселья в голосе. — Правда, чересчур послушны правилам, если позволите замечание.

Я слегка приподнимаю голову, не веря своим ушам, но он лишь удовлетворенно улыбается своим же словам. Он сумасшедший. Ему абсолютно плевать на благосклонность самого могущественного Короля и на хорошие отношения с ним. В отличие от остальных правителей, которые вьются вокруг Эдоардо как собачонки, Нанук не лебезит, а откровенно провоцирует его почти детскими колкостями.

— Правила позволяют удерживать людей на своих местах. Вашим землям это бы не помешало… И кстати, надеюсь, вы оправились после последнего неприятного инцидента?

Нанук перестает улыбаться. Он смачивает губы и приоткрывает их:

— Вы имеете в виду те стратегически заложенные бомбы, которыми вы убили и покалечили десятки мирных жителей, Ваше Высочество?

Эдоардо изгибает бровь:

— Мы ранили мирных жителей, советник?

— Да, Ваше Высочество, — чеканит советник подле него, не моргнув и глазом.

— Оу, какая оплошность. — Легкая гримаса искажает его лицо. — Я совсем этого не учел. Но, надеюсь, вы не держите зла? В конце концов, что было, то прошло.

— Никакого зла, моё присутствие здесь — лучшее тому доказательство, — парирует Нанук, и воздух раскаляется до такого предела, что я с трудом делаю вдох.

— Государь, нам пора объявлять бал, — шепчет советник, опуская взгляд на наручные часы.

— Бал, разумеется. Вы пришли один? Вам не с кем танцевать?

— Моя сестра осталась в покоях, ей не поздоровилось во второй половине дня. Но у вас тут такой богатый выбор… Если, конечно, дворцовым служанкам разрешено выходить на паркет.

Эдоардо прищуривается:

— Советник, проводите нашего гостя к его столу, иначе он пропустит начало бала.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. — Советник кивает и полупоклоном приглашает Нанука следовать за ним. — Прошу вас, сюда.

Наконец эта пытка заканчивается. Теперь мне нужно просто убраться отсюда так, чтобы Эдоардо меня не заметил. Я оглядываюсь и замечаю у дверей двух стражников, стоящих спиной. Прищуриваюсь, но с такого расстояния не могу разглядеть, Габриэль ли это. Прическа та же, вполне может быть…

Что-то касаются моей руки: Нанук берет мою ладонь и прижимается губами к тыльной стороне.

— Был рад знакомству, милая.

Мои щеки вспыхивают ярким пламенем. Если бы я могла испариться в воздухе или провалиться сквозь землю, я бы сделала это мгновенно. Он доволен моей реакцией, поворачивается и идет за советником в центр зала. Эдоардо сжимает челюсть, и его взгляд падает на мою руку с такой тяжелой, давящей силой, что по коже бегут мурашки. Я прячу руку за спину и уставляюсь в пол.

— Ваше Высочество, уделите мне минуту внимания. Я представляю интересы ряда европейских торговых операторов, мы бы хотели обсудить с вами предложения по расширению торговли…

Мужчина в пиджаке и галстуке спасает меня в самый последний момент. Я пользуюсь возможностью и ускользаю к главным дверям. Не оглядывайся, не оглядывайся, не оглядывайся. Я огибаю танцпол и смешиваюсь с группой служанок, покидающих зал с пустыми подносами. Они выстраиваются в идеальную вереницу, к которой я примыкаю, пока не добираюсь до дверей, а оттуда отделяюсь и подхожу к двоим стражникам.

— Ты какого черта здесь делаешь?! — пораженно спрашивает Габриэль.

— Я тебя искала, — шиплю я.

Он отводит меня в сторону:

— Разве ты не должна лежать? А если дама тебя увидит? — Он понижает голос, тревожно оглядывая зал. — Мне не нравятся твои идеи. В прошлый раз, когда я тебя послушал, ты попала в лапы этой сумасшедшей, получив разряды током, а в качестве объяснения я услышал только историю про тележку для уборки!

— Где она сейчас?

— Ты меня вообще слушаешь?! По-моему, ты совсем отключила мозги.

— Я слушают тебя! Но не могу ничего объяснить здесь. Сначала скажи, где тележка, она мне срочно нужна, и я клянусь, что потом всё тебе расскажу. Обещаю. Я хоть раз втягивала тебя в неприятности, не уладив всё потом?

Он хмурится:

— С первого дня нашего знакомства! Мне напомнить про фарфоровую вазу?