Последний император. Книга 2 (СИ), стр. 16

Он вошёл в кабинет, сбросил шинель на руки Стрепетову и, не садясь, спросил:

— Где сейчас великий князь Владимир Александрович?

Стрепетов, сверившись с записной книжкой, доложил, что великий князь находится в Петербурге и, согласно последнему донесению, только вчера вернулся из очередной поездки на Урал.

— Вызови его. Немедленно. Завтра в восемь утра.

Приглашение было отправлено тотчас же, и на следующее утро, едва часы на каминной полке пробили восемь, в кабинет вошёл великий князь Владимир Александрович. Он заметно изменился за те почти два года, что прошли с их первого разговора о тайных школах. Из холёного, уверенного в себе столичного генерала он превратился в человека, чьё лицо хранило следы постоянного напряжения и долгих разъездов. Он похудел, его борода стала заметно серее, но в глазах появился тот особый, острый блеск, который бывает у людей, занятых настоящим, опасным и важным делом. Кирилл, взглянув на него, подумал, что не ошибся тогда, два года назад, когда поручил именно ему, бывшему заговорщику, возглавить самую тайную и самую деликатную часть государственной обороны.

— Дядя, садитесь, — сказал он, указывая на кресло. — Докладывайте без церемоний. Как школы?

Владимир Александрович сел, поправил мундир и заговорил с той сдержанной деловитостью, которая теперь стала его обычной манерой. Он доложил, что обе школы: разведывательная и диверсионная уже полностью укомплектованы и действуют уже второй год. Первый выпуск состоялся минувшей весной: двадцать три разведчика и восемнадцать диверсантов, закончив полные годичные курсы уже выпустились. Часть из них уже распределена по зарубежным резидентурам, в основном в Европе, под видом коммерсантов, инженеров, журналистов. Ещё часть оставлена при школах в качестве инструкторов, потому что лучший способ научить новичков это дать им в наставники тех, кто сам только что прошёл обучение и помнит все трудности. Сейчас в школе разведчиков обучается около сорока слушателей, в школе диверсантов тридцать пять. Отбор жёсткий, отсев большой, но те, кто остаётся, стоят десятерых.

— Преподаватели? — коротко спросил Кирилл.

— По вашему повелению привлечены лучшие. Боевые офицеры с опытом Кавказа и Средней Азии, инженеры-подрывники из горного ведомства, бывшие агенты охранного отделения, знающие методы слежки и контрразведки. Языкам обучают природные носители: француз, немец, англичанин и, с недавнего времени, японец.

При слове «японец» Кирилл чуть заметно подался вперёд. Он ждал этого. Ради этого, собственно, и вызвал дядю.

— Японец? Откуда?

Владимир Александрович позволил себе короткую, едва заметную улыбку.

— Бывший студент Токийского университета, несколько лет жил в Нагасаки. По убеждениям полный противник милитаризации Японии. Был завербован нашими людьми в Шанхае. Сейчас преподаёт язык и культурные особенности. Слушатели учатся говорить без акцента, понимать обычаи, манеры, тонкости общения. Это важно, если им предстоит работать в японской среде.

Кирилл встал и подошёл к карте Дальнего Востока, висевшей на боковой стене кабинета. Некоторое время он молча разглядывал Японские острова, словно что-то прикидывая в уме, потом обернулся.

— Дядя, я хочу дать вашим людям первое настоящее задание. Не учебное. Боевое. Вы помните, о чём мы говорили два года назад: Япония это наш главный вероятный противник на ближайшие десятилетия. Сейчас они наращивают флот, обучают армию по немецкому образцу, вынашивают планы экспансии в Корее и Китае. Рано или поздно их интересы столкнутся с нашими. Я хочу быть готовым к этому столкновению. Более того, я хочу его выиграть до того, как оно начнётся.

Он вернулся к столу и сел напротив дяди.

— Я приказываю вам направить в Японию две группы. Первая это разведчики. Их задача: внедриться в японское общество под видом торговцев, моряков, инженеров, кого угодно. Собрать информацию о военно-морских базах, о расписании движения флота, о новых кораблях, которые закладываются на верфях. О состоянии армейских гарнизонов, о системе снабжения, о политических настроениях в офицерской среде. О промышленности: какие заводы, где, что производят, сколько стали выплавляют, сколько пороха, сколько патронов. Мне нужна полная картина японской военной машины. Не через год, а через полгода. Пусть ваши люди осядут там, наладят связи, наймут осведомителей из местных. Деньги не жалейте.

Великий князь слушал, не перебивая, и только кивал, давая понять, что всё запоминает. Кирилл продолжил.

— Вторая группа это диверсанты. Они не должны ничего взрывать и никого убивать. Пока. Их задача это изучить ключевые точки, по которым в случае войны нужно будет нанести удар. Портовые сооружения, арсеналы, угольные склады, телеграфные узлы, мосты, тоннели. Всё, что может быть парализовано одним точным ударом. Пусть составят планы: как проникнуть, где заложить заряд, как уйти. Пусть продумают каждый шаг, но не предпринимают ничего без моего прямого приказа. Если война начнётся, я хочу, чтобы в первую же ночь японский флот остался без угля, без связи и без портов, из которых можно выйти в море. Вы понимаете, дядя?

Владимир Александрович медленно кивнул. В его глазах, устремлённых на императора, читалось нечто среднее между восхищением и холодной оценкой. Он, старый военный, привыкший к тому, что война это лобовое столкновение армий, теперь всё глубже входил в мир, где победу одерживают не пушки, а информация и точный расчёт. И этот мир, как он сам себе признавался, был ему по душе.

— Я понимаю, Ваше Величество. Две группы. Разведка полная картина. Диверсанты планы паралича. Срок шесть месяцев. Финансирование?

Кирилл пододвинул к нему заранее приготовленный лист-предписание на выплату двухсот тысяч рублей из секретного фонда. Владимир Александрович взял бумагу, пробежал её глазами и спрятал в карман мундира. Затем, помедлив, спросил:

— Я хотел бы уточнить, Ваше Величество. Если кто-то из наших людей будет раскрыт? Каковы должны быть их действия?

Кирилл поднялся. Этот вопрос он ожидал и подготовил ответ заранее, хотя самому себе не признавался, насколько трудно ему было его формулировать.

— Если раскрытие угрожает только самому агенту, то пусть действует по обстановке. Мы постараемся вытащить его. Если же раскрытие грозит дипломатическим скандалом или провалом всей сети, то агент должен знать, что делать. Пусть инструктируют людей перед отправкой. Никаких документов, никаких следов, ведущих в Россию. Всё, что они везут с собой, должно быть либо японским, либо безликим. И главное, дядя: если японцы хотя бы заподозрят, что мы готовим диверсионную сеть на их островах, это может ускорить войну, а не предотвратить её. Поэтому осторожность у нас превыше всего.

Великий князь встал. Разговор, судя по тону императора, был окончен. Но прежде чем откланяться, он задержался на мгновение и сказал негромко, уже без официального тона:

— Я помню наш первый разговор, Ники. Помню, как ты дал мне шанс, когда я его не заслуживал. Эти школы это лучшее, что случилось со мной за всю мою службу. Я не подведу тебя. Ни в этом, ни в чём-либо ещё.

Кирилл посмотрел на дядю и впервые за весь разговор позволил себе лёгкую, почти родственную улыбку.

— Я знаю, дядя. Именно поэтому я поручаю это дело вам, а не кому-то другому. Ступайте. И держите меня в курсе каждого шага.

Когда дверь за великим князем закрылась, Кирилл вернулся к карте Дальнего Востока и долго стоял, скрестив руки на груди. Где-то там, за тысячи вёрст от этого кабинета, ещё не родилась та война, которую он знал из истории, война, которая в другой реальности обернулась для России позором Цусимы и кровопролитными сражениями в Маньчжурии. Теперь всё должно быть иначе. Теперь, ещё до того, как первый японский броненосец выйдет в море, его люди будут знать о нём всё. И когда пробьёт час, диверсанты, которых сейчас только готовят к заброске, сделают так, что японские пушки замолчат, не успев заговорить.

Он отошёл от карты и сел за рабочий стол. В голове его уже складывался план следующего шага, разговора с Макаровым о состоянии Тихоокеанского флота и о том, как ускорить строительство Мурманской верфи. Но это будет завтра. А сегодня он сделал то, что должен был сделать: протянул невидимую руку через океан и положил её на пульс будущего противника.