Морозова. Дар хищника (СИ), стр. 3

Ильич поднял руку. Выражение его лица говорило, что стоит заткнуться.

– Измененные существуют. От них остается альтен. Первый, который мы, маги, исследовали, добывали из них. Но не каждая первая, и даже не каждая десятая экспедиция сталкивается с хоть сколько-то многочисленными и сильными Измененными. Да, здесь, в интернате, вы годами учились с ними сражаться, но не стоит думать, что сегодня тебе предстоит смертный бой.

Я уставилась на Ильича. Он серьезно? Или просто пытается меня успокоить?

– Но зачем тогда это все? Все эти магические сражения, фехтование, стрельба, пробежки бесконечные, изучение видов тварей… Все, чем мы тут занимаемся?!

– Саша, Саша, вот вечно ты горячишься. Не под стать фамилии. «Все» нужно, чтобы каждый из выпускников интерната в том случае, если Измененные все-таки появятся, не растерялся, а действовал, и быстро. Разумеется, есть экспедиции, цель которых – сражаться. Расчищать новые угодья, просто добывать альтен таким способом. Но очень и очень многие походы на Ту Сторону – просто небольшие… путешествия, скажем так. Когда ты идешь в лес, то можешь встретить волка, даже стаю волков. Но далеко не факт, что это случится. Не скрою: сильные и способные выпускники нашего интерната не занимаются рутиной. Но надо с чего-то начинать. Так что это, – Ильич указал на буженину, – просто еда. Вкусная кстати. Бери.

А чего отказываться? Не столовское, чай. И правда вкусное.

Что, выходит, в этом вся тайна? Ильич звал чтобы сказать, что, мол, все эти экспедиции – скука смертная? Ну или не все, а те, которые нам положены?

Мой взгляд то и дело возвращался к коробочке, которую Ильич достал из шкафа и положил на стол. Вроде небольшая, резная, вот только зуб могу дать – внутри был артефакт, а сама «коробочка» – хороший такой изолятор. Холодом так и тянет.

Сам Ильич пил чай медленно, как назло. Хотя с ними вообще не поймешь – одно делает специально, желая что-то показать, а другое – потому что хочет. Жаль, что его приемы на Евстигнееву и остальных ее подпевал не особо работают. Очень жаль.

– Наслаждаться вкусным чаем и хорошим бутербродом – тоже умение, Саша. Полезное, – Ильич усмехнулся. – Поверь опытному человеку.

– Илья Ильич, – терпение мое лопнуло окончательно, – вы меня звали ведь не ради бутербродов. Нет, они вкусные, но дело наверняка не в них. И не в том, что на Той Стороне никаких Измененных не будет, а Теме просто не повезло. Не верю.

Ильич улыбнулся. Улыбка эта была грустная.

– Ты рано повзрослела. Все вы. Вроде только шестнадцать, а уже ничего из того, что можно увидеть в других… Ты права. Конечно, не из-за этого. Хотя, правда, не придумывай ужасов, не нужно. Ты, как и все наши воспитанники – ценный актив, если уж совсем цинично. Тебя не бросят и не отдадут Измененным, если те вдруг появятся. Эта экспедиция – просто проба. Возможность познакомиться с Той Стороной. И о ней я и хотел поговорить.

Лицо Ильича изменилось. Как-то неуловимо, но настолько сильно, что я даже оглянулась. Мало ли.

– Послушай меня, Саша, и запомни: Там – лишь иллюзии. Иллюзии и демоны. Да, твою жизнь здесь нельзя назвать раем на земли, но каждую секунду на Той Стороне помни все хорошее, что у тебя есть. Эльвиру, библиотеку и книги, фехтование и историю, речку, идеи Макса, рыжие волосы Влад…

– Так, это еще к чему?!

Ильич улыбнулся, теперь мягче.

– Не злись, Саш. Не нужно. Та Сторона – не просто странное место, где лес может стать пустыней, в небе порой летают куски зданий, а трава меняет цвет. Это пространство, которое, если ты ему позволишь, проберется в твой разум. Не как Измененные, вовсе нет. Увы. Иначе. Это место пробует на зуб каждого, кто в него попадает. Каждого. Пытается пережевать, исказить, изменить, сделать похожим на себя. Ты ведь знаешь, что не все Измененные появились после Сопряжения миров, верно? Вам наверняка об этом рассказывали. Некоторые… Они были исследователями. Порой даже частью экспедиций. Но ушли Туда. Многие – сами. Потому Там важно уметь сражаться, знать, как справиться с Измененными, но куда важнее оставаться человеком. Не поддаваться эмоциям, какими яркими они бы ни были, не слушать чужие шепоты, какими бы они ни казались правдивыми, и не пытаться выжить любой ценой даже если думаешь, что иного пути нет.

Я уставилась на Ильича. Никогда о таком не слышала.

– То есть Та Сторона, она… живая? И лезет в голову?

Старший воспитатель долил себе еще чая.

– Это не совсем верное определение, Саш. Скорее пространство Той Стороны может вытянуть из тебя то, что в другом месте осталось бы в глубине разума. Расскажу пример. Я, как человек, чей дар относится к категории влияющих на разум, работал с теми, кто возвращался из экспедиций, удачных и не очень. И я помню парня, молодой такой, горячий, младший сын видного аристократа. Второй его выход. Хорошо дрался, стрелял, маг не последний. Вот только завидовал старшему брату и хотел доказать отцу, что тот неправильно назначил наследника. И, когда руководитель экспедиции отдал приказ возвращаться из-за приближения Измененных, молодой человек почувствовал, что должен показать себя. Должен во что бы то ни стало выполнить поставленную перед экспедицией задачу, доказать, что он – человек дела. И напал на руководителя. Итог – два трупа и один узник Соловцов.

Я тряхнула головой.

– Ну так он завидовал брату и просто нашел повод выделиться.

– Да, верно. Но я говорил с ним, Саша, я читал его разум. Он не был идеальным человеком, у него были свои боли и свои темные мысли, как и у всех нас. Но он научился держать их в узде. Как и я – свои. Как и ты – свои.

Я фыркнула. Ну вот, опять туда же… Вообще-то я уже давно никуда не лезу. Игнорирую «скотину», «бездарность», «никому не нужную дуру» и прочее дерьмо. И дерусь только на занятиях, вообще-то. Ну или прям сильно если достанут, но такого уже давно не было. Последний раз вмешалась когда Евстигнеева Маркову довела. Лезть к детям – полное дно, мелкие-то защитить себя не могут, а Лизе вообще девять всего, дар слабый…

Ильич улыбнулся.

– Нет идеальных, Саш. Но мы учимся сдерживать свое недовольство, конструктивно взаимодействовать с окружающими, а не топать ногами и кричать если нам что-то не нравится, и уж тем более не бросаться на вышестоящего офицера. И герой той истории сдержался бы, будь дело не на Той Стороне. Она усиливает эмоции, и твари, которых каждый из нас прячет в глубинах разума, могут вырваться на волю. В этом истинная опасность экспедиции. Та Сторона – не место для людей, и каждый может потерять человечность. Я полностью уверен, что ты справишься и не сделаешь ничего, о чем потом не сможешь рассказать той же Лизе Марковой, но будь осторожна. Я тебя знаю. Тебе пришлось пройти через многое, но ты – стойкий и сильный человек, защищающий слабых и не признающий подлости. Мне жаль, что я не смог сделать для тебя больше. Ты выросла, пусть и так рано. Ты научилась защищать себя и сражаться на равных с одаренными. Держи, это твое, – старший воспитатель подтолкнул ко мне коробку.

Я уставилась на Ильича.

– Но там артефакт.

– Да. Знаю. Он твой по праву рождения. Вещь твоей семьи.

– Отец прислал подарок на шестнадцатилетние?

Ни в жизнь не поверю. Мама прислала открытку, которую подписала она и Марина, и даже Лу крестик поставила. Все, семейный долг выполнен.

– Можно и так сказать. Это полезная вещь, Александра. И она твоя.

«Александра»… Это что-то новое. Да и взгляд у Ильича странный стал, глубокий. Зачесались шрамы, вновь давая о себе знать.

Я взяла коробку, и холод тронул пальцы. Точно изолятор, еще и с магическим замком. Ага, вон кнопка, но наверняка если я на нее нажму, то ничего не случится. Отец решил посмеяться, и…

Замок с щелчком открылся. Крышка сама собой распахнулась, и я увидела лежавшую на бархатной подложке подвеску с небольшим темным камнем в центре. Это что еще такое?! Так, сейчас выясним. Не то чтобы артефакторика была моей любимой дисциплиной, но зато для нее дар не нужен, так что с ней у меня проблем не имелось.