Ну какой же ты мерзавец! (СИ), стр. 64

— Определённо, — Митяй кивает, и этот короткий жест подтверждает мои худшие опасения

Тревога нарастает с каждой секундой. Она пульсирует в висках, сушит горло. Я машинально провожу языком по губам. Я не могу здесь сидеть

Внезапно я резко встаю из-за стола, стул с грохотом отодвигается назад

— Серьёзно настолько, что у него может сорвать крышу? — спрашиваю я, и мой голос срывается на сиплый шёпот

— Да, — невозмутимо отвечает Митяй и не мигая смотрит на меня.

В его взгляде я вижу что-то похожее на предостережение, но я не могу остановиться

— Тогда ты должен быть там, с ним! — почти выкрикиваю я.

— Я не полезу. Я боюсь, — с тяжелым вздохом отвечает Митяй. — Я, если честно, сам не ожидал такой ситуации и не знаю, как быть. И как поддерживать или сдерживать в ней нашего Демьяна.

— Да что там произошло?!

Митяй молчит. Он просто смотрит на меня, и в этом молчании — целая вечность. Я не выдерживаю. Я резко разворачиваюсь и торопливо, почти бегом, выхожу из кабинета

— Зато я не боюсь! — бросаю я через плечо. — Эх, мужики!

Через пять минут я уже решительно и воинствующе захожу в приёмную.

Лиза сидит за секретарским столом и тихо, горько плачет. Вокруг неё, на столешнице и на полу, валяется куча мятых салфеток. Её плечи вздрагивают от каждого всхлипа

Моё сердце пропускает удар. Я застываю у двери, и моя рука всё ещё сжимает холодную металлическую ручку.

Моя фантазия, разогретая страхом, рисует ужасные картины: кровь, драка, безумный Демьян, крушащий всё вокруг. Я инстинктивно ищу взглядом следы крови на полу, на её одежде, но вижу только растёкшуюся тушь и опухшие веки

— Что случилось?.. — испуганно спрашиваю я, чувствуя, как от холодной паники начинает трясти руки.

Я делаю шаг к ней, но она поднимает на меня такой отчаянный взгляд, что я замираю на месте

— Это нечестно, — обиженно всхлипывает Лиза, комкая в пальцах очередную салфетку. Её голос дрожит, срывается. — Нечестно… — Она выхватывает из коробки ещё одну салфетку и резко, размашисто вытирает мокрые щёки

Она встаёт. Её ноги дрожат на высоких каблуках.

— Да пошли вы все к чёрту! — рявкает она, остервенело отбрасывая мятую салфетку на пол.

Она встряхивает волосами, поправляет блузку и, громко цокая каблуками, направляется к выходу

Но потом она резко останавливается прямо передо мной. Её глаза, покрасневшие и опухшие, смотрят на меня ненавистью

— Уж не ты ли постаралась ради моего увольнения? — цедит она сквозь зубы, вглядываясь в мои глаза

— Демьян тебя уволил? — удивлённо переспрашиваю я

— Ого, — хмыкает она с презрительной усмешкой. — Демьян? Не Демьян Аркадьевич?

Я прикусываю язык. Чёрт. Я проговорилась. Я чувствую, как к щекам приливает жар, но не от смущения, а от досады на свою глупость

— Значит, сначала на коленях перед ним стоишь, — продолжает Лиза, сжимая кулачки, и еёголос звучит от звонкой обиды, — а потом твою начальницу увольняют, а тебя на её место ставят, да?

Она говорит, и я понимаю, что она абсолютно права. Кадровые перестановки выглядят подозрительно, и слухи уже ползут по офису, но я их игнорирую и не оправдываюсь

Ведь оправдания всегда лишь подтверждают все подозрения

— Теперь меня увольняют, кидают… и это точно не его жена. — Она сверлит меня взглядом, и в её глазах закипают новые злые слёзы. — Это всё ты… Точно ты…

— Ошибаешься, — спокойно говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно

— Не будет тебе с ним счастья, — смело заявляет Лиза. Она резко разворачивается, возвращается к столу, на ходу снимает сумку со спинки стула, затем шагает к шкафу. Оттуда она достаёт свой стильный, короткий пиджак. Надевает его нервными, дрожащими движениями

Проходя мимо, она снова замедляет шаг и, не оборачиваясь, зло шипит:

— Я на тебя порчу наведу

Она доходит до двери, но у самого выхода останавливается, резко оборачивается ко мне.

— Ты никому никогда не нравилась, — шепчет она, почти беззвучно. — Тихая пожилая крыса. Вот и вылезло всё твоё нутро. — Она встряхивает волосами, и, гордо вскинув подбородок, выходит.

Я медленно моргаю. Я с досадой поправляю ворот рубашки. Я не должна обижаться на девочку, которую сегодня грубо уволили

Но всё же… Что происходит?

Я бесшумно подхожу к двери кабинета Демьяна. Я вытираю влажные ладони о юбку. Я внимательно прислушиваюсь, но из кабинета не доносится ни звука. Ни криков, ни ударов, ни его низкого, рычащего голоса. Только гнетущая, напряжённая тишина

Имею ли я право сейчас зайти к Демьяну? Побыть с ним рядом? Или мне лучше уйти? Может быть, я ему совсем не нужна?

Я слышу шаги за дверью. Резкие, уверенные. Я отступаю на шаг, застывая как статуя в углу ожидания с двумя креслами и низким столиком.

Дверь открывается, и на пороге появляется Арсений. Я сканирую его взглядом в одну секунду.

На нём нет ни царапины. Его лицо бледное, но спокойное, синяков нет. Одежда не порвана, волосы не растрёпаны. Он делает несколько шагов ко мне

Он прячет руки в карманы брюк и молча, пристально смотрит на меня. Чувствую в нём угрюмую враждебность

— Здравствуй, — говорю я

Я чувствую себя неловко, как нашкодившая девочка, а я ведь ничего не сделала. Арсений прищуривается, а на его скулах играют желваки

— Твой отец в порядке? — спрашиваю я

— Любопытно, — Арсений не отвечает на мой прямой вопрос. — У тебя, что, с моим отцом какие-то отношения, что ли? — Он прищуривается сильнее

Я с трудом выдерживаю его взгляд. Мне хочется отвести глаза, но я заставляю себя смотреть на сына Демьяна. Соколовым нельзя показывать слабость и смятение. Сожрут

— Нет у нас никаких отношений, — тихо отвечаю я, и мне самой от моего ответа становится гадко, будто я солгала.

Будто предала Демьяна. Будто мы и правда перестали быть друг для друга бывшими одноклассниками

— Похоже, мама просто сыграла на опережение, — Арсений продолжает смотреть мне в глаза. — Теперь мне многое понятно

Он обходит меня с брезгливым видом, будто прокаженную. Его пренебрежение касается меня, как физический холод. Он останавливается у секретарского стола, берёт со стола позабытую Лизой ручку, крутит её в пальцах, а затем мрачно косится на меня:

— Радует одно… вряд ли он станет маме портить жизнь. Ты ведь не позволишь этому произойти?

— Я не понимаю… — я растерянно смотрю на него. — Мне хоть кто-нибудь объяснит, что тут происходит? Почему Демьян должен портить твоей маме жизнь?

— Иди и спроси, — Арсений пожимает плечами и небрежным жестом указывает на дверь кабинета, — раз пришла.

Глава 76. Не оставлю

Я захожу в кабинет без стука. Внутри — гнетущая, тяжелая тишина, она давит на уши, заставляет воздух в лёгких застыть

Демьян сидит на диванчике у стены

Сидит, упёршись локтями в колени. Его руки сцеплены в замок. На разбитых костяшках выступила кровь.

Его чёрный, угрюмый и невидящий взгляд устремлён в одну точку перед собой. Будто он смотрит не на стену напротив, а сквозь неё. Плечи напряжены. Каждая мышца его спины, его шеи, его челюсти — всё в нём застыло в одной, дикой, неестественной позе.

Желваки перекатываются на скулах, и на левом виске вздулась синяя вена. Она пульсирует быстро и бешено

Я слышу его дыхание. Тяжелое, рваное, оно вырывается из груди с присвистом. Грудь поднимается и опускается слишком часто, слишком глубоко, будто он пытается выдохнуть из себя всю ту ярость, что пожирает его изнутри

Он не шевелится. Не замечает меня. Или делает вид, что не замечает, но его поза сейчас кричит о том, что он на грани и что в любой момент его разорвёт

Я понимаю, что должна уйти. Закрыть дверь, выдохнуть, вернуться к работе, к этим дурацким бухгалтерским отчётам, к Митяю, который сейчас, наверное, напряжённо смотрит на часы и ждёт, когда я вернусь.

Я должна уйти. Это — логично. Это — правильно